Любить бывает сложно

Между певцами повисла напряжённая тишина. Хуа Чэн просто молчал, не желая высказываться по этому поводу, а Се Лянь варил яйца. Он тоже молча витал в своих мыслях, посыпая закипающую воду солью. Интересно, сейчас у него получится нормально приготовить яйца? Не выдавая волнения, он поспешил спросить: — Почему тебя прозвали «Собирателем цветов»? Этот вопрос вернул Хуа Чэна в реальность. Он по-хищному взглянул на гостя и тихо ответил так, чтобы не разбудить Му Цина: — Из-за клипа про тоску по любимому человеку. На видео я сорвал цветок, который так напоминал о нём. Се Лянь не стал заострять внимание на то, в каком роде он это сказал, ведь до этого он отметил: «любимый человек» — а у слова «человек» мужской род. — А что насчёт «под кровавым дождём»? — Постоянно хожу в красном, словно попал под кровавый дождь, однако мне не дано понять всё значение в поэтичности своих поклонников. Се Лянь понимающе кивнул. Он больше ничего не говорил, но Хуа Чэн самовольно решил продолжить беседу: — Вы за сценой и в самом деле так близки? Недолгое время принц предпочёл помешивать бурляющую воду, в ожидании готовности продукта. — Достаточно. Это несколько отличалось от твёрдого ответа Му Цина. Не так давно, когда они гуляли, Хуа Чэн задал ему такой же вопрос, однако его ответ был однозначным: «Да» и «Отвали». На самом деле, если бы Се Ляня об этом спросили на публике или несколько лет лет назад, он бы тоже ответил исключительно «да», но времена изменились, и после пережитого он не знает точного мнения Му Цина на этот счёт. Он всегда держался с ними, однако что думал об этом сам мужчина? Оставался ли он с ними, потому что искать другую работу уже поздно? Се Лянь не знал, и именно эта неуверенность в глазах Хуа Чэна с точным ответом Му Цина показалась как неуважение и недоверие к последнему. Заметив странности на лице соседа по комнате своего друга, принц поспешил заверить: — Я не уверен, что об этом думает сам Му Цин, — не в стиле Се Ляня было показывать неуверенность перед посторонними. Их работа чётко ограничивала его и его речи. Всё-таки ему следовало не пудрить тому мозги и сказать то, что он привык говорить в таких ситуациях. Что же ввело его в замешательство? Неужели давно таящиеся сомнения дали о себе знать так несвоевременно? Поздно спохватившись, он понял, что перед заливкой яиц соевым соусом забыл их почистить. Что ж... поваром он явно был не лучшим. «Я думал его неумение готовить — красиво поданная для публики игра», — думал про себя Хуа Чэн. — «А он и вправду принц-белоручка. Хотя нет, он же решился приготовить это варево». Закончив мариновать яйца, Се Лянь оставил ещё не спящему мужчине несколько тихих наставлений и поспешно ушёл, предварительно оставив своё творение настаиваться в холодильнике. «Неужели он действительно будет это есть...?» — Хуа Чэн с любопытством осмотрел оставленные в холодильнике заготовки и усмехнулся.

***

С самого утра Му Цин был крайне недовольным. Во-первых, холостому Се Ляню в его-то солидном возрасте и положении уже пора бы научиться готовить!! А во-вторых, как бы стыдно ему ни было об этом думать, Се Лянь не удосужился его переодеть! Раньше ведь переодевал, и ничего такого не было. Да, на утро Му Цин бы притворно посвирепствовал, но это лучше, чем спать в... в... И главное ведь, что он не может за это предъявить! Разгуливая по чужой комнате с тёмным как туча лицом и отчитывая принца за любую неточность в приготовлении завтрака, он вышагивал по паркету только ему понятные узоры. Се Лянь, обвинённый в недосоленных, недоваренных, совершенно безвкусных и отвратительных яйцах, прекрасно понимал, почему на него злиться Му Цин. Он уже не раз ел приготовленную им еду, однако никогда реакция не была столь бурной — не считая нескольких впервых проб. Причина явно крылась в другом, и догадаться было не сложно. — Я же не мог начать тебя переодевать прям на глазах у актера другой группы, что бы он подумал? — Ну конечно, наш принц, который отличается своей сообразительностью, не смог ничего придумать и оставил меня спать в одежде, совсем не предназначенной для сна! — гнев Му Цина перекинулся на Хуа Чэна, но он всё равно продолжил отводить душу на друге, так как последнего сейчас с ними не было и пока он не придумал, за что его можно отчитать, не выдавая истинную причину. — Это ты можешь в зале заниматься в одной одежде, для прогулки даже не переодеваться, а спать в нижнем! Если бы не я, у тебя бы так и осталось 3 комплекта одинаковой одежды на все случаи жизни! — критиковал он Се Ляня, зная, что тот не воспримет это всерьёз. Всё-таки они уже давно очень хорошо друг друга понимали — наверное? И всё же тому не понравилось обвинение в его нечислоплотности. Пожёвывая сыр-косичку, Фэн Синю оставалось лишь моментами посмеиваться. Встревать он даже не пытался. Да и что тут ещё скажешь? Всё как всегда. Хуа Чэн, утром заставший Му Цина, заедающего своё несчастье горестными маринованными яйцами с таким выражением лица, словно больше его в этой жизни ничего волнует, сейчас со смешанными эмоциями вслушивался в разговор троицы двоицы друзей за дверью комнаты его лидера. И где. Снова. Пропадает. Этот. Несносный. Бай Усянь? Развернувшись на каблуках, Собиратель Цветов решительно зашагал в сторону комнаты менеджеров.

***

Пребывая не в лучшем расположении духа, Му Цин с важным видом листал журнальчик, моделью в котором выступал сам Хуа Чэн. По придуманному ими сценарию сейчас последний должен был предложить игру, а потом «неожиданно» застукать за просмотром этого выпуска. Мужчине не нравилась его роль, однако поделать ничего он не мог, так как из-за испорченного настроения с самого утра у него не нашлось идей лучше предложенных. С видом персоны высокого общетсва генерал перелистнул страницу, останавливая взгляд на чужой напечатанной физиономии. «Личико и вправду смазливое», — промелькнула у него мысль. Не успел он рассмотреть все детали костюма, как на стол перед ним поставили коробку с муссовыми конфетами, покрытыми воздушным слоем велюра красного цвета. Настроение Му Цина быстро изменилось. Он в ожидании посмотрел на партнёра по съёмкам. — Ты видел популярную игру, где каждый из участников выбирает сладость, в которую закладывает перец или что-то несочетаемое, а затем они играют до того момента, пока один не съест выбранную другим сладость? — Конечно, знаю. Неужели хочешь бросить мне вызов; не думаешь, что эти конфеты могут не подойти? — Не переживай на тот счёт, выбранные конфеты мы просто посыпим паприкой перца чили. Будет несколько неприятно, зато подойдёт под тренд. — Так ты всё продумал, отлично, — Му Цин отложил журнал в сторону и прикрыл глаза. — Тогда ты первый.

***

Вроде игра на удачу, но и тут Хуа Чэну удалось победить. Даже не удивительно. Му Цин откинулся на спинку раскладного стула. — Старший, не хочешь заесть поражение? Мужчина приподнял веки и уставился на кремовые пирожные. «Вот ублюдок: даже узнал, что мне нравится». Что ж… он в этой индустрии уже давно, поэтому несложно было понять, что с этими пирожными явно было что-то не так. Раз решил разыгрывать без предупреждения, пусть узнает, как он умеет играть. — Брат А-Чэн… Я знаю, что ты пытаешься позаботиться обо мне, но посмотри на себя — такой худой. Тебе бы самому поесть, а не меня откармливать, — глаз Му Цина сразу подметил, как дёрнулся кончик брови Хуа Чэна, отвернутый от камеры, на обращении. В его чёрный глазах отразилась смесь злорадства и азарта. Младший опустил голову и промолчал. Впрочем, ответ от него никто не ждал. — Сказать по правде, брат А-Чэн, ты мне понравился с самого начала. Наше знакомство предрешено судьбой, ведь понравится мне может далеко не каждый, — закинув ногу на ногу, Му Цин прикоснулся к губам двумя пальцами и посмотрел в сторону, якобы смущённый собственным признанием. Он почти всегда использовал лесть как насмешку. «Неплохой исходник для эдитов, не так ли?» — спокойно подумал Му Цин, обдумывая, что с видео подобного формата обычно их не делают. Почему бы и нет? — Старший, для меня честь получить такую высокую оценку от тебя, — сарказмом поведал Хуа Чэн, не выглядя при этом смущенным, скорее задумчивым. — Но тебе не стоит так отказываться от моего подарка. «Себе не изменяет», — он почти надменно поднял глаза на собеседника. — Просто я чувствую себя неловко, вспоминая о том, что произошло утром в ванной. Это было досадное недоразумение, признаться, я даже был несколько смущён произошедшим, однако тебе не стоит за это дарить мне сладкое, — он с вызовом глянул на Хуа Чэна, удивившись тому, как его взгляд заледенел. Естественно, утром ничего такого между ними не происходило. — Да и ты был очень даже хорош, — не медля ни секунды, договорил Му Цин. Думаешь только ты можешь кидать двусмысленные фразочки, зная как фанаты на это ведутся? Ха. — Старший очень великодушен и красноречив, но, раз ты так считаешь, я не могу не принять добрые слова в свою сторону. Более того, должен сказать, что я впервые спал вместе с мужчиной из другой группы, так что, можешь считать, что это пирожное — праздничное угощение. Му Цин внутренне нахмурился. Он сам хотел поднять этот вопрос в манере: «Неужели ты так смутился после одной совместной ночи со своим старшим?» — однако теперь момент был безвозвратно упущен, и этот красный уёбок сравнял их счёт. Вдобавок у него не осталось идей, как уйти от темы с пирожным. «Что ж, посмотрим, что ты там придумал». — Тогда позволь разделить с тобой это торжество, — с иронией произнёс Му Цин, отрезая от сладости небольшой кусочек. — Как я уже сказал, тебе следует больше есть, — объясняя, он припечатал: — Отказы не принимаются. Пирожное оказалось муляжом.

***

Когда Му Цин с ледяным отчуждением потягивал холодный чай, к ним неожиданно подошёл Бай Усянь. Его вид был поистине... Уставшим. И недовольным. — Парни, ввиду обстоятельств нами было принято решение заранее установить последующие пары. Хуа Чэн приподнял бровь, но Бай как всегда его проигнорировал. — Му Цин, ты будешь в паре с Ци Жуном, — бескомпромисно заявил он. — Я? — брюнет выпучил глаза. — М... Да. Но это будет в конце, следующая твоя пара после нашего маленького Хуа — Инь Юй. — Разве мы не должны были за неделю иметь всего две пары? — Ты же знаешь, что случилось ночью, нам в срочном порядке нужно поменять пары. Ци Жуна нельзя оставлять с кем-то одним на долго. — Да я с ним в одной комнате даже дышать не буду! — А придётся, смирись, — скучающе выдохнул Усянь и обратился уже к Хуа Чэну. — А ты будешь в группе с Се Лянем и Ши Цинсюанем. Тут Му Цин не выдержал: — Я готов даже с Цинсюанем быть, лишь бы не с этим... — Всё уже решено... А точно, Цинсюань тоже будет с тобой и Ци Жуном, так что вы справитесь, — привыкший к своей неадекватной команде, тот мог назвать реакцию Му Цина святой, а потому безразлично снова повернулся к молчаливому Хуа Чэну, чтобы огласить ему последнего партнёра на неделе. — Ты лучше скажи по какой причине меняют пары, — прервал его нисколько не заинтересованый в своих будущих страданиях Собиратель Цветов. — Ци Жун ночью чуть не придушил Лан Цяньцю, — на одном духу пояснил Бай Усянь. — И заснял это на камеру, — добавил Му Цин в интервале между потягиванием чая. Хуа Чэн промолчал.

***

Встретив Бай Усяня, Му Цин искренне надеялся застать и Се Ляня, так как те были в паре, но по-странности его по близости не наблюдалось. И что с этой группой «Lj» не так? У них есть хотя бы кто-то адекватный? — Ну хоть одна радость, завтра мы с тобой прощаемся, — лодырничая, произнёс Му Цин. Дни, когда они менялись партнёрами относились к отдыху, так как они уже записали небольшие видео, где общаются между группами. — Мне говорили, у тебя сегодня фотосессия, — с неестественным выражением лица, перевёл тему Хуа Чэн. — Да, я хотел заснять чуть больше, чтобы пораньше освободиться, поэтому ты пойдёшь со мной, и мы запишем несколько таймлапсов или реакций. Тут уже Хуа Чэн потерял терпение: — Скажи, ты нарочно меня выводишь? — тихим хищным тоном поинтересовался мужчина в красном. — Вывожу? Скажи спасибо, что не завожу, — Му Цин артистично выгнулся, перекидывая хвост за плечо и откидываясь на локти, наслаждаясь солнечными лучами. Лицо Хуа Чэна при этом опасно помрачнело ещё на тон. Тёмноглазый наконец поднялся и, закатив глаза, скомандовал: — Пошли, до места назначения осталось немного.

***

— Я помню, что как-то уже снимал обзор, когда посещал K11 MUSEA, однако многие комментаторы попросили показать MoMA Design Store. И честно, не знаю, что вы в нём нашли. Я был в первом магазине этой сетки в Нью-Йорке и в музее MoMA в Манхэттене. Заинтересовало меня только последнее. Хуа Чэн быстро сориентировался и подстроился: — И даже если вас не впечатлит магазин и арт-галерея, у меня для вас всегда останется возможность запечатлеть любимого айдола в люксовых нарядах. — Балда, даже мы не можем себе этого позволить, — с прищуром произнёс Му Цин. Нет, он позволял себе дорогие покупки — естественно, качественные —и ходил в них, но сейчас он был не намерен тратиться и тратиться на это время. — Но, конечно же, лучшие виды удасться застать только мне, прошу понимания и снисходительности. Без зависти, — игнорируя реакцию и речь партнёра по съёмкам, произнёс Хуа Чэн и выключил камеру. — Сволочь, ты что творишь?! — Проявляю высшее актёрское мастерство, если не заметил. Нам необязательно это покупать. Му Цин сжал кулаки. За этот день этот подонок уже не впервые оставляет подобные даже не двусмысленные комментарии в его сторону! Из-за этого им по несколько раз приходилось переснимать ключевые записи, а некоторые эксклюзивные кадры и вовсе безвозвратно потерять — их не переснять. — Ладно, если бы твои фразы можно было понять в разном ключе, так ты же не даёшь и шанса на благой смысл! Скажи честно, ты извращенец? — Перестань упрямиться, нам ещё работать и работать. — Это я-то упрямлюсь?

***

В итоге, когда Му Цин переодевался, услышав многозначительное «хмм», Хуа Чэн, подобравший этот нескромный наряд для примерки, заглянул за шторку и увидел осматривающего себя полуголого мужчину — он не успел одеться полностью. С бледным как смерть, пришедшая по его душу, лицом Му Цин был готов придушить его на месте. Такие глупости повторялись на протяжении всего дня. За обедом на камеру благородный муж в красном не постеснялся схватить ошарашенного, но не подавшего виду, чтобы не испортить очередную видео-реакцию на популярный ресторанчик, Му Цина за бедро, оправдываясь тем, что зрители этого не увидят, но могут заметить и додумать. Чтобы сделать их фантазию развязнее, нужно сделать это, но чем-то прикрыть, чтобы самого действия как такового видно не было! На фотоссессии он подключился к наушнику Му Цина, комментируя кадры его отдельных частей тела всякими странными отзывами по типу: «Оо, а вот такой ракурс даже м... лучше, да» или «А эта обтягивающая футболка со свободными рукавами на панковский манер очень даже неплохо подчёркивает талию. Да, смотрится очень хорошо» и всё в этом духе. Он даже не забыл припомнить журнал, который тот читал по его «чудесной» задумке: — Старший… я просто заметил, что вы читали журнал со мной… я… честно, не ожидал. К счастью, Му Цин легко смог тогда выкрутиться: — Да. Ты настоящий талант. Из-за тебя мне действительно хочется купить ту подборку. Как думаешь, она бы мне пошла? «Тебе все пойдет», — тогда ответствовал Хуа Чэн, а Му Цин подумал: «Ублюдок, не забыл ведь». Из-за потерянного времени, в этот день парням пришлось потрудиться значительно больше прежнего, и Му Цин был вымотан до подушечек на кончиках пальцев. Он даже не пошёл вечером к Се Ляню и Фэн Синю, пропустив совместную тренировку. В целом, было необязательно снимать так много — всё равно их будут показывать попеременно с другими группами, и разница может быть незаметна, вот только Сяньлэ трио было должниками на счету их менеджера Мэй Няньцина, поэтому их время съёмки были фиксированными по времени — давать спуску тот им точно не собирался. Поправляя в ванной комнате чёлку, он по телефону жаловался друзьям, да вот только их ситуации были, похоже, не лучше: Бай Усянь в несвойственной для него манере стал открыто издеваться над Се Лянем, а Фэн Синь был вынужден уже второй день слушать двух мужчин в команде — Эмина и Пэй Су — которые при каждом удобном случае говорили про своих фавориток из Guo под предводительством Юйши Хуан — Жое и Бань Юэ. С усталым смешком завершив звонок по выходу из уборной, Му Цин отложил телефон. Было уже поздно, и звать оператора было бы неуважительно, ведь они были сами виноваты в том, что припозднились — и всё из-за этого негодяя!! — Ха-ха, забавно наблюдать за тем, как Фэн Синь насъёмках выставляет себя дураком, — прокомментировал Хуа Чэн завершение их разговора, думая, что тот не такое уж и ничтожество. На съёмках он явно вёл себя глупее. Несмотря на это, Му Цин заверил: — Для этого ему не нужно притворяться, он и так тупой. — После игры разведём кровати, — строго сказал мужчина, смотря как Хуа Чэн к тому времени уже разложил на их постели китайскую монополию Monopoly Deal, которая не занимала много времени и была довольно увлекательной для съёмки. Однако даже так спустя десять минут игры Му Цин чувствовал, как глаза слипались, его вид оставлял желать лучшего — он вовсю пытался держаться на камеру. В конце концов Хуа Чэн сдался: — Я признаю поражение. — Что? — Му Цин опешил. — Нет, давай доигрывай. — Нам уже пора в душ, иначе начальство по ушам надаёт, — сказал он, выключая камеру. — Доснимем завтра. — Тогда иди первым, — Постукивая по одеялу, произнёс Му Цин и добавил: — Я пока разведу кровати. Хуа Чэн, который внутренне хотел, чтобы тот пошёл в душ первым и поскорее лёг отдохнуть, понимал, что по и своим причинам ему действительно нужно было пойти первым, поэтому он не стал настаивать и молча закрылся в туалете. С сонным выражением Му Цин взял чужие доходы и пересчитал. В сумме получилось М23м. — И тут выиграл, — он совсем не выглядел удивлённым. Когда настала очередь тёмноглазого идти смывать с себя всю тяжесть дня, он услышал, как Хуа Чэн тихо обронил: — Я оставлю на твоей тумбочке травяной чай с ромашкой, мятой и лавандой. Му Цин ничего на это не ответил. Когда он вернулся, мужчины уже в комнате не было, а обещанный напиток одиноко стоял на деревянной плоскости в обговоренном месте, испуская облака горячего пара. Отказываться было бы упущением. После этого тёмноглазый ещё недолго ждал соседа по комнате, но тот так и не появился, поэтому он с раздражением потушил свет и лёг спать. Ему так и не удалось обсудить ненормальное поведение айдола. Ровно через час после того, как в их окне погас свет, дверь в номер распахнулась.