But Darling You're Fading

В первый раз, когда Илья замечает, это была просто пауза. Секунда слишком долгого взгляда на неё, в середине разговора, как будто его мозг пытается догнать что-то, что уже дошло до его глаз. «Ты слушаешь?» — спрашивает Изабо, медленно вдыхая холодный воздух. «Да», — отвечает он автоматически. Он не слушает, потому что что-то... не так. Не очевидно. Просто ее лицо стало другим. Более резкое, чем было, как будто мягкие линии были отшлифованы до чего-то более хрупкого. Он говорит себе, что это освещение или стресс, ведь сейчас только начался сезон. Он решает промолчать. Во второй раз он не смолкает. Это происходит вне льда, поздно, они оба сидят на матах после тренировки, она смеётся над чем-то глупым, он даже не помнит над чем, и Левито откидывает голову назад. И снова его глаза пробегают по ее ключицам. Слишком заметно. Не так, чтобы кричать, просто так, чтобы задержать в памяти. Он слегка хмурит брови. «Ты в порядке?» — спрашивает он. Она смотрит на него так, будто это самый глупый вопрос, который он когда-либо задавал. «Да..А почему ты спрашиваешь?» Он пожимает плечами. «Ты просто выглядишь, я не знаю... уставшей». «Потому что я действительно уставшая», — отвечает она, толкая его плечом. «Мы здесь уже часов шесть». Изабо улыбается, легко, привычно. Поэтому он успокаивается, но это продолжает происходить. То, как ее щеки не краснеют как раньше после прогона, то, как ее челюсть становится более четкой каждый раз, когда он ее видит, то, как костюмы выглядят на ней чуть иначе. Это постепенно накапливается в его голове. Шаг за шагом. Пока это уже не одно что-то, а целый узор. И Илья ненавидит такие узоры. К моменту, когда они добираются до отеля, это уже не то, что он может игнорировать. Она сидит на полу в его комнате, спиной к кровати, ноги вытянуты перед собой, телевизор включен, звук тихий, ни один из них на самом деле не смотрит его. Поздно. Слишком поздно для пустой болтовни. Он продолжает бросать на девочку взгляды, затем отворачивается, затем снова смотрит. Она замечает. «Перестань делать это». «Делать что?» «Смотреть на меня вот так». Он выдыхает, проводя рукой по лицу. «Как так?» «Как будто у меня появилась вторая голова или что-то в этом роде». Наступает пауза. Она немного поворачивает голову, чтобы взглянуть на него краем глаза. Молчание снова окутывает, на этот раз тяжелее. Он не знает, как начать этот разговор. «Ты выглядишь не совсем…хорошо». Это звучит плоско. Без подготовки. Без смягчения. Левито издает короткий смешок. «О боже..ты..ты тоже». «Все сейчас такие странные», — бормочет она, откидывая голову назад на матрас. «Я в порядке». «Ты не выглядишь, как человек, который в порядке». «Я в порядке». Он качает головой, даже несмотря на то, что она не смотрит на него. «Нет, ты не в порядке». В его голосе появилось что-то — не гнев, но что-то близкое к страху. Изабо замирает. «Я хорошо катаюсь», — выдает она тише. «Я тренируюсь. Как обычно. Я не травмирована. Я не…» Она обрывает себя, как будто у нее заканчиваются аргументы. «Я в порядке». Илья наклоняется вперед, опираясь локтями в колени, уставившись на ковер, как будто он может дать ему правильные слова. «Я не говорю о твоем катании». «Так о чем ты говоришь?» «О тебе». Левито громко вздыхает, раздраженная. «Это не ответ». «Это ответ», — говорит он, резче, чем планировал. Комната снова замирает в тишине, она чуть поджимает колени, обняв их руками. «Я не знаю, что ты хочешь услышать», — бормочет она. Он сглатывает, его горло сжимается. «Я хочу, чтобы ты перестала притворяться, что все в порядке». «Я не притворяюсь…» «Да, ты притворяешься». Это задевает. Она полностью отворачивает голову от него, уставившись на противоположную стену. «Ты не знаешь, о чем говоришь». «Тогда расскажи мне», — отвечает он. «Потому что с моей точки зрения ты выглядишь..» Он останавливается, сжимая челюсть. Начинает снова, тише. «Ты выглядишь так, будто исчезаешь». Эти слова попадают в цель. Изабо не отвечает сразу. Когда она это делает, голос становится тише, тоньше. «Я не исчезаю». «Тогда почему кажется, что ты исчезаешь?» Тишина. Телевизор мерцает, показывая какое-то бессмысленное ночное шоу, которое никто не замечает. «Не так уж и плохо», — выдает она в конце концов. Сердце Ильи опускается. Не отрицание, не совсем. «Это не так уж и плохо», — повторяет он, как будто не вполне верит. «Просто…» Левито колеблется, пытаясь ответить что-то разумное. «Я просто стала более осторожной. Вот и все». «Осторожной?» «С… вещами». «С какими вещами?» — настаивает он, хотя уже знает ответ. Она качает головой. «Это не так уж и важно». «Если бы это не было важно, ты бы не избегала говорить об этом». Это вновь задевает. Она слегка вздрагивает. «Я могу остановиться, когда захочу», — быстро добавляет. Вот оно. Илья закрывает глаза на секунду. «Почему тебе нужно останавливаться», — осторожно спрашивает он, — «если останавливать нечего?» Левито не отвечает, пальцы крепко сжимаются вокруг рукавов. «Просто…» Она трясущимся голосом выдыхает. «Мне нужно было чувствовать больший контроль над собой, наверное». И вот она, правда. Маленькая, хрупкая, но настоящая. Илья выпускает рваный выдох, о котором не подозревал. «Хорошо», — говорит он тихо. Она смотрит на него, сбитая с толку. «Хорошо?» «Хорошо», — повторяет он. «Спасибо, что сказала мне». «Это всё?» — спрашивает она, почти защищаясь. «Ты не собираешься, я не знаю, читать мне нотации или что-то в этом роде?» Он сразу же качает головой. «Нет». Теперь она смотрит на него внимательно. Впервые с начала разговора на лице читается что-то неопределенное, почти испуганное. «Я не знаю, как это исправить», — признается. Он кивает. «Тебе не нужно исправлять это самой». Она издает небольшой безрадостный смешок. «Отлично». «Я серьезно», — начинает он. «Тебе следует поговорить с кем-то. По-настоящему. Не только со мной». Изабо колеблется. «Это звучит слишком драматично». «Ты почти теряешь сознание на льду — вот это было бы драматично», — говорит он прямо. «А это... просто шаг вперед». Левито не спорит, именно поэтому он понимает, что прав. Тишина, которая наступает, больше не враждебная. Просто тяжёлая, полная размышлений. Он встречается с ее взглядом. «Мы с этим разберёмся». «Мы». Изабо подлавливает его. «Ты останешься?» — спрашивает она, прежде чем успеет остановиться. Вопрос висит в воздухе, более уязвимый. Илья не колеблется. «Да», — отвечает он. «Конечно, останусь». «Даже если будет сложно?» На его губах появляется небольшая, почти грустная улыбка. «Я никуда не уйду». Он добавляет, уже мягче: «Но мне нужно, чтобы ты не закрывалась от меня». Левито опускает взгляд на свои руки. Затем, после паузы, кивает. «Хорошо». Не обещание и не решение, но хоть что-то. Илья откидывается на кровать рядом с ней, так близко, что их плечи соприкасаются. Он не настаивает дальше, не заполняет тишину. Просто остаётся. Рядом. Через некоторое время Изабо немного смягчается, ее рука касается его. Он не отстраняется, как и она.