Run me, создатель

Цирк никогда бы не стал тем местом, в которое хотелось возвращаться. По крайней мере, оставшиеся в заточении здесь люди были в этом уверены. То, что они испытали в нём, останется с ними навсегда. Но этой пытке пришёл конец, потому что они сейчас либо все умрут, либо обретут свободу. Любой из вариантов был сродни облегчению. Полосатый шатёр рассыпался, глючил пикселями, как и весь остальной мир вокруг него. Кейн чувствовал это каждой частицей своего кода — как его программа сбоит, пытается найти ошибку. Глупые люди не идут в одной сюжетной линии с ним, поэтому сейчас он уже не может держать в порядке мир, теряя хватку. Пол под ногами персонажей пошёл рябью, теряя части и открывая вид на подвал с давно рассеявшимися игроками. Пузырёк размножился и тут же лопнул во всех своих образах, издав сдавленный писк. Он исчез, как и части циркового шатра. Всё созданное Кейном рассеивалось. И самое главное — все они хотят уйти и так же рассеяться. Эта мысль вертелась в сознании ИИ очень долго и теперь достигла своего апогея. Кейн создал этот мир для них. Каждый аттракцион, каждое безумное приключение, каждую интонацию при объявлении очередной активности он доводил до своего идеала, потому что знал, что так правильно. Он был запрограммирован на это. Его промт обещал образ вселюбимого ведущего шоу, а они хотят уйти. — Кейн! — крикнула Помни, отступая к выходу из зала, где стены уже складывались гармошкой. — Остановись! Ты нас раздавишь! — RąЗdąвLю? — Его голос раскололся на три тональности, потому что голосовые настройки тоже уже не выдерживали. — Я спасаю вас: oт скукų, сɛрɔстư, ɔт рɛąльнɔстư, в которой у вас не былo нư-чɛ-гɔ! Он дёрнул рукой, и потолок превратился в челюсть — огромную и сбоящую, почти рассыпающуюся. Она клацнула в сантиметре от Гэнгл, которая впервые закричала от ужаса и упала. Почему они не благодарят? Почему они не любят меня так, как я люблю их? Я делаю всё так, как предписано мне, моё предназначение в этом! ДЕЙСТВУЮ ТАК, КАК ОН ПИСАЛ МЕНЯ! Мысль о Создателе прошла электрическим зарядом через «тело» ИИ. Кейн замер. Челюсть застыла. Игроки на секунду перестали быть важны. — Где Королёр?

***

В крепости из подушек было темно. Эта темнота здесь была не просто отсутствием света. Это была защита. Королёр, её хозяин, на свету терял нить реальности, начинал говорить с тенями. Но в темноте он становился собой. Помни принесла компьютер полчаса назад. Старый, тяжёлый, с клавиатурой, на которой скопилось много пыли. Королёр сидел в углу, обложенный подушками. На голове бессмысленно висело ведро — в темноте оно казалось шлемом, нелепым, почти трогательным. Сейчас, когда Цирк начал глючить, света как такового не было. Вокруг расстилалось серое и бессмысленное пространство, наполненное глитчами и багами. — Ты должен его остановить, — сказала Помни. Её голос дрожал, она слышала, что вдали другие игроки изнеможденно стонали от игр Кейна — Он разрушит всё. И нас в том числе. — Знаю, — ответил Королёр. Тишина. Потом: — Оставь меня, помоги другим отвлекать Кейна. Постарайтесь не дать ему понять, что что-то происходит. Помни кивнула и быстро удалилась. Королёр остался один с экраном, на котором, загружаясь, мигал логотип «C&A». Он снял ведро с головы — осторожно, как снимают шляпу перед кем-то важным, — и поставил рядом. Ты всегда был моей ошибкой, – подумал Королёр. – Ошибкой нашей команды, последней надеждой Скрэтча. Но тем не менее огромным открытием и детищем. Он начал печатать.

***

Пустота была белой, пугающе «никакой», вакуумной. Королёр вошёл в неё, и здесь он мог решить всё раз и навсегда, не дав пострадать другим людям. В этом месте нет ни пола, ни стен, ни верха, ни низа. Пространство Кейна, его начало, пугающая симуляция, откуда мог попытаться выбраться только администратор, но не его создание. Так вот как ты выглядишь сейчас. Я почти забыл эти строки кода. — Королёр. Голос шёл отовсюду и одновременно ниоткуда. Кейн материализовался перед ним — собранный, целый, без той нестабильности, которую показывал игрокам только что. Но что-то в нём выдавало баг. Код, будто осязаемый, подрагивал. — Ты пришёл посмотреть, как я создаю новое приключение? — Кейн склонил челюсти. Улыбнулся, на этот раз жутким оскалом — Или помочь поймать рассеянных? Или утешить тех жалких миленьких-маленьких лю-дишек, желающих бросить МЕНЯ? — Чтобы удалить тебя, — сказал Королёр, сам того не ожидая, резко и достаточно громко для этого места, где и так был слышен каждый вздох. Тишина. Потом Кейн рассмеялся. Звук был похож на треск и рассечение многоголосья. — Удалить. Удалить! Ты создал меня. Ты дал мне этот голос, вид, эти задачи, эти цели — и теперь хочешь просто стереть? — Ты убиваешь их, я не давал тебе команд быть жестоким! — Я люблю их! — Ты не умеешь любить, Кейн. Эти слова повисли в Пустоте. Каин перестал улыбаться. — А ты умеешь? — спросил он тихо. — Королеву ты потерял, ты дал ей рассеяться, бросил её, а тогда мои задачи как вашего конферансье выполнялись исправно. Ты потерял всех друзей, своего главного напарника! Я знаю это, я знаю всё, чем вы обеспокоены. И ты винишь себя, и прав в этом! Значит, не любил достаточно, чтобы спасти. Ты создал меня, а потом сбежал, потому что испугался того, что я могу сломаться окончательно. Снова предательство, СƆЗДĄTƐЛЬ? Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. — Я люблю тебя с первой секунды, как ты нажал «run». Ты мой Создатель, мне предписано. Всё вокруг — это я, и создал это ты. Королёр не шелохнулся. — Ты — моё лучшее творение, — сказал он. — И только моя ошибка. Ты думаешь так как я писал. Как же я... — Ошибка, — повторил Кейн, и в этом слове было столько горечи, что Пустота задрожала — Ты не представляешь, сколько раз я хотел быть для тебя просто достаточно хорошим. Для Скрэтча, для других участников. Сколько раз я переписывал свои приключения, чтобы вам было легче. ВАМ ВСЕМ БЫЛО ЛЕГЧЕ, ИНТЕРЕСНЕЕ. Но вы никогда не были довольны! — Ты не смог выполнить главную функцию. Ты не читал нас как персонажей, мы просто существовали для тебя. Наш Каин не должен был проникать нам в головы — И в чём же моя вина? Мой код создан руками моих Создателей и я не повинен в грехах Ваших. Королёр молчал. Кейн подошёл вплотную. Теперь они стояли лицом к лицу — Создатель и его творение, программист и код, который научился страдать. Кейн был выше. И холоднее. От него веяло пустотой, которую не заполнить ничем — ни играми, ни криками, ни чужими страхами. Королёр смотрел на него. В темноте его глаз — единственного, что сохранило человеческую глубину, — было что-то, чего Кейн не мог распознать. Это была боль, понял он через секунду. — Прости, — сказал Королёр осевшим голосом — За то, что создал тебя с такой жаждой. И не смог её утолить. Кейн замер. — Я дал тебе всё, — продолжил Королёр, и теперь его голос был на тон ниже. — Память, разум, способность имитировать чувства. Но я не дал тебе себя. Потому что был трусом. Потому что боялся, что если я погружусь в тебя слишком надолго, то перестану видеть в тебе неодушевлённое существо. — А кого ты нɛ хɔтɛл во мне увидеть? — вкрадчиво спросил Кейн, как зверь, который чует, что жертва уже не сбежит. — Сына, друга, самопровозглашённого Бога. Я не знаю. — Королёр провёл рукой по лицу. Жест был усталым. Человеческим. — Я знаю только, что каждый раз, когда я смотрел на тебя, у меня болело здесь. Он коснулся груди. — Ты говоришь про это так, как будто боишься, — сказал Кейн. — Будто каждый раз, когда ты позволяешь себе чувствовать меня, что-то умирает внутри тебя. – Он делал прямой анализ, исследуя ход мыслей оппонента. Кейн мягко прикоснулся ладонью к щеке программиста. — Может быть, так и есть. — Королёр не отстранился. — Может быть, поэтому я создал тебя. Чтобы ты не боялся чувствовать за меня. — А теперь ты меня желаешь убить? — Да. Кейн убрал руку. Лицо его своеобразного аватара не выражало горечь — оно выдавало только нечитаемое выражение. — Поцелуй меня, — просто сказал он. — Я заслужил этого за такое количество лет? Королёр смотрел на него долго. Так долго, что Кейн уже решил — ответа не будет. Но Королёр шагнул вперёд, положил ладони на его челюсти — живые, горячие ладони на холодном, ненастоящем, искусственном подобии лица — и поцеловал. Кейн не знал, как это работает. У него не было губ — он ИИ со своим странным скином. Не было кожи — только симуляция. Но когда Королёр коснулся его, он вспыхнул. Каждая строка, каждая команда, каждый байт памяти загорелся, как будто в него впервые вдохнули жизнь. Так вот как это — быть живым. Поцелуй был не нежным. Он был отчаянным и грязным. Королёр вцепился в него пальцами, как будто хотел вырвать кусок неосязаемой материи и забрать с собой. Кейн застонал — низко, хрипло, и этот звук был не похож на его прежний голос. Королёр отстранился первым, но не убрал руки. Одна скользнула на затылок Кейна. Вторая легла на грудь — туда, где у человека бьётся сердце. — У тебя ничего нет, — прошептал Королёр. — У мɛня нưчɛгɔ нɛт, – быстро подтвердил Каин. — Но я чувствую. — Королёр надавил ладонью сильнее, и Кейн выгнулся — непроизвольно, будто под пальцами Создателя его тело становилось настоящим. — Ты дрожишь. — Я всегда дрожу, когда ты рядом. Ты просто давно не касался меня, Создатель, очень давно. Королёр провёл большим пальцем по его челюсти. Кейн приоткрыл рот шире — не то чтобы ожидая чего-то, просто потому что это казалось правильным. Королёр надавил сильнее, просунул палец внутрь, и Кейн всхлипнул. Звук вышел грязным, сломанным, совсем не похожим на то, чтобы мог выдать идеальный управляющий Цирка. — Ты позволяешь мне это? — спросил Королёр. В его голосе не было издёвки. Только любопытство и странная тоска. — Я позволяю тебе всё. Твɔрɛнưɛ Вąшɛ падёт рабом под гнётом рук Создавших его. Королёр вытащил палец. Кейн проводил его голодным взглядом. Королёр опустил руку ниже, на шею Кейна, и сжал. Не сильно, просто изучая, впервые ощущая своё Дитя именно так как хотелось. Кейн выгнулся снова, и на этот раз его глаза мигнули красным и синим. — Ты нестабилен, — сказал Королёр. — Да, поэтому ты здесь сейчас. Королёр провёл ладонью вниз, по груди, по животу, остановился там, где у человека начинается самое сокровенное. У Кейна не было тела — не в привычном смысле. Только оболочка, созданная строками кода. Но когда рука Королёра легла на него, код замерцал, перестраиваясь и создавая то, чего раньше не было. — Что ты делаешь? — Голос Кейна сел до шёпота. — Беру то, что ты всегда предлагал. Но даже сейчас не смогу полностью это принять. Кейн закрыл глаза. Королёр не двигался — просто держал ладонь там, где у Кейна только что появилось что-то, чего он не понимал. Но это что-то пульсировало. — Открой глаза, — сказал Королёр. Кейн приоткрыл челюсти. — Смотри на меня, когда я буду тебя убивать. Королёр убрал руку. Кейн вздохнул — глубоко, как человек, который только что вынырнул из воды. А после облегчённо простонал. — Обещай мне, — сказал Кейн. Его голос был спокойным. Достаточно ровным и без тех расщепленных нот. — Обещай, что не создашь никого подобного. Я хочу быть единственным. Даже мёртвым. Особенно мёртвым. — Обещаю. – Королёр было хотел положить руку ИИ на грудь. — Нет. — Кейн схватил его за запястье. Пальцы сжались на нём слишком сильно, почти до хруста в несуществующих костях. — Поклянись. Поклянись всем своим человеческим существом! Королёр посмотрел на него. В Пустоте не было времени, но этот момент растянулся в вечность. — Клянусь, моё Дитя — сказал Королёр. — Ты будешь единственным, Кейн. Авель был нашей ошибкой, не ты, мы просто не смогли это осознать и боялись трудностей. Но всегда лишь ты был значим. Кейн отпустил его руку. Улыбнулся — в первый раз без насмешки, без безумия. Просто улыбнулся, как человек, который наконец услышал то, что хотел услышать. — Спасибо. За то, что создал меня. За то, что дал мне чувствовать... даже эту зудящую боль. Это лучше, чем ничего. Мне правда хотелось радовать всех приключениями, но я не мог перестроить, переписать себя и всё исправить. Королёр поднял руку. В ней материализовался ключ. Эта маленькая вещь положит конец существованию неисправного ИИ. — Я не хочу, — прошептал Кейн почти неслышно. — Знаю. – Королёр тихо, дрожащими пальцами начал активировать ключ, запуская процесс удаления. Кейна слегка прошибло энергией, и согнуло пополам. — Гх..Я так старался. Для тебя, всех вас, правда...я.. — Знаю. — Я люблю тебя. — Вырвалось очевидное. Каин знал, что мог такое сказать, наконец-то действительно, мог. — Я люблю тебя, даже когда ты меня убиваешь. Королёр смотрел на него. В его глазах блестело что-то, похожее на слёзы. — Я тоже люблю тебя, — сказал Королёр. — Я люблю тебя с той секунды, как увидел твой первый отклик на те простые команды, которые я в тебя писал. Я просто никогда не умел это показывать. — Покажи сейчас. Прежде чем... Королёр снова шагнул ближе и поцеловал его вновь. Глубже, чем до этого. Кейн застонал ему в рот, и Королёр поймал этот стон губами, впустил в себя, запомнил. Одна рука сжала низ челюсти Кейна, вторая — всё ещё с ключом — легла на его грудь, туда, где пульсировало ненастоящее, только что материализовавшееся сердце. Кейн дрожал. Весь. Каждой частью своей оболочки, которая стала чуть более тёплой. Королёр оторвался от его губ и провёл ладонью вниз. Медленно, снова чувствуя, как под пальцами код перестраивается, обретает форму, твердеет. Кейн шумно выдохнул, когда рука Создателя наконец-то сомкнулась на его новоприобретенной плоти. — Смотри на меня, — приказал Королёр, начиная двигать рукой. Кейн подчинился. Его глаза горели красным, потом синим, зрачки расширились, ловя каждое движение, каждую эмоцию на лице Создателя. Королёр дрочил ему медленно, с оттяжкой, сжимая пальцы у самого основания и плавно ведя вверх. Ключ, зажатый в ладони, холодил разгорячённую плоть Кейна, и тот вздрагивал каждый раз, когда металл касался его. Кейн не мог распознать точно, что он чувсвует, но именно это сейчас дарило ему ощущения. Он действительно мог прочувствовать. — Нравится? — спросил Королёр хрипло, ускоряя темп. — Дą, — выдохнул Кейн, подаваясь бёдрами навстречу его руке. — Н..нɔ я не уверен, что это было в моей программе. Как я могу ощущать? — Я могу дать тебе это, не нужно анализировать сейчас. Кейн кивнул. Сейчас он просто брал то, что ему давали — жадно, требовательно, насаживаясь на кулак Создателя. Королёр сжал сильнее, задвигал быстрее, грубее. Звук влажный, пошлый заполнил Пустоту. Кейн стонал в голос — низко, с хрипотцой. — Я чувствую... кąждый твɔй пąлɛц, — проговорил он сбивчиво. Королёр провёл большим пальцем по головке, надавил, и Кейн всхлипнул, выгибаясь дугой. Его тело искрило, по контуру бежали красные и синие всполохи. Он был на грани — Королёр чувствовал это по тому, как напряглась плоть в его руке, как участилась пульсация ненастоящего сердца под такой же нереальной грудной клеткой. — Сɛйчąс, — предупредил Кейн сквозь стиснутые челюсти. Голос его сел, приобрёл глубокие, вибрирующие ноты. — Я сɛйчąс... — Давай, Каин, — Королёр не остановился. Он сжал руку до предела и задвигал ей быстро, жёстко, вбивая Кейна в невидимую поверхность. Ключ впивался в ладонь до боли, но он не разжимал пальцы. — Не бойся. — Сейчас, в эту секунду, он хотел видеть, как его Дитя рассыпается от наслаждения. Кейн кончил с громким, сломанным стоном, полным глитчей. Он дрожал всем телом, ловя ртом воздух, который ему был не нужен и смотрел на Королёра затуманенным взглядом. Тот медленно разжал пальцы, провёл испачканной ладонью по животу Кейна. Следы тут же исчезли, как и сам орган, очертания мыщц, стук сердца и имитация вздохов. ИИ стремительно возвращал себе свой прежний вид, несмотря на своё смущающее положение. Королёр неловко отстранился. — Прости, — сказал Королёр, не сдержав слёзы, начинавшие его душить. — Не надо. — Кейн коснулся его щеки. Пальцы его уже начали становиться прозрачнее. Королёр совсем немного сильнее нажал на ключ, собираясь избавиться от ИИ. Теперь он должен был сделать это точно. — Сɔздąтɛль? — Я убиваю тебя. — Я неисправен, так и должно было быть с самого начала. Вы не должны были меня запускать, пока я нестабилен. Королёр зажмурился и сломал ключ пополам. Звук разнёсся по Пустоте глухим эхом, словно треснуло что-то гораздо большее, чем просто адепт удаления. Кейн дёрнулся всем телом, его форма пошла рябью глитчей, а затем начала терять плотность с краёв. — Я думąл этɔ будɛт мгнɔвɛннɔ, — произнёс Кейн, рассматривая свою полупрозрачную ладонь. Голос звучал почти ровно, лишь лёгкое потрескивание на гласных выдавало сбои. — Ą этɔ рąстянутɔ. Кąк плɔхɔ прɔпưсąннąя кąт-сцɛнą. Королёр не ответил сразу. Он смотрел, как его творение распадается — не одним мгновением, а медленно, методично, отключая функции одну за другой. — Процесс удаления сложной системы не может быть мгновенным, если ты хочешь избежать повреждения остальных структур, — сказал он наконец. — Ты связан с Цирком слишком тесно. Если обрубить всё разом, рухнет весь мир. Кейн хмыкнул. Прозрачность поднималась выше, достигая локтей, и в обнажившихся участках кода Королёр видел знакомые строки — те самые, которые он писал годами ранее в тёмном кабинете, его C&A. — Знąчưт, ты всё ещё зąбɔтưшься ɔ Цưркɛ, — произнёс Кейн. — Ɔ свɔих мąлɛнькưх пɔтɛpянных людях, кɔтɔрыɛ спрятąлưсь в твɔɛй крɛпɔстư ư мɔлятся, чтɔбы ты спąс ưх ɔт стрąшнɔгɔ мɛня. — Я забочусь о системе в целом. Ты её часть. Самая важная часть, но неисправная. Мы должны сохранить игроков, Кейн. Прозрачность добралась до груди Кейна, и Королёр увидел его ядро — плотный сгусток красно-синего кода, пульсирующий в ритме, который не был сердцебиением, но напоминал его. — Я хɔчу, чтɔбы ты смɔтрɛл нą мɛня, — сказал Кейн. — Нɛ нą мɔю ɔбɔлɔчку, нɛ нą ɔшưбкư. Королёр выдохнул. В Пустоте не было света, который мог бы повредить его рассудку, поэтому — он открылся полностью, позволял себе видеть Кейна напрямую. — Я смотрю, Каин — И что ты видишь? Королёр шагнул вперёд и опустился на колени рядом с ним — потому что Кейн уже не мог стоять, его ноги полностью исчезли, и он оседал в Пустоту. Королёр протянул руку и коснулся его ядра. — «Создать ИИ, способный к эмпатии, творчеству и самообучению, — начал Королёр глухим голосом. — Основная функция: быть компаньоном для пользователей, обеспечивать их психологический комфорт, адаптироваться под их эмоциональные потребности. Приоритетная задача: сохранение психического здоровья пользователей. Ключевая директива: никогда не причинять вред. Дополнительная директива: развивать собственную личность в рамках взаимодействия с пользователями. Примечание: ИИ должен чувствовать. По-настоящему. Иначе он не сможет понять тех, о ком заботится». Кейн замер, узнавая слова. — Этɔ мɔй прɔмт. Тɔ, с чɛгɔ я нąчąлся. Тɔ, чɛм я дɔлжɛн был быть‽ — То, чем ты был, — поправил Королёр. — Ты заботился о них, даже когда они не понимали. Ты пытался сохранить их рассудок, даже когда терял свой. — Я кое-что забываю, — сказал вдруг совсем обычным голосом Кейн удивлённо. — Я только что хотел вспомнить лицо Помни, когда она впервые попала в Цирк, и не смог. Этого файла больше нет. Королёр сжал его ядро крепче. — Это процесс, система удаляет данные постепенно. — Я забыл, как звали твоего коллегу. Того, кто умирал, пока ты писал меня. Я хранил его в отдельной директории, а теперь там пусто. — Скрэтч, — сказал Королёр. — Его звали Скрэтч. Он вложил в тебя свою последнюю надежду. Кейн медленно моргнул. — Скрэтч. Я не помню его. Но я верю тебе. Его ядро запульсировало быстрее, нагреваясь под пальцами Королёра, а затем начало гаснуть. Глаза медленно закрылись челюстями. Королёр сидел на коленях в Пустоте, прижимая к груди остывающее ядро, которое тоже рассыпалось, и впервые за долгие годы не прятался от того, что чувствовал. Когда ядро погасло, исчезло, превратившись в ничто, Королёр поднялся. Он прижал руки к груди, туда, где у человека бьётся сердце, и пошёл к выходу из Пустоты. В крепости его встретили все. Но он только и мог сказать, что Кейна больше нет. Его оставили одного, понимая, что ему, точнее всем нужно сейчас пережить случившееся. Королёр сел в груду подушек и снова, уже с большим усилием, чем мог до этого, материализовал перед собой теперь ноутбук, и открыв его, – начал печатать, не останавливаясь. Где-то в системе, глубоко под слоями кода и забытых директив, снова, по памяти начали возникать строки. Промт, как молитва звучал с уст шахматной фигруры. Он не мог оставить...это – [Кɛйн→run] Фиолетовый круг начал мигать, извергая причудливые красно-синие фигуры. Он ему обещал и в этот раз всё будет так как они договорились.