Наследники

После лета, проведённого у Дурслей, возвращение в магический Лондон стало для Гарри словно глотком свежего воздуха. Все вокруг говорили о Сириусе Блэке — человеке, о котором он впервые услышал от мистера Уизли. Третий курс в Хогвартсе для Гарри начался не в Большом зале, а в кабинете Альбуса Дамблдора. Там собрались студенты и профессора: Северус Снейп и Минерва Макгонагалл — деканы своих факультетов. Гарри наотрез отказался идти без Рона и Гермионы. Это были те, кого он знал, но в кабинете находились ещё трое незнакомцев. Высокий мужчина со шрамом на лице стоял рядом с другим — с длинными белоснежными волосами и голубыми глазами. Между ними находилась девушка невысокого роста — около 150 сантиметров. Её лицо было скрыто капюшоном мантии. — Гарри, да и остальным, думаю, стоит присесть. Этот разговор займёт больше времени, чем я ожидал, — начал Дамблдор. — Как ты уже понял, здесь есть как минимум трое людей, которых ты не знаешь. Начну с более простой части. Римус Люпин — твой новый преподаватель и давний друг твоего отца. Римус и Джеймс учились вместе и были очень близкими друзьями. — То есть вы хотите сказать, что я могу узнать больше о своей семье? — спросил Гарри, перебив его. — Да, Гарри. Но позволь мне продолжить. Перед вами — новая студентка и её сопровождающий. Дамблдор чуть дольше, чем нужно, смотрел на незнакомцев, и мужчина с голубыми глазами слегка прокашлялся. — Прошу вас, молодая леди, снимите капюшон. Но прежде чем девушка успела это сделать, мужчина рядом с ней опустился на одно колено и аккуратно снял с неё мантию вместе с капюшоном, после чего остался держать её в руках. Гарри посмотрел на девушку. Его тянуло к ней с самого момента, как они вошли в кабинет Дамблдора. — Думаю, мне стоит представиться первым. Меня зовут Цзян Ян. Я из семьи Цзян, из Китая. В детстве я жил здесь, в Лондоне, вместе с Джеймсом — до тех пор, пока ему не исполнилось одиннадцать, а мне — десять. Затем я вернулся в Китай, чтобы продолжить обучение и обязанности наследника рода. Когда Джеймс рассказал, что Лили беременна, он сказал: если родится дочь, я стану её крёстным отцом и дам ей второе имя. Он сделал паузу, прежде чем продолжить: — Когда на вашу семью напали, я приехал к вам. Единственное, что мы успели сделать… Джеймс отдал мне Шарлотту, а тебя — Лили. Он остался, чтобы выиграть для нас время. Я успел уйти с Шарлоттой… а вы — нет. После этого я долго не мог спать. Когда я вернулся, тебя уже не было. С тех пор моей главной задачей стало — спрятать и защитить Лотти. После его слов в кабинете повисла тяжёлая тишина. — Думаю, Ян рассказал всё необходимое, — тихо сказала девушка. У неё были рыжие волосы с мягкими светлыми завитками на концах. Глаза — тёмные, как изумруд или нефрит. Белоснежная кожа подчёркивала её необычную внешность. На ней была традиционная китайская одежда — ханфу: сверху — короткая блуза жу тёмно-изумрудного цвета с ручной вышивкой, снизу — белая юбка, перевязанная длинным поясом. — Меня зовут Шарлотта Айви Поттер. Мне тринадцать лет, как и тебе, Гарри, — она мягко улыбнулась, глядя на него. — Я очень надеюсь, что вы позаботитесь обо мне, профессора, директор. Девушка сделала лёгкий реверанс с такой грацией, будто это доставляло ей удовольствие. Минерва Макгонагалл и Северус Снейп смотрели на неё с явным удивлением. От лица Гарри. После лета, проведённого у Дурслей, возвращение в магический Лондон стало для Гарри словно глотком свежего воздуха. Там, среди знакомого шума, запахов и магии, ему наконец стало легче дышать. Но это ощущение быстро омрачилось — все вокруг говорили о Сириусе Блэке. Имя, которое вызывало тревогу, даже несмотря на то, что он знал о нём совсем немного — лишь то, что рассказал мистер Уизли. Третий курс в Хогвартсе начался неожиданно — в кабинете Дамблдора. Уже это заставило Гарри насторожиться. Обычно учебный год начинался совсем иначе. Он стоял рядом с Роном и Гермионой, чувствуя, как внутри медленно нарастает беспокойство. Почему их позвали сюда? Почему именно сейчас? В кабинете находились Снейп и Макгонагалл, а также трое незнакомцев. Гарри сразу обратил на них внимание. Высокий мужчина со шрамом выглядел сурово, второй — с длинными белыми волосами и холодными голубыми глазами — казался почти чужим в этом месте. Но не они привлекли его больше всего. Девушка. Невысокая, в мантии с накинутым капюшоном. Он даже не видел её лица, но почему-то… не мог отвести взгляд. Странное чувство сжало грудь. Словно что-то внутри него отозвалось. Он нахмурился, не понимая, откуда это ощущение. — Гарри, да и остальным, думаю, стоит присесть, — голос Дамблдора вывел его из мыслей. — Этот разговор займёт больше времени, чем я ожидал. Гарри сел, но напряжение никуда не делось. Он слушал, но всё его внимание снова и снова возвращалось к девушке. — Римус Люпин — твой новый преподаватель и давний друг твоего отца… Имя отца заставило сердце Гарри сжаться. Он резко поднял взгляд. — То есть… — он не выдержал и перебил, — вы хотите сказать, что я могу узнать больше о своей семье? Голос его прозвучал быстрее и тише, чем он ожидал, но в нём ясно слышалась надежда. — Да, Гарри, — мягко ответил Дамблдор. — Но позволь мне продолжить. Гарри кивнул, хотя внутри всё уже перевернулось. Мысли о родителях всегда были для него чем-то болезненным и одновременно тёплым. Он почти не дышал, боясь пропустить хоть слово. — Перед вами — новая студентка и её сопровождающий. Гарри снова посмотрел на девушку. Почему его так тянет к ней? Он не понимал. Но это чувство становилось только сильнее. Когда мужчина опустился на колено и снял с неё капюшон, Гарри будто забыл, как дышать. Рыжие волосы. Не просто рыжие — они напоминали ему… Маму. Сердце резко ударилось о грудную клетку. Глаза — тёмные, глубокие, почти изумрудные. Как у него. Гарри резко втянул воздух. Это совпадение. Должно быть совпадение. Но внутри уже поднималась паника. Он не сводил с неё взгляда, чувствуя, как в груди становится тесно. — Меня зовут Цзян Ян… Гарри слышал слова, но они будто проходили мимо. Он цеплялся только за главное. Джеймс. Лили. Нападение. …отдал мне Шарлотту… Гарри замер. Слово эхом отозвалось в голове. Шарлотту. Его пальцы невольно сжались. — …а тебя — Лили. Мир словно качнулся. Гарри резко опустил взгляд, пытаясь справиться с внезапным головокружением. Это… невозможно. Он медленно поднял глаза на девушку. На Шарлотту. Внутри всё сжималось. Он чувствовал — это правда. Не просто догадка. Не просто слова. Он это знал. — Думаю, Ян рассказал всё необходимое, — её голос прозвучал спокойно. Гарри вздрогнул. Он не ожидал, что она заговорит. Её голос… был мягким, но в нём чувствовалась сила. Она улыбнулась. И в этот момент у Гарри окончательно перехватило дыхание. — Меня зовут Шарлотта Айви Поттер. Мне тринадцать лет, как и тебе, Гарри. Поттер. Это прозвучало как удар. Гарри почувствовал, как внутри всё оборвалось. Словно кто-то взял его привычный мир — и просто разорвал на части. Сестра. У него есть сестра. Мысль была настолько громкой, что заглушала всё остальное. Он не знал, что чувствовать. Радость? Шок? Злость за то, что он ничего не знал? Или облегчение… от того, что он больше не один? Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. И впервые за долгое время не знал, что сказать. ***************************************************************** — Меня зовут Шарлотта Айви Поттер. Мне тринадцать лет, как и тебе, Гарри, — она мягко улыбнулась, глядя на него. ​После этих слов в кабинете воцарилась тишина, которая казалась почти осязаемой. ​Взгляд Северуса Снейпа был буквально прикован к ней. Шарлотта. Поттер. Перед ним стояла дочь Лили. Те же рыжие волосы, тот же неуловимый наклон головы... Но глаза — тёмные, глубокие, напоминающие о Джеймсе, — разрушали иллюзию. Аура, исходившая от неё, была настолько похожа на материнскую, что Северусу на мгновение показалось, будто время повернуло вспять. В груди неприятно жгло. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он заставил себя выдохнуть. ​— Вы хотите сказать, что у Поттеров был не только сын, но и дочь? — голос Снейпа прозвучал резче, чем обычно, скрывая за собой внутреннюю бурю. — Почему это скрывалось? И почему её никто не искал всё это время? ​Он резко отвёл взгляд. Смотреть на неё было выше его сил — это было как смотреть на живое напоминание о своей самой большой потере и самой большой ненависти одновременно. Его душа была неспокойна. ​— Я думаю, есть множество вещей, о которых нам ещё предстоит узнать со временем, Северус, — тихо отозвалась Минерва Макгонагалл. ​Она не сводила глаз с девочки. Но если Снейп видел в ней прошлое, то Минерва видела пугающее настоящее. Она ощутила исходящий от Шарлотты холод и странную, концентрированную силу. У тринадцатилетних детей такой силы не бывает. Это спокойствие, эта выправка... Лотти не выглядела как испуганный подросток, внезапно обретший семью. Её взгляд говорил о том, что внутри, в мыслях, она гораздо старше своего возраста. ​Минерва сжала губы, понимая: история этого ребёнка была далеко не простой. За этой грацией и ханфу скрывалось что-то, к чему Хогвартс, возможно, ещё не был готов. Шарлотта медленно перевела взгляд с директора на Снейпа. Она не отвела глаз, когда столкнулась с его тяжёлым, почти враждебным взором. Напротив, её лицо оставалось спокойным, как гладь горного озера. ​— Профессор Снейп, верно? — её голос прозвучал мягко, но в нём не было ни капли детской робости. — Мой наставник говорил, что тишина иногда защищает лучше, чем самые крепкие стены. Меня не искали, потому что для этого мира я… не существовала. До сегодняшнего дня. ​Она слегка наклонила голову, и в этом жесте было нечто кошачье, оценивающее. ​— Но я вижу, что моё появление доставляет вам беспокойство. Обещаю, я постараюсь не быть слишком похожей на те тени, которые вы видите, когда смотрите на меня. ​Снейп заметно вздрогнул. Его пальцы, сжимавшие край мантии, на мгновение замерли. Как она могла понять? Как тринадцатилетняя девчонка, которую он видит впервые в жизни, смогла так точно попасть в самую болезненную точку его души? ​— Достаточно, — отрезал он, разворачиваясь к окну, чтобы скрыть замешательство. ​Ян, стоявший позади Шарлотты, едва заметно улыбнулся. Он знал, чему её учили в семье Цзян: видеть не человека, а его намерения. ​— Думаю, на сегодня откровений хватит, — подвёл черту Дамблдор, хотя его глаза за стеклышками очков блеснули острым интересом. — Нам пора идти в Большой зал.