Наследники

​— Нам пора идти в Большой зал, — произнёс Дамблдор, поднимаясь. Его голос был спокойным, слишком спокойным для того хаоса, который сейчас бушевал в голове Гарри. ​— Но ведь… Вы не можете просто так уйти! — Гарри вскочил, опрокинув стул. Грохот дерева о каменный пол эхом отозвался в тишине кабинета. — Сестра? У меня есть сестра, и вы просто предлагаете пойти пообедать?! Где она была? Почему я жил у Дурслей, пока она… ​Гарри задыхался. Лицо его пошло красными пятнами, а кулаки дрожали. Он сделал шаг к Шарлотте, но Дамблдор посмотрел на Гарри поверх очков. В этом взгляде не было приказа, только бесконечная, тяжелая просьба. Гарри задохнулся от невысказанных слов, но под этим взглядом его ярость вдруг сменилась горьким бессилием. ​— Гарри, пожалуйста, не здесь, — прошептала Гермиона, мертвой хваткой вцепившись в его локоть. — Дружище, осади, на нас все смотрят, — Рон буквально навалился на него с другого бока, удерживая на месте. — Дамблдор прав, сейчас соберётся вся школа… ​— Плевать мне на школу! — почти выкрикнул Гарри, но его голос сорвался. Он чувствовал себя преданным всеми сразу. Ян Цзян подошел к Шарлотте. Его рука легла ей на плечо — жест был властным, но в том, как он поправил выбившийся рыжий локон, сквозила почти отцовская нежность. Он был её наставником, её щитом, её единственным родным человеком в чужой стране. — Лотти, — негромко произнес он, и в его голосе строгость смешивалась с мягкой поддержкой. — Держись прямо. Этот мир смотрит на тебя, и ты должна показать им не свою растерянность, а свою силу. Мы пройдем через это вместе. Шарлотта мгновенно подобралась. Вся та мягкость, которую Гарри успел заметить в её улыбке, исчезла, сменившись маской холодного достоинства. Она даже не посмотрела на Гарри. По крайней мере, ему так показалось. На самом деле Лотти видела его отражение в полированной поверхности стола — взъерошенного, отчаявшегося, родного… и совершенно чужого. Она не знала, как к нему подойти. В её мире чувства не выставляли напоказ, их прятали глубоко под шелком ханфу. — Идёмте, — скомандовала Макгонагалл. Она выглядела встревоженной и почти насильно подтолкнула онемевшего Снейпа к выходу. Северус Снейп двигался как во сне. Его лицо, обычно бледное, теперь казалось восковым. Он то и дело бросал косые взгляды на рыжие волосы девочки, и каждый раз его передергивало, словно от удара. Северус шел, не разбирая дороги, его мантия взметнулась, как крылья огромной летучей мыши, а взгляд оставался застывшим, пустым. Римус Люпин шел следом, бледный как полотно. Его руки дрожали. Дочь. У Джеймса была дочь. Мысль обжигала сознание, вызывая колючие мурашки по всему телу. Дамблдор, замыкающий шествие, едва заметно усмехнулся в бороду. Его план сработал, но даже великий маг чувствовал, как нити событий начинают путаться. Эти двое из Китая были переменной, которую он не мог контролировать до конца. Большой зал ​Большой зал Хогвартса встретил их своим неземным величием. Тысячи парящих свечей отражались в полированном мраморе пола, словно звезды в ночном озере. Стрельчатые готические арки уходили в бесконечность заколдованного потолка, где сегодня клубились грозовые тучи, вторя настроению Гарри. Длинные столы из мореного дуба ломились от золотых кубков, создавая строгую геометрию пространства. Шарлотта шла рядом с Яном. Её изумрудное ханфу шуршало по камню, вышитые на ткани журавли казались живыми в свете тысяч свечей. Она выглядела не как ученица, а как заморская принцесса, приехавшая с визитом. Гарри сел за гриффиндорский стол, не видя ничего перед собой. Распределение первокурсников прошло мимо него серым пятном. Маленькие напуганные дети, аплодисменты, шум… всё это казалось декорациями к какой-то другой, чужой жизни. ​Когда последний одиннадцатилетний студент занял свое место, Дамблдор поднялся. Зал мгновенно затих. ​— Сегодня, в первый день нашего учебного года, я хотел бы уделить внимание особому случаю, — голос директора разнесся под сводами, отражаясь от каменных горгулий. — К нам на третий курс перевелась студентка из другой страны. Милая леди, пожалуйста, подойдите. Шарлотта вышла из тени арок. Шум в зале нарастал, как приливная волна. Её ханфу из тяжелого изумрудного шелка сияло в свете свечей, контрастируя с черными мантиями. Она шла с такой грацией, что казалась ожившей статуей. ​Дамблдор развернул свиток. Его голос на мгновение дрогнул, и он сделал странную, неестественную запинку: — Шарлотта Айви… П… Поттер. ​Тишина, наступившая после этого, была физически болезненной. А потом зал взорвался. — Поттер?! — Сестра Гарри Поттера?! — Откуда она взялась? — У «Мальчика-который-выжил» есть сестра? Профессора за столом подались вперед. Люпин забыл, как дышать, глядя на её профиль. И только один человек в зале не кричал. Драко Малфой сидел, подавшись вперед, его серые глаза были прикованы к девушке. В его взгляде не было насмешки — только странное, завороженное оцепенение, словно он увидел редкое сокровище, которое невозможно заполучить. ​Шарлотта села на табурет. Макгонагалл дрожащими руками опустила на её рыжие волосы Распределяющую шляпу. ​Весь мир замер. Прошла минута. Две. Шляпа начала издавать странные, скрипучие звуки, похожие на кряхтение старого дерева. ​— О-о-о… — прошептал артефакт, и его голос услышал каждый в зале. — Дочь, что исчезла, вернулась, чтобы раскрыть правду… Принцесса огня. Та, которая видит то, что не должна… Спаси себя, наследница Поттеров и Айви. Пусть он тоже узнает правду… И Принцесса, спаси своего ледяного принца… ​Дамблдор нахмурился, его пальцы впились в край стола. Шарлотта побледнела — эти слова не имели смысла, но они пугали своей тяжестью. Все смотрели на неё, как на диковинную зверушку в зоопарке, ожидая развязки. ​Шляпа заерзала, перечисляя тихим шепотом: «Храбрость… о, да. Острый ум… хитрость, чтобы выжить… преданность роду…» ​— СЛИЗЕРИН! — взревела Шляпа. ​Гарри почувствовал, как сердце рухнуло куда-то в пустоту. Он хотел сорваться с места, закричать, добежать до неё, вырвать её из этого змеиного логова. — Нет… — прохрипел он, вцепляясь в край гриффиндорского стола так, что побелели костяшки. — Лотти! — этот крик Гарри, полный отчаяния и боли, казалось, разрезал наэлектризованный воздух Большого зала. ​Шарлотта, уже сделавшая несколько шагов к столу Слизерина, замерла. На мгновение в зале стало так тихо, что было слышно, как потрескивают свечи в канделябрах. Она медленно обернулась. В её глазах, обычно спокойных и глубоких, отразилось всё смятение Гарри. ​Вопреки всем правилам приличия, вопреки суровым наставлениям Яна, который замер у преподавательского стола, она развернулась и пошла к гриффиндорскому столу. Стук её каблуков по каменным плитам звучал как вызов. ​Гарри сидел, вцепившись в край дубового стола, его плечи мелко дрожали. Шарлотта подошла к нему вплотную. Она не побоялась сотен любопытных глаз. ​— Гарри, — её голос был тихим, но в нём звенела такая уверенность, что он невольно поднял голову. — Посмотри на меня. ​Она ласково, почти по-матерински, обхватила его лицо ладонями. Её пальцы пахли чем-то экзотическим — сандалом и дождем. ​— Это не так плохо, слышишь? — она едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была предназначена только ему. — Слизерин — это не приговор. Туда приходят не только темные ведьмы. Просто у нас… у нас чуть больше совместимости с той силой, которую другие боятся понять. Но сила не делает человека плохим, Гарри. Его делают плохим поступки. ​Она шагнула еще ближе и нежно прижала его голову к себе. Гарри, обессиленный и сбитый с толку, уткнулся лицом в мягкий изумрудный шелк её ханфу, прямо под сердцем. Он почувствовал, как она мерно и спокойно дышит, и этот ритм подействовал на него лучше любого успокоительного зелья. Шарлотта обняла его, защищая от всего мира, от перешептываний и косых взглядов. ​— Всё хорошо. Я здесь. Я рядом, — шептала она ему в макушку. ​В этот момент за столом Слизерина Драко Малфой не сводил с них глаз. Его бледные пальцы судорожно сжимали серебряный кубок. Он никогда не видел ничего подобного. Девушка была ослепительна — её рыжие волосы рассыпались по зеленому шелку, как застывшее пламя. Но больше всего его поразила эта открытая, почти безрассудная нежность к Поттеру. ​Малфой чувствовал странное, колючее раздражение. Она была необычной. Она не вписывалась в его представления о чистокровных волшебницах. В её манерах была сталь, в её словах — мудрость, а в её внешности — экзотическая красота, которая манила и отталкивала одновременно. ​— Поттер, — прошептал Драко так тихо, что услышал только он сам. — Похоже, в этом году в Хогвартсе будет слишком жарко. ​Шарлотта медленно отстранилась от брата, напоследок сжав его плечо. Она выпрямилась и, не оборачиваясь на притихших гриффиндорцев, направилась к своему факультету. Теперь её взгляд был направлен прямо на Малфоя — холодный, оценивающий и абсолютно бесстрашный. Она знала, что её ждет борьба, но теперь она знала и то, ради кого готова сражаться.