Наследники

В это же время за судейским столом директор Дамблдор и министр Цзян молча наблюдали за развернувшейся сценой. По лицу Альбуса скользнула его привычная, едва заметная мудрая полуулыбка, хотя в глубине его лучистых глаз промелькнуло серьёзное, оценивающее выражение — магия восточных гостей была по-настоящему сильна и непредсказуема. Министр Цзян, сохраняя безупречную осанку, слегка склонил голову в сторону верховного чародея: — Извините их, директор, — негромко, но уважительно произнёс министр. Дамблдор удивлённо приподнял серебристую бровь, ведь это был первый раз, когда строгий и гордый представитель Поднебесной попросил прощения. Цзян лишь едва заметно вздохнул, глядя на то, как Юань Сяо Жуй теперь ворчливо поправляет свой белый пиджак под смех Гарри. Пока Большой зал постепенно возвращался к привычному шуму, от стола преподавателей поднялся Римус Люпин. Как крёстный и защитник, он посчитал, что просто обязан подойти к Гарри и Шарлотте после всего случившегося. Римус шёл спокойным, размеренным шагом, держа руки на виду, чтобы не провоцировать охрану принца. На этот раз Жуй не стал резко вскакивать с места. Он лишь слегка повернул голову, и его благородные серые глаза внимательно, сканирующим взглядом прошлись по уставшему лицу профессора, задерживаясь на его поношенной мантии и шрамах. Красные узоры на перчатках военачальника даже не подумали проявиться. — От вас я не чувствую тёмные силы, — спокойно, с долей уважения констатировал Жуй, слегка кивнув Люпину. — В вашей ауре есть след древнего проклятия зверя, но в ваших намерениях нет зла или угрозы для Его Величества. Римус мягко улыбнулся, оценив такую поразительную чуткость молодого воина к чужой энергетике. — Рад это слышать, мистер Юань, — ответил Люпин, а затем перевёл тёплый взгляд на крестника. — Гарри, Шарлотта, у вас всё в порядке? Я вижу, семейные традиции Поттеров обретают... весьма международный масштаб? Гарри, всё ещё сияющий после весёлой победы над невозмутимостью Лунвэя, закивал головой: — Всё отлично, профессор! Мы просто объясняли Лунвэю, как правильно месить тесто. Он, кстати, почти справился. Принц Поднебесной в ответ на это лишь царственно приподнял подбородок, бросив на гриффиндорца взгляд, полный скрытой иронии, пока Лотти аккуратно смахивала невидимую пушинку с плеча своего Дракона.

***

Гермиона Грейнджер сидела за столом Гриффиндора, механически перелистывая страницы тяжелого тома, но её взгляд то и дело возвращался к противоположному концу Большого зала, где за слизеринским столом разворачивалось настоящее безумие. ​Она вспомнила самое начало этой истории. Когда выяснилось, что у Гарри есть сестра-близнец, Гермиона испытала настоящий шок. Все книги по истории магии, все архивы Министерства утверждали, что в живых остался только один мальчик. Появление Шарлотты разрушало привычную, логичную картину мира, которую Гермиона так бережно выстраивала в своей голове. Однако, видя, как Гарри отчаянно нуждается в этой связи, как его одинокая душа тянется к обретённой сестре, Гермиона приняла решение. В знак искренней поддержки своего лучшего друга она не стала засыпать его подозрениями и расспросами. Она молчала, оберегая его покой. ​Больше всего Гермиону поражала скрытая сила Шарлотты. В ней не было гриффиндорской кричащей отваги или слизеринской показной жестокости. Её сила таилась в невероятной, обволакивающей мягкости к Гарри. Лотти умела гасить его вспышки гнева одной улыбкой, укрощать его капризный, упрямый характер простым объятием. Это была магия созидания и умиротворения, настолько чистая, что рядом с ней даже вечно бунтующий гриффиндорец становился мирным. ​Но в голове Гермионы всегда бился один и тот же тревожный вопрос: «Кто она, чёрт возьми, на самом деле?» ​Какая-то загадочная «Принцесса Ло», часть таинственного Императорского двора, девушка, окруженная свитой из суровых мастеров и молчаливых генералов. Гермиона строила теории, искала зацепки в библиотеке, но реальность превзошла все её самые смелые ожидания. ​И вот теперь, наблюдая за этой сценой в Большом зале, кусочки мозаики наконец сложились в пугающе величественную картину. ​Гермиона смотрела на Юань Сяо Жуя, который только что за долю секунды материализовал клинок и едва не лишил жизни директора Дурмстранга. Юноша в безупречном европейском костюме, со светлыми волосами и стальными перчатками, оказался не просто сильным магом. Он — один из величайших чистокровных аристократов Востока, потомственный военачальник. ​Грейнджер судорожно сглотнула, переводя взгляд на саму Шарлотту, которая сейчас нежно стирала остатки муки с лица Цзинь Лунвэя. Её лучшая подруга, сестра Гарри, Поттер по крови — будущая Императрица Поднебесной. Жена человека, внутри которого спит первородный Чёрный Дракон. ​Гермиона почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а пальцы сильнее сжали пергамент. Европейский магический мир так гордился своими чистокровными священными двадцативосьмью семействами, Малфоями, Блэками, их древними палочками и чопорными замками. Но всё это казалось детскими игрушками по сравнению с тем, что привезла с собой восточная делегация. ​Там, на Востоке, магия не подчинялась законам Министерства. Жуй вызывал оружие из чистой воли, Лунвэй управлял природным льдом без единого слова, а Шарлотта повелевала самой энергетикой живых существ. ​«Их сила... она ведь на уровне богов?» — с трепетом и подсознательным восторгом подумала Гермиона, глядя, как эти подростки, смеясь, заставляют будущего правителя Великой Империи пачкать руки в тесте. ​Они не просто участвовали в Турнире Трёх Волшебников. Они меняли ход истории, и Хогвартс для них был лишь временной шахматной доской. Гермиона перевела взгляд с весёлой суматохи у слизеринского стола на противоположный конец зала, где в окружении своих сокурсников сидел Виктор Крам. Тот самый знаменитый ловец сборной Болгарии, кумир миллионов и один из чемпионов Турнира, сейчас выглядел на удивление хмурым и задумчивым. Его тёмные глаза были устремлены на Гермиону, и в них читалось сложное, непривычное для грозного спортсмена выражение — смесь беспокойства, неловкости и немого вопроса. Их отношения развивались совсем не так, как писали в глупых статьях Риты Скитер. Для Виктора, уставшего от фанаток, которые видели в нём лишь золотого мальчика квиддича, Гермиона стала настоящим глотком свежего воздуха. Её искренность, острый ум и то, что она часами сидела в библиотеке, уткнувшись в книги и совершенно не обращая внимания на его мировую славу, покорили сурового болгарина. Крам искал её общества, робко подсаживался за её столик в библиотеке и пытался неуклюже, но очень трогательно ухаживать. Гермионе была приятна эта забота. Ей льстило, что такой сильный, взрослый и авторитетный юноша ценит в ней прежде всего её интеллект. Но именно сейчас, на фоне развернувшейся демонстрации восточной магии, в её мыслях об отношениях с Виктором появилась новая, тревожная глубина. Виктор был лучшим в том, что касалось традиционной европейской магии и спорта. Он был силён, прямолинеен и надёжен как скала. Но когда Каркаров — директор его собственной школы — застыл на месте под прицелом клинка Юань Сяо Жуя, Виктор даже не успел потянуться за палочкой. Его знаменитая реакция ловца оказалась бесполезной против скорости и мощи чистокровного военачальника Поднебесной. Гермиона видела, как Крам сейчас незаметно сжимает кулаки под столом. В его душе боролись два чувства: чисто мужская гордость сильного мага и осознание того, что мир, в который вовлечена его любимая Гермиона через Гарри и Шарлотту, находится на совершенно ином, недосягаемом уровне. Виктор инстинктивно чувствовал, что рядом с этими «богами» Востока он, европейский чемпион, выглядит лишь обычным человеком. Он искренне переживал за Гермиону, видя, в какую опасную политическую и магическую игру втягиваются её друзья. Гермиона поймала его взгляд и мягко, успокаивающе улыбнулась ему через весь зал. Ей не нужна была от Виктора сила богов — для этого у неё были Гарри, Лотти и Лунвэй. От Виктора ей нужны были та самая земная надёжность, теплота и тихая поддержка, которые помогали ей оставаться обычной гриффиндорской умницей среди бушующих вокруг неё штормов древней магии. Субботний вечер опустился на Хогвартс тихой, прохладной шалью. После шумного и полного потрясений дня в Большом зале, Чёрное озеро казалось самым мирным местом на земле. На берег выползал лёгкий туман, а водная гладь, ещё недавно скованная льдом Чёрного Дракона, теперь была абсолютно спокойной, отражая первые бледные звёзды. Гермиона и Виктор сидели на поваленном дереве у самой кромки воды. Крам настоял на том, чтобы накинуть на плечи девушки свою тёплую, тяжёлую меховую мантию Дурмстранга, от которой пахло костром, морозной хвоей и чем-то исключительно мужским и надёжным. Виктор молчал. Он вообще был человеком дела, а не слова, и Гермиона ценила эту его черту. Но сегодня его молчание казалось особенно тяжёлым. Он задумчиво бросал в воду маленькие плоские камешки, наблюдая, как от них расходятся идеальные круги. — Ты сегодня очень тихий, Виктор, — негромко нарушила тишину Гермиона, плотнее кутаясь в его мантию. Крам остановился, держа в руке очередной камень. Он обернулся к ней, и в полумраке его резкие, угловатые черты лица показались ещё более суровыми. — Я думать, Эр-ми-о-ни, — с сильным болгарским акцентом тихо произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Я смотреть сегодня в зале. На этого мальчика в белом костюме. На принца. На сестру Хари. Они… другие. У нас в Болгарии есть сильные маги, древние роды. Но это… это не просто магия, Эр-ми-о-ни. Это стихия. Виктор опустил руку и тяжело вздохнул, устремив взгляд на темнеющий горизонт. — Мой директор, Каркаров… он плохой человек, я знать. Но он сильный волшебник. А тот мальчик, Юань, заставил его дрожать без единого слова. Я ловец, у меня быстрая реакция. Но сегодня я понимать: если бы он захотел, я бы не успел вытащить палочку. Гермиона почувствовала, как её сердце болезненно сжалось. Она увидела, как уязвима сейчас гордость этого сильного, взрослого юноши. Виктор Крам, перед которым преклонялся весь стадион, сейчас сидел перед ней и честно признавал своё бессилие перед мощью восточных аристократов. И больше всего он боялся не за себя — он боялся, что не сможет защитить её, если этот бушующий океан древней магии Поднебесной затянет и её. Гермиона мягко улыбнулась. Она протянула руку из-под широкого рукава мантии и накрыла его тёплую, мозолистую от метлы ладонь своими тонкими пальцами. Виктор вздрогнул от этого прикосновения и сразу же крепко, благодарно сжал её руку в ответ. — Виктор, послушай меня, — тепло произнесла она, заглядывая в его тёмные глаза. — Да, Лунвэй, Шарлотта и Жуй — они обладают силой, которую нам трудно понять. Их мир огромен и полон древних тайн, от которых захватывает дух. Но Хогвартс — это не их поле битвы, они здесь ради других целей. И Гарри… Гарри теперь под надёжной защитой. Она сделала паузу, чувствуя, как вечерний ветер шевелит её каштановые кудри, и добавила тише, с абсолютной искренностью: — И тебе не нужно быть богом, чтобы быть рядом со мной. Мне не нужны клинки из чистой магии или способность замораживать озёра. Мне нравишься ты. Твоя честность, твоя надёжность и то, как ты защищаешь меня от назойливых фанаток в библиотеке. Здесь, рядом с тобой, я могу быть просто Гермионой. Не подругой Избранного, не исследователем древних проклятий, а просто собой. Слова Гермионы подействовали на Крама как лучшее успокаивающее заклинание. Напряжение, сковывавшее его широкие плечи весь вечер, наконец ушло. Он посмотрел на неё с такой глубокой, нескрываемой нежностью, что Гермиона слегка покраснела. Виктор осторожно, словно боясь повредить хрупкий хрусталь, придвинулся ближе, обнимая её за плечи и прижимая к себе. Гермиона доверчиво уткнулась носом в его плечо. На берегу Чёрного озера, вдали от императорских амбиций, древних драконов и интриг Турнира, существовал их собственный, маленький и уютный мир, где было место только для них двоих. Дни сменялись неделями, и жизнь в Хогвартсе наконец потекла в относительно спокойном русле. После памятного случая в Большом зале никто больше не рисковал испытывать терпение восточной делегации, а Каркаров и вовсе старался обходить стол Слизерина по самой дальней дуге. Близнецы Поттер использовали это затишье, чтобы побыть вместе: Гарри перенимал у сестры тонкости контроля над своей созидательной магией, а Шарлотта с истинно слизеринским изяществом помогала брату справляться с учебной рутиной. ​Но это спокойствие было лишь затишьем перед бурей. И один из дней принёс с собой долгожданное и волнительное событие — время Святочного бала. ​Замок преобразился до неузнаваемости: стены покрылись сверкающим инеем, в коридорах выросли ледяные скульптуры, а воздух был пропитан предвкушением сказки. Однако для главных героев этот вечер стал не просто праздником, а моментом, когда старые связи укрепились, а новые союзы окончательно скрепились перед лицом грядущей тьмы. ​Появление главных пар вечера Большой зал встретил затаив дыхание. ​Шарлотта и Цзинь Лунвэй выглядели так, словно сошли со страниц древних императорских хроник. На Лотти было роскошное шёлковое платье глубокого изумрудного цвета с золотой вышивкой в виде лотосов, которое идеально подчёркивало её огненные волосы и благородную осанку. Лунвэй, облачённый в парадное чёрное ханьфу с золотыми драконами, шёл рядом с ней, и его ледяная аура сегодня казалась не пугающей, а величественной. Они были идеальной правящей парой Поднебесной — красивыми, недосягаемыми и сильными. ​Не меньший фурор произвели Гермиона и Виктор Крам. Виктор в своём ярко-красном парадном мундире Дурмстранга выглядел строго и гордо, а Гермиона, выпрямив свои каштановые кудри и надев нежно-голубое летящее платье, просто сияла. Крам ни на шаг не отходил от неё, бережно держа за руку и демонстрируя всему залу, что его выбор окончателен и никакие фанатки мира квиддича ему не нужны. ​Юань Сяо Жуй, как всегда, выделился на общем фоне. На удивление всем хогвартсским студенткам, которые устроили на молодого военачальника настоящую охоту, парень пришёл на бал в гордом одиночестве. Он выбрал безупречный тёмно-синий классический смокинг, который сидел на нём как влитой, и лениво потягивал напиток у стены, скрестив руки на груди. ​Когда Гарри, Лотти и Лунвэй подошли к нему во время перерыва между танцами, Гарри с ухмылкой спросил: — Жуй, а где твоя дама? Половина Шармбатона и Когтеврана весь вечер строят тебе глазки, а ты стоишь тут как статуя. ​Молодой военачальник картинно вздохнул, его серые глаза комично округлились от искреннего, почти суеверного ужаса, и он приглушил голос: — О боги, Гаральд, даже не думай. Моя невеста в Поднебесной имеет шпионские каналы даже в Министерстве Магии Британии. Если до неё дойдёт слух, что я здесь кружился в вальсе с какой-нибудь местной ведьмой... мне хана. Наш генерал Юань лично выдаст ей самый тяжёлый тренировочный меч, и от меня не останется даже пепла. Она у меня боевой маг, шутить не любит. ​Услышав это чистосердечное признание от грозного воина, который ещё недавно держал клинок у горла Каркарова, Шарлотта и Лунвэй не выдержали. Лотти звонко рассмеялась, прикрывая рот ладонью, а принц Поднебесной негромко, но очень долго и искренне смеялся, качая головой. Даже ледяная невозмутимость Наследника отступила перед страхом его военачальника перед будущей женой. Недалеко от них у стены стоял Рон Уизли. Его парадная мантия с кружевами выглядела нелепо, но ещё хуже было выражение его лица. Рон до сих пор смотрел на них, обижался и злился — и на Гермиону, которая ушла с Крамом, и на Гарри, который теперь был окружён этой могущественной, непонятной ему восточной элитой. Рон чувствовал себя брошенным, но его упрямство и гордость не позволяли ему сделать шаг навстречу. ​А вот Драко Малфой повёл себя совершенно иначе. Слизеринец, который раньше искал лишь выгоду, за эти недели сильно изменился. Он смог переступить через старые предрассудки и искренне, без фальши, стал настоящим другом для Шарлотты и Лунвэя в Хогвартсе. Драко сегодня выглядел безупречно и, подойдя к их компании, уважительно поклонился принцу и Лотти, а затем весело подмигнул Гарри. Он больше не пытался соперничать — он занял своё законное место верного союзника, понимая, на чьей стороне истинная сила. ​Но, несмотря на весёлую музыку, смех и яркие огни Святочного бала, в глубине души каждого из них росла тяжёлая, холодная осознанность. Взгляды, которыми обменивались Гарри, Шарлотта, Лунвэй и Жуй, были серьёзными. ​Турнир двигался к финалу. Метка на руке Каркарова и предчувствия Люпина говорили об одном и том же. Все они — и европейские маги, и великие воины Поднебесной — отчётливо понимали: главная война Гарри с Тёмным Лордом приближается. И этот бал был их последней мирной ночью перед великим штормом, к которому они теперь готовились вместе.

***

Июньское солнце палило нещадно, накаляя атмосферу вокруг лабиринта Третьего испытания до предела. Трибуны Хогвартса взрывались от криков, оркестр гремел, а флаги четырёх факультетов и восточной делегации развевались на ветру. Но внутри самого лабиринта царили лишь удушающий полумрак, туман и зловещая тишина. Гарри и Седрик Диггори, тяжело дыша и покрытые ссадинами после схватки со сфинксом и наводящими ужас акромантулами, одновременно коснулись сверкающих ручек Кубка Трех Волшебников. — На счёт три? — крикнул Седрик, перекрывая гул подступающего тумана. — Раз... два... три! Резкий рывок в районе пупка выдернул их из реальности. Пространство закрутилось в бешеном вихре, и через секунду оба парня с размаху рухнули на жёсткую, поросшую сорной травой землю. Кубок с глухим звоном покатился в сторону. — Ты как? — Гарри поднялся, отряхивая мантию и поправляя очки. Он огляделся, и ледяной ком предчувствия сжал его внутренности. Это был не Хогвартс. Вокруг высились покосившиеся каменные надгробия, очертания старой церкви и мрачный раскидистый тис. Кладбище. — Нормально, — Седрик поднялся следом, крепче сжимая волшебную палочку. — Гарри, это не похоже на конец испытания. Кубок был порталом. Где мы? В этот момент из густого тумана между могилами показалась невысокая фигура в тёмном балахоне с капюшоном. Человек шёл медленно, аккуратно прижимая к груди какой-то сверток, напоминающий уродливого, скрюченного младенца. Шрам Гарри на лбу вдруг взорвался такой дикой, нечеловеческой болью, что гриффиндорец вскрикнул и упал на колени, обхватив голову руками. Палочка выскочила из его пальцев. В его сознании забился чужой, леденящий кровь шёпот, требующий крови. — Гарри! — Седрик мгновенно среагировал. Он шагнул вперёд, закрывая собой упавшего младшего товарища, и наставил палочку прямо на приближающуюся фигуру. — Кто здесь? Назовите себя! Из свертка раздался высокий, пронзительный и безжалостный голос, от которого по спине пробежали мурашки: — *Убей лишнего...* Человек в капюшоне — Питер Петтигрю — стремительно выхватил палочку, направляя её в грудь Диггори. Конец его древка вспыхнул зловещим, мертвенно-зелёным светом. — *Авада Кен...* Но Хвост не успел договорить заклинание. Воздух над кладбищем Литтл-Хэнглтона резко стал настолько холодным, что из рта Петтигрю вырвался густой пар, а зелёная искра на конце его палочки просто замерзла и погасла, превратившись в безвредную ледышку. В ту же секунду земля под ногами Хвоста покрылась толстой коркой льда, намертво сковав его ботинки. Из тени старого склепа, бесшумно соткавшись из морозного воздуха, вышли двое. Цзинь Лунвэй, чьё тёмно-синее ханьфу казалось почти чёрным в полумраке кладбища, держал пальцы раскрытыми. Вокруг его ладоней циркулировала первородная ледяная магия Чёрного Дракона, заставляя траву вокруг покрываться инеем. На его лице не было ни одной эмоции — лишь абсолютный, карающий холод. Рядом с ним стояла Шарлотта. Её тёмно-изумрудные глаза пылали созидательной яростью Поттеров. На её запястьях, едва заметно поблёскивая в темноте, пульсировали защитные узоры. — Ты опоздал с приказом, крыса, — шёлковым, но смертоносным голосом произнесла Лотти. Она взмахнула рукой, и невидимая волна чистой кинетической силы буквально вырвала волшебную палочку из серебряной руки Петтигрю, отбросив её далеко в кусты. Седрик, тяжело дыша, ошарашенно переводил взгляд с застывшего во льду Хвоста на Лотти и принца Поднебесной. Его сердце бешено колотилось — он был в секунде от смерти, и только что осознал это. — Шарлотта?.. Ваше Величество?.. Как вы здесь... — пробормотал Диггори, всё ещё не опуская оружия. — Кубок был слишком очевидной ловушкой, Седрик, — спокойно ответил Лунвэй, даже не удостоив Петтигрю взглядом. — Моя Принцесса Ло почувствовала искажение пространственной магии ещё до начала финала. Мы привязали свою кровь к вашему порталу. Шарлотта мгновенно опустилась на колени рядом с Гарри, обнимая его за плечи. Её мягкая, умиротворяющая магия Создания тёплой волной хлынула в тело брата, мгновенно блокируя чужую ярость и утихомиривая жгучую боль в шраме. Гарри судорожно выдохнул, его зрение прояснилось, и он с глухим облегчением уткнулся в плечо сестры. — Спасибо... — прошептал Гарри, нащупывая очки. — Он там, Лотти... Волан-де-Морт в этом свертке. Они хотят использовать мою кровь для возрождения. Шарлотта поднялась, её взгляд стал жёстким как сталь. Она посмотрела на скованного льдом Петтигрю, который в ужасе прижимал к себе уродливое существо, понимая, что его идеальный план полностью разрушен восточными магами. — Седрик, — властно скомандовала Шарлотта, указывая на лежащий неподалёку Кубок. — Бери Гарри, хватайся за портал и возвращайтесь на стадион. Немедленно. Расскажи Дамблдору и Люпину всё, что видел. — Но как же вы?! — воскликнул Диггори. — Я не могу оставить вас здесь с *этим*! — С нами наследный принц Поднебесной, Диггори, — ледяная усмешка Лунвэя заставила Петтигрю задрожать от экзистенциального ужаса. — Этот жалкий дух и его слуга не представляют для нас угрозы. Возвращайтесь. Время этой войны пришло, и её нужно объявить официально. Седрик, понимая, что сейчас не время для гриффиндорского упрямства, крепко подхватил ослабевшего, но уже пришедшего в себя Гарри под руку. Они рванулись к Кубку. Диггори коснулся пальцами серебряной ручки, второй рукой намертво сжимая плечо Гарри. — Удачи, Лотти, — успел крикнуть Гарри, прежде чем Кубок снова вспыхнул синим светом и утянул их назад, в безопасный мир Хогвартса. На кладбище Литтл-Хэнглтона повисла зловещая тишина. Шарлотта медленно повернулась к Петтигрю и существу в его руках. В её ладони медленно разгорался чистый, ослепительно-белый сгусток созидательной магии, готовый выжечь любую тьму. Седрик Диггори был спасён. История изменила свой ход, и теперь возрождающемуся Тёмному Лорду предстояло столкнуться не с одиноким мальчиком-сиротой, а с объединённым могуществом двух величайших магических миров. Возвращение Гарри и Седрика на стадион Хогвартса произвело эффект разорвавшейся бомбы. Вместо триумфального финала зрители увидели двоих тяжело дышащих, бледных чемпионов, которые без сил рухнули на траву. Но самое главное — Седрик Диггори, живой, невредимый и пользующийся безупречной репутацией честного барсука Пуффендуя, во всеуслышание подтвердил каждое слово Гарри Поттера. Министерство магии во главе с Фаджем пыталось было запустить привычную машину пропаганды и назвать всё глупой мальчишеской выдумкой, но против слова чистокровного, идеального во всех отношениях Седрика и его влиятельного отца Амоса Диггори у них не нашлось аргументов. Весь магический мир Англии, а за ним и вся Европа, безоговорочно поверили Гарри. Страх и отрицание сменились суровой решимостью. Видя, что общество наконец готово к правде, Альбус Дамблдор решил не ограничиваться старыми методами. Больше никаких тайных посиделок Ордена Феникса на задворках и оборонительной позиции. Директор Хогвартса официально объявил войну Тёмному Лорду, развернув масштабную кампанию. Заручившись поддержкой министра Цзяна и авторитетом восточной делегации, Дамблдор начал действовать жёстко и на опережение: Министерство магии фактически оказалось под контролем коалиции сильных магов, а Люпин и другие проверенные авроры возглавили легальные отряды сопротивления. Но самым неожиданным и важным поворотом в этой быстро развивающейся войне стал Драко Малфой. После того как его отец, Люциус Малфой, вернулся с того злополучного собрания на кладбище — напуганный, слегка обмороженный ледяной магией Лунвэя и заикающийся от ярости возродившегося, но уязвлённого Волан-де-Морта, — Драко окончательно принял решение. Он больше не хотел быть пешкой в безумных играх Тёмного Лорда, который теперь казался жалким на фоне мощи Поднебесной. Драко тайно пришёл к Шарлотте и Лунвэю. — Я знаю, кто входит в первый круг, — негромко, но твёрдо сказал Малфой, стоя в уединённой беседке у замка. Его руки слегка дрожали, но взгляд серых глаз был решительным. — Я знаю, какие склады и старинные поместья Лорд планирует использовать как опорные пункты. Я буду вашими глазами и ушами внутри Мэнора. Лунвэй тогда лишь понимающе кивнул, оценив верность парня, а Шарлотта мягко коснулась плеча Драко, скрепляя их договор своей созидательной магией, которая стала для Малфоя абсолютной защитой от легилименции Волан-де-Морта. Тёмный Лорд ни за что не смог бы прочесть мысли Драко, защищённые силой Поттеров и Чёрного Дракона. Так Драко Малфой стал их главным тайным агентом. Каждый шаг Пожирателей Смерти, каждый план нападения на Министерство или Хогвартс становился известен Гарри и восточным генералам ещё до того, как Волан-де-Морт успевал отдать приказ. Благодаря точным наводкам Драко, Юань Сяо Жуй и его отряды военачальников устраивали молниеносные перехваты. Пожиратели Смерти, выходя на задания, раз за разом натыкались на идеальные засады. Магия Чёрного Дракона Лунвэя и созидательные щиты Шарлотты выжигали тёмные заклинания десятками. Война, которая в оригинальной истории длилась годами и унесла множество жизней, теперь превратилась в методичный, стратегический разгром остатков армии Волан-де-Морта. Гарри выиграл эту войну гораздо быстрее, чем кто-либо мог предсказать. Финальная битва произошла не в разрушенном Хогвартсе, а на подступах к Малфой-Мэнору, где зажатый со всех сторон Волан-де-Морт обнаружил, что его предали, его соратники арестованы, а против него стоят двое близнецов Поттер, окружённые сиянием древней магии Востока и Запада. Когда Гарри нанёс финальный удар, развеивая прах Тёмного Лорда по ветру, Драко Малфой стоял рядом с Сириусом и Люпином, спокойно наблюдая за падением тирании. Магическая Британия была спасена, Седрик Диггори праздновал победу вместе со своим факультетом, а Гарри наконец обрёл тот покой, которого заслуживал — покой под надёжной защитой своей сестры Шарлотты и верных друзей из Поднебесной. После падения Волан-де-Морта над магической Британией наконец разлился мир, о котором Гарри раньше не смел и мечтать. Пророчества были исполнены, шрам больше никогда не взрывался болью, а замок Хогвартс, ставший свидетелем стольких потрясений, теперь жил тихой, размеренной студенческой жизнью. Восточная делегация выполнила свою миссию, но Шарлотта и Лунвэй оставались рядом, оберегая обретённый покой. И именно в это мирное время жизнь Гарри озарилась совершенно новым, особенным светом. Он встретил девушку по имени Амелия Астерия. Она не была похожа ни на кого, кого Гарри знал прежде. У Амелии были удивительные, редкие кудрявые волосы нежного, светло-зелёного оттенка, которые мягкими волнами обрамляли её лицо. Но больше всего Гарри завораживали её глаза — кристально чистые, сияющие, точь-в-точь как драгоценные алмазы. На фоне этой яркой, почти сказочной внешности её белоснежная, словно фарфоровая кожа казалась полупрозрачной. Однако Гарри полюбил её не за редкую красоту. Первое, что он по-настоящему в ней разглядел и почувствовал — это её мягкое, невероятно доброе и чуткое нутро. После долгих лет страха, борьбы и одиночества Амелия стала для него настоящей гаванью. В ней не было фальши, она не видела в нём «Мальчика-Который-Выжил» или победителя Тёмного Лорда. Для неё он был просто Гарри — юношей с немного растрёпанными волосами и добрым сердцем. Когда они гуляли вдвоём по окрестностям замка или сидели у Чёрного озера, Гарри ловил себя на мысли, что впервые за шестнадцать лет чувствует себя абсолютно счастливым и защищённым. Её мягкий смех и тёплые ладони прогоняли последние отголоски прошлых кошмаров. Шарлотта, наблюдая за братом со стороны, лишь тепло и одобрительно улыбалась. Лотти сразу приняла Амелию в их круг, почувствовав, что эта девушка принесёт Гарри ту самую созидательную гармонию, которую они так долго искали. Даже вечно серьёзный Юань Сяо Жуй, проходя мимо гуляющей пары, понимающе подмигивал Гарри, радуясь, что его друг наконец-то нашёл свою суженую, ради которой готов горы свернуть. Жизнь Гарри Поттера окончательно вошла в мирное, счастливое русло. Несмотря на то что Хогвартс стал для всех них вторым домом, Юань Сяо Жуй и Цзинь Лунвэй большую часть времени проводили всё же в Поднебесной. Лунвэй, как наследный принц, должен был постепенно перенимать бразды правления Великой Империей, а Жуй, будучи молодым военачальником, пропадал на учениях и защищал рубежи, попутно пытаясь не попадаться на глаза своей грозной невесте. Однако Шарлотта не оставила своего принца — она уехала вместе с ним на Восток. Сейчас, когда близнецам Поттер исполнилось по шестнадцать лет, Лотти полноправно заняла своё место подле Лунвэя в Императорском дворце, искусно совмещая европейскую магию созидания с вековыми традициями Поднебесной. В Британии же жизнь текла своим чередом. Амелия Астерия окончательно стала неотъемлемой частью их дружной семьи. Она привнесла в жизнь Гарри столько тепла, что он наконец-то перестал оглядываться на своё мрачное прошлое. Светло-зелёные кудри Амелии и её алмазные глаза теперь часто мелькали в компании Гарри на тихих улочках Хогсмида, а её мягкий нрав очаровал даже сурового Сириуса Блэка, который радовался за крестника больше всех. В это же время Гермиона была абсолютно счастлива с Виктором Крамом. Их интернациональный роман выдержал проверку расстоянием, и теперь знаменитый болгарский ловец находил любой предлог, чтобы как можно чаще прилетать в Британию. Разумеется, такие частые визиты мировой звезды квиддича не могли остаться незамеченными. Магические газеты во главе с «Ежедневным пророком» буквально сходили с ума. Журналисты строили самые невероятные теории, а заголовки так и пестрели вопросами: *«Кого ищет Виктор Крам в туманном Альбионе?»*, *«Сердце болгарского бомбардира занято британской ведьмой?»*. Сплетники и репортёры с ног сбились, пытаясь выследить и сфотографировать таинственную девушку. Но, к огромному разочарованию прессы, найти и узнать, кто же на самом деле эта загадочная избранница, они так и не смогли. Гермиона слишком хорошо умела оставаться незаметной для назойливых папарацци, а Виктор оберегал их личную жизнь надёжнее, чем любые защитные заклинания. Для всех них наступила золотая пора — время, когда древние боги Востока и юные волшебники Запада обрели то, за что так отчаянно боролись: любовь, покой и верных друзей. День выпускного в Хогвартсе выдался ослепительно солнечным, словно сама природа праздновала начало новой, мирной эпохи. Замок был украшен флагами, а на залитом светом школьном дворе царила атмосфера абсолютного триумфа. Ради этого грандиозного события из Поднебесной прибыла королевская делегация, появление которой заставило всех присутствующих благоговейно затаить дыхание. Шарлотта и Цзинь Лунвэй шли во главе, излучая истинное величие правителей. Рядом с ними, к огромному удивлению и восторгу выпускников, шёл Юань Сяо Жуй, но на этот раз не один. Под руку его держала его суженая — родная сестра Лунвэя, вторая принцесса Поднебесной, Цзинь Лянь. Девушка обладала невероятной, поистине королевской внешностью. Она была поразительно похожа на своего брата: те же идеальные, благородные черты лица и безупречная осанка. Однако главным её отличием и украшением были глаза — не ледяные, как у Лунвэя, а сияющие, чистые, словно расплавленное золото. Жуй рядом с ней выглядел одновременно гордым и на удивление шёлковым, то и дело ловя на себе строгий, но любящий взгляд своей золотоглазой принцессы. Позади них Лотти и Лунвэй тихонько переглядывались, с трудом сдерживая улыбки от вида присмиревшего военачальника. Гарри и Амелия Астерия в этот день выглядели самыми счастливыми людьми на свете. Нежное изумрудное платье Амелии идеально подчеркивало её светло-зелёные кудри и сияющие, словно алмазы, глаза, а её мягкая, тёплая улыбка была обращена только к Гарри. Сам Избранный, наконец-то избавившийся от груза прошлого, не сводил с неё влюблённого взгляда, крепко держа её за руку. Вспышки фотоаппаратов то и дело озаряли толпу, и именно в этот день назойливым репортёрам «Ежедневного пророка» наконец улыбнулась удача, ставшая главной сенсацией года. В объективы камер попал Виктор Крам, который прилетел на выпускной ради своей любимой. Журналисты наконец-то смогли снять знаменитого болгарца в обнимку с его загадочной девушкой — Гермионой Грейнджер. Гермиона, сияющая от счастья, больше не пряталась от камер, позволяя Виктору бережно прижимать её к себе под яростные щелчки затворов. Но на этом сюрпризы для прессы не закончились. Чуть поодаль, среди почетных гостей, репортёры запечатлели Драко Малфоя. Изменившийся, возмужавший Драко стоял рядом со Шарлоттой и Лунвэем, а рядом с ним была очень хрупкая, утончённая девушка, которую он трепетно и защищающе держал за руку. На его лице больше не было прежней спеси — только спокойное достоинство человека, нашедшего свой истинный путь и свою любовь. Этот выпускной стал идеальным завершением долгой истории борьбы. На пороге новой жизни, окружённые верными друзьями, богами Поднебесной и любимыми людьми, Гарри и Гермиона уверенно шагнули в будущее, зная, что их мир теперь находится под самой надёжной защитой.