Мы просто друзья, верно?

С Ильёй всегда было легко, как будто он знает, что Изабо собирается сказать, прежде чем это скажет. Как все остальные смотрят на них, как будто это очевидно. Лучшие друзья. Вот кем они были, что они говорили. И это работало, должно было работать, потому что Илья был Ильёй — невозможно не вращаться вокруг него. А Изабо была просто собой, находясь достаточно близко, чтобы чувствовать притяжение, но никогда не переступая эту черту. Но в последнее время что-то изменилось. Слишком много почти касаний, слишком много задерживающихся взглядов, слишком много моментов, когда воздух менялся, становясь густым и тяжёлым, словно что-то должно было произойти, но не происходило. Как сейчас: музыка слишком громкая, комната слишком заполнена людьми, смех отталкивается от стен так, что кажется далеким эхо. Илья замечает каждый раз, что когда он приближается, она отстраняется. Каждый раз, когда его взгляд находит ее, Изабо уходит куда-то ещё — к телефону, к Эмбер, к кому угодно, только не к нему. Когда она забирает свою куртку, никто не задаёт вопросов. Левито умеет уходить тихо. Дверь закрывается за ней, и ночь накрывает холодным дождём. Илье требуется всего несколько секунд, чтобы понять, что Изабо нет, и ещё меньше времени, чтобы последовать за ней. «Ты меня избегала», — говорит он, его голос пробивается сквозь равномерный шум дождя. Она тихо смеётся, до конца застегивая куртку. «Нет». «Да, избегала». «Илья…» «Не надо». Его тон смягчается, но от этого он звучит ещё настойчивее. «Не притворяйся. Не со мной». Это задевает, потому что если есть кто-то, с кем она никогда не притворяется, так это он. «Я просто...» Изабо встряхивает головой, откидывая мокрые пряди с лица. «Всё странно». «Только из-за того, что ты все усложняешь». «Ох, так это из-за меня?» — отвечает она с раздражением, которое настигает слишком быстро и слишком резко. «Ты ведёшь себя так, как будто…» «Как будто что?» — настаивает он, приближаясь ближе, дождь капает с его ресниц, волосы прилипли к лбу. «Скажи это». Ее сердце сжимается в груди, она не можешь сказать. Поэтому вместо этого Левито возвращается к единственному «безопасному» ответу. «Я думала, мы сказали, что просто друзья». Эти слова висят между ними, окончательно. Илья полностью замирает. На секунду она слышит только дождь, заполняющий тишину. Затем он смеётся, но в этом смехе нет ничего веселого. «Мы никогда не сможем быть просто друзьями». Сердце замирает, потому что она слышит это в наихудшем смысле. Потому что это не то, что она хотела бы услышать от него. Не «мы можем быть больше», а «мы даже не сможем». «О..» Этот звук вырывается из нее хрипом. «Хорошо.» Брови Ильи сдвигаются вместе. «Хорошо?» Изабо кивает, хотя внутри груди что-то трещит. «Да. Если ты так хочешь.» «Если я так хочу?» — повторяет он, недоумение проникает в его голос. «Ты сам это сказал,» — шепчет она. «Мы не можем быть просто друзьями.» Холодные капли дождя уже не ощущаются, или, может быть, это просто ее тело начинает умирать, кусочек за кусочком. «Так что мы не будем,» — заканчивает Левито, выдавливая слова, прежде чем сможешь остановиться. «Я больше не буду пытаться.» Его лицо меняется, что-то незнакомое мелькает на нём слишком быстро. «Подожди, что?» Но она уже делает шаг назад. Это причина, почему она никогда не переходила границу. Почему всё держала в себе, контролировала. Потому что не хотела потерять его таким образом. «Я думаю, мне нужно идти.» — говорит она, голос едва держится ровно. Прежде чем он успевает ответить, Изабо поворачивается и уходит. Каждый шаг кажется тяжелее предыдущего, словно она тащит за собой что-то — годы смеха, поздние ночи, их шутки, то, как его имя звучит на ее губах. Левито делает несколько шагов, и вдруг чужая рука обвивает ее запястье, крепко, но всё же бережно. Она вздрагивает, когда ее тянут назад, и Изабо снова перед ним, дыхание сталкивается с его. «Что ты делаешь?» — шумно выдыхает она. «Что ты делаешь?» — отвечает он с широко открытыми глазами, практически испуганными. «Не уходи так просто!» «Ты только что сказал, что мы не можем..» «Это не то, что я имел в виду!» «Так что же ты имел в виду, Илья?» Ее голос дрожит, разочарование и боль переполняют Левито. «Потому что для меня это звучало довольно ясно!» Он смотрит на нее, как будто не может поверить, что это происходит. Как будто не может поверить, что она этого не понимает. Затем, мягче, но более уверенно: «Это значит, что я больше не могу притворяться.» Ее дыхание замирает. «Я не могу стоять здесь и притворяться, что ты просто мой друг, когда ты…» Он прерывается, дождь начинает усиливаться. «Господи, ты — всё. И ты всегда такой была для меня.» Мир сужается до него одного. «Ты думаешь, я хочу тебя потерять?» — продолжает он, голос грубый. «Ты думаешь, я когда-либо скажу тебе такое?» «Я не знала, что ещё думать,» — шепчет она. «Тогда подумай вот что.» Его хватка на ее запястье немного усиливается, не больно, просто как бы взбадривая, как будто ему нужно быть уверенным, что она всё ещё здесь. С ним. «Я влюблён в тебя.» Эти слова ударяют, как молния. «Илья...» «Я люблю тебя» — продолжает он, словно если остановится сейчас, то больше не сможет это сказать. «Так долго, что это глупо. И да, мы говорили, что просто друзья, но мы лгали. Или по крайней мере лгал я. Потому что больше не могу так.» У Изабо сердце колотится так быстро, что почти болит. «Скажи что-нибудь,» — выдыхает он. Левито делает шаг вперёд, чтобы сократить расстояние между ними. «Ты идиот» — бормочет она. Его лицо на мгновение меняется. Она целует его. Неуклюже. Немного под углом. На мгновение он застывает в шоке, затем отвечает ей поцелуем, как будто ждал этого всю свою жизнь, рука поднимается, чтобы обнять девичье лицо, притягивая ближе, как будто боится, что она снова исчезнет. Когда они наконец разъединяются, оба со сбитым дыханием, лбы прижаты друг к другу. Изабо шепчет: «Я тоже люблю тебя. Очень.» Илья издает нечто среднее между смехом и вздохом. «Да?» «Да.» Его палец касается ее щеки, мягко и тепло. «Хорошо.» — говорит он, его губы вновь встречаются с ее. «Потому что я не думаю, что мы можем быть друзьями.»