Клетка из костей

Чужой среди своих  Часть 1. Призрак в доме Первые недели она чувствовала себя призраком. Дом гудел чужими голосами, чужими шагами, чужими запахами. Мужчины, которые раньше казались просто гостями, теперь жили здесь — завтракали, спорили, уходили и возвращались в любое время суток. Кейт старалась не мешать. Она выходила из комнаты только когда коридоры пустели, ела на кухне после всех, сидела в библиотеке, где её никто не искал. Сукуна проходил мимо, не глядя. Будто её не существовало. Если она случайно оказывалась на его пути, он не обходил — ждал, пока она уберётся сама, и смотрел так, будто она мебель, которую передвинули не туда. Она не обижалась. Она понимала. Гето кивал, но не заговаривал. Короткий взгляд, лёгкий наклон головы — и он уже проходил дальше, погружённый в свои мысли. Она не знала, что он думает. Может, ему было всё равно. Может, он просто ждал, когда она исчезнет. Даже Наоя, который пытался быть дружелюбным, смотрел на неё с опаской — как на вещь дяди, которую трогать нельзя. Он здоровался, иногда улыбался, но быстро уходил, будто боялся, что кто-то заметит их разговор. Она была чужой в этом доме. И знала это. — Ты всё ещё здесь, — сказал он. Не вопрос — констатация. Она замерла. Он стоял у окна, держа чашку с кофе, и смотрел на неё. — Да, — ответила она тихо. — Не мешай, — сказал он и отвернулся. Не «доброе утро». Не «как дела». Просто «не мешай». Кейт кивнула, взяла воду и ушла. В тот вечер она долго сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в стену. «Я справлюсь, — сказала она себе. — Я должна». --- Часть 2. Правила выживания Кейт наблюдала. Она запоминала, что Сукуна не выносит громких звуков. Если Годжо включал музыку, Сукуна молча вставал и уходил в другую комнату. Если кто-то стучал по столу, он бросал ледяной взгляд. Кейт научилась ходить на цыпочках, закрывать дверь без щелчка, не ронять вещи. Она запоминала, что Гето пьёт только чёрный чай без сахара. Она заметила это на третий день, когда он поставил пустую кружку в раковину, и на дне осталась тёмная гуща. Она не предлагала ему чай — он не просил. Просто запомнила. Она запоминала, что Годжо злится, когда на него не обращают внимания. Он мог громко комментировать что-то, шутить, привлекать к себе взгляды, и если никто не реагировал, его улыбка становилась натянутой. Кейт научилась кивать, когда он говорил, иногда улыбаться в ответ, но не больше. Она не хотела привлекать его внимание. Он был слишком ярким, слишком опасным. Она подстраивалась. Не ради любви — ради выживания. — Ты всегда такая тихая? — спросил её однажды Годжо, когда она сидела в углу гостиной с книгой. — Да, — ответила она, не поднимая глаз. — Скучная, — констатировал он и потерял к ней интерес. Это было хорошо. Это было безопасно. --- Часть 3. Сукуна. Лёд и сталь С Сукуной она говорила коротко, по делу. Не задавала лишних вопросов, не лезла в его пространство. Она замечала, как он сжимает челюсть, когда кто-то приближается к нему со спины. Как его плечи напрягаются, если в комнате слишком много людей. Как он уходит в гараж, когда становится невыносимо. Она не приближалась. Не пыталась заговорить. Просто была рядом — на расстоянии. Через месяц он перестал смотреть на неё как на пустое место. Однажды она сидела в саду на скамейке, читала книгу. Сукуна вышел на крыльцо, закурил. Она не подняла головы. Он смотрел на неё несколько секунд, потом сказал: — Ты не боишься? Она подняла глаза. — Чего? — Меня, — он выпустил дым. — Все боятся. Она подумала. Потом ответила: — Я боюсь глупости. Боюсь оказаться ненужной. Боюсь, что меня выгонят. А тебя… ты просто громкий. Он усмехнулся — без насмешки, скорее удивлённо. — Громкий? — Тяжёлый, — поправила она. — Но не страшный. Он не ответил. Докурил, ушёл. Но с того дня он иногда кивал ей, проходя мимо. Не «здравствуй» — просто короткий кивок. Этого было достаточно. --- Часть 4. Годжо. Проверка границ С Годжо было сложнее. Он проверял её границы. Мог неожиданно окликнуть, когда она шла по коридору, чтобы посмотреть, вздрогнет ли. Мог подсесть слишком близко на диване, проверяя, отодвинется ли. Мог отпустить шутку, от которой хотелось провалиться сквозь землю, и ждал реакции. Кейт не отступала. Она отвечала односложно, не меняла позы, не краснела. Она просто смотрела на него спокойно, будто ничего не происходит. — Ты железная, — сказал он однажды, когда она не дрогнула на очередную пошлость. — Нет, — ответила она. — Просто ты предсказуемый. Он удивился. Потом рассмеялся — впервые не наигранно, а почти искренне. — Ладно, — сказал он. — Может, ты не такая скучная, как я думал. Она не повелась. Не улыбнулась в ответ. Просто вернулась к книге. Он понял, что эта не сломается. И постепенно перестал проверять. --- Часть 5. Гето. Тихая гавань С Гето она была тихой, почти незаметной. Она сидела в библиотеке, пока он читал, не мешала. Не задавала вопросов, не комментировала. Просто существовала рядом. Однажды он сам заговорил. Они сидели в разных концах комнаты — он в кресле у окна, она на полу у стеллажа. Он закрыл книгу, посмотрел на неё. — Что ты читаешь? Она показала обложку. Роман. Классика. — И что думаешь? Она подумала, потом ответила честно: — Что герой — идиот. Он мог бы всё решить словами, но выбрал молчание. Гето посмотрел на неё долгим взглядом. — А ты бы выбрала слова? — Всегда, — ответила она. — Молчание убивает. Он не ответил. Открыл книгу, продолжил читать. Но она заметила, как его пальцы дрожат. С того дня он иногда задерживался в библиотеке после её ухода. Будто ждал, что она вернётся. --- Часть 6. Наоя. Единственный, кто не оценивает С Наоя она была собой. Потому что он единственный не пытался её оценить. Он был младше, неуклюжим, вечно суетился. Он не смотрел на неё как на угрозу или как на пустое место. Он просто… был рядом. — Почему ты хочешь быть похожим на Тоджи? — спросила она однажды, когда он помогал ей нести книги. Он удивился. — Потому что он не такой как моя родня — А какие они ? — Они дураки, — сказал он просто. — Слабые, а дядя не такой. Она не знала, что ответить. Но с того дня они иногда разговаривали. О книгах, о погоде. Она слушала, не перебивая. Он был единственным, с кем она могла быть собой — не удобной, не незаметной, а просто Кейт. --- Часть 7. Стена и стена Месяц превратился в два. Кейт привыкла. Она знала расписание каждого: когда Сукуна уходит в гараж, когда Годжо пропадает в городе, когда Гето читает, когда Наоя учится. Она научилась быть невидимой, но полезной. Она оставляла чай на столе Гето, когда он задерживался. Убирала инструменты в гараже после Сукуны — он не просил, но она заметила, что он перестал хмуриться, когда заходил туда. Она поправляла вещи Годжо, разбросанные по гостиной, и он перестал оставлять их в проходах. Она не просила их любить её. Она просто стала удобной. Незаметной. А потом — полезной. — Ты сегодня убрала в гараже? — спросил Сукуна, когда она выходила из кухни. — Да, — ответила она, не оборачиваясь. — Не надо, — сказал он. Она замерла. — Это не твоя работа. Она кивнула и ушла. Но на следующий день снова убрала. Он не сказал больше ни слова. Гето однажды заметил: — Ты не обязана это делать. — Я знаю, — ответила она. — Но если я буду просто сидеть, я сойду с ума. Он кивнул, не стал спорить. Годжо как-то застал её за тем, что она складывала его разбросанные носки в корзину. — Ты что, моя горничная? — усмехнулся он. — Нет, — ответила она. — Просто мне надоело на них натыкаться. Он засмеялся — на этот раз искренне. — Ладно, не буду мусорить. Сдержал слово. Почти. --- Часть 8. Первые трещины Она не стала своей. Не стала другом, не стала семьёй. Но перестала быть чужой. Они привыкли к ней. Как привыкают к мебели, которая не мешает. Как привыкают к звуку дождя за окном. Но иногда, когда она сидела в библиотеке, Гето смотрел на неё дольше обычного. Когда она убирала инструменты, Сукуна не хмурился. Когда она проходила мимо, Годжо не цеплялся. Она не знала, нравится ли им она. Но знала, что они перестали хотеть, чтобы она ушла. И этого было достаточно.