Няня для мафии

После того вечера что-то сдвинулось. Минхо стал приезжать домой раньше — не каждый день, но иногда. И когда он заставал Хенджина в детской, он уже не прятал лицо за ледяной маской. Поздоровается, спросит, как прошёл день, даже может улыбнуться краешком губ. Однажды они вместе пили чай на кухне — Минхо, Хенджин и Минсы, который рисовал за столом. Минхо рассказывал какие-то смешные истории из детства сына (до того, как тот замолчал). Хенджин слушал, подперев щёку рукой, и чувствовал, как в груди разливается странное тепло. Он влюблялся. Понимал это отчётливо, когда ловил себя на мысли, что задерживается взглядом на длинных пальцах Минхо, сжимающих кружку. Или когда ловил его запах — терпкий, древесный, с нотками дыма и чего-то сладкого, — и у него кружилась голова. Омега внутри него тихо поскуливал, требуя внимания, близости. Но Хенджин был взрослым человеком. Он знал, что альфа — его работодатель, глава мафии, и вообще неподходящая партия для простого парня без гроша в кармане. Но сердцу не прикажешь. Прошла ещё неделя. Хенджин уже проводил в доме почти по двенадцать часов, выдумывая предлоги, чтобы остаться подольше. «Ой, Минсы не доел суп, я подожду», «Давайте я помогу Чанбину с уборкой игрушек», «Мы тут с мальчиком аппликацию не доделали». Чанбин смотрел на него с лёгким прищуром, но ничего не говорил. Кажется, дворецкий всё понимал. И вот наступил тот самый вечер. Хенджин задержался до половины девятого — они с Минсы клеили модель космического корабля из картона. Корабль вышел кривой, но мальчик гордился. Когда часы показали 20:40, Хенджин спохватился: — Ой, мне пора! Папа скоро придёт. Он быстро чмокнул Минсы в макушку (тот уже привык и не отстранялся), схватил рюкзак и выбежал на улицу. И тут же попал под стену ледяного ливня. Дождь лил как из ведра. За те пять минут, что Хенджин провёл в доме, небо почернело, и теперь вода заливала всё вокруг. Он нажал на телефоне кнопку вызова такси. Приложение показывало: «Ближайшее такси через 45 минут. Идёт дождь, повышенный спрос». Хенджин чертыхнулся. Автобусная остановка — в полутора километрах, идти под таким ливнем — самоубийство. Он промокнет до нитки, заболеет, а завтра на работу... Он потоптался на крыльце, прячась под козырьком. Ветер задувал, брызги летели в лицо. Хенджин поёжился, обхватив себя руками. И тут дверь за его спиной открылась. — Вы ещё здесь? — голос Минхо прозвучал удивлённо. Хенджин обернулся. Альфа стоял на пороге в домашней одежде — мягкие серые штаны, белая футболка, волосы растрёпаны. Без макияжа. Хенджин и не знал, что он пользуется тональным, но сейчас лицо было естественным, с лёгкими тенями под глазами. Он выглядел... уютным. — Такси не едет, — виновато сказал Хенджин. — Автобус далеко. Я, наверное, подожду немного, может, дождь стихнет. Минхо посмотрел на небо, откуда хлестало без остановки. Покачал головой. — Не стихнет. Прогноз на ночь — штормовое предупреждение. — Он помолчал, потом произнёс, словно через силу: — Оставайтесь. У нас полно свободных комнат. Переночуете, а утром Чанбин отвезёт вас в город. У Хенджина сердце ухнуло вниз, а потом подпрыгнуло к горлу. — Я... не хочу доставлять неудобства... — Вы не доставляете. — Минхо отступил вглубь дома, жестом приглашая войти. — Минсы будет рад. Он не любит, когда кто-то уходит в плохую погоду. Это была неправда — Минсы было всё равно на погоду, но Хенджин ухватился за предлог. Он зашёл в дом, оставляя лужи на мраморном полу. Тут же прибежал Чанбин с полотенцем. — Проходите в гостиную, я принесу сухую одежду. Через десять минут Хенджин сидел на диване в гостевой спальне – огромной, с видом на сад, переодетый в футболку Чанбина (велика, но мягкая) и спортивные штаны. Волосы он распустил, и они мокрыми прядями падали на плечи. В дверь постучали. — Можно? — Минхо заглянул внутрь. В руках у него был поднос с чаем и печеньем. — Решил принести. Чанбин занят на кухне. Он поставил поднос на тумбочку и хотел уйти, но Хенджин окликнул: — Господин Ли... спасибо. Правда. — Просто Минхо. — Альфа присел на край кресла напротив. — Когда мы не на работе, можно без формальностей. Они смотрели друг на друга. Дождь барабанил по окну, в комнате горел торшер, отбрасывая золотистые блики. Хенджин заметил, что Минхо рассматривает его лицо — спокойно, но с каким-то новым выражением. Не холодным, а заинтересованным. — Ты очень красив, — вдруг сказал альфа и тут же прикусил язык, словно сказал лишнее. — Я имею в виду... волосы. Они красиво смотрятся распущенными. Хенджин покраснел до корней волос, которые, кстати, уже наполовину отросли тёмными. — Спасибо... Минхо. Тишина повисла в комнате, наполненная шумом дождя и запахами — его, сладковатым омежьим, и терпким альфачьим. Хенджин почувствовал, как в животе зарождается трепет. Он поспешно взял чашку, чтобы спрятать дрожь в пальцах. — Спокойной ночи, — сказал Минхо, поднимаясь. — Если что-то понадобится, моя комната в конце коридора. Я сплю чутко. — Спокойной ночи, — прошептал Хенджин. Когда дверь закрылась, он уткнулся лицом в подушку и застонал от нахлынувших чувств. «Это просто любезность, — убеждал он себя. — Он просто добрый хозяин. Не более». Хенджин долго не мог уснуть в гостевой спальне. Дождь за окном всё ещё барабанил по стеклу, но теперь это был не просто шум — это был ритм, под который билось его сердце. Он лежал на боку, укрывшись мягким одеялом, которое пахло лавандой и чем-то ещё — тем самым, альфачьим, терпким, что принадлежало Минхо. Или, может, это запах витал в воздухе самого дома. Омега не знал. Он знал только, что его щёки всё ещё горели после того, как альфа назвал его красивым. «Ты очень красив», — сказал Минхо. Просто, без намёка на флирт, скорее удивлённо, словно сам не ожидал этих слов. Хенджин перевернулся на спину, уставился в потолок. Там, в полумраке, плясали тени от уличных фонарей. Он прикоснулся пальцами к своим губам — вдруг ему показалось? Но нет. Он слышал это отчётливо. — Зачем он это сказал? — прошептал Хенджин в пустоту. — Просто комплимент? Или... Он закрыл глаза и попытался успокоить дыхание. В доме было тихо, только дождь и редкие шаги в коридоре — возможно, Чанбин проверял охрану, или сам Минхо ходил перед сном. Хенджин представил, как альфа стоит у окна, смотрит на мокрый сад, и от этой мысли внутри разливалось тепло. «Он глава мафии, — напомнил себе омега. — Он опасен. Он говорил про расправу с поставщиком. Ты не должен чувствовать то, что чувствуешь». Но сердцу было всё равно. Оно билось чаще каждый раз, когда Хенджин вспоминал, как Минхо поправил прядь волос, упавшую на лоб, как его взгляд смягчился, когда он смотрел на сына. И как он улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которая, наверное, предназначена только для самых близких. Омега вздохнул, перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Подушка тоже пахла лавандой. И чуть-чуть — тем самым альфой, словно Минхо недавно сидел здесь. Или, может, это просто показалось. Хенджин заставил себя думать о Минсы — о том, как мальчик улыбнулся сегодня, как написал «ты мой друг». Ради этого стоило терпеть любые сомнения. Незаметно он провалился в сон. Ему снился сад, полный роз, и две фигуры, идущие по дорожке. Одна высокая, с тёмными волосами, другая — светловолосая, с отросшими корнями. Они держались за руки, и солнце светило им в спины. Утро наступило неожиданно. Хенджин открыл глаза и сначала не понял, где находится. Потолок был слишком высоким, комната слишком большой, а за окном вместо привычного серого дома соседей — зелёные кусты и кованая ограда. Потом память вернулась. Дождь. Такси, которое не едет. Минхо на пороге. «Оставайся». Он сел на кровати, потёр лицо руками. Волосы рассыпались по плечам — он забыл их собрать перед сном, и теперь они торчали в разные стороны. Хенджин посмотрел на часы на тумбочке. Половина восьмого. Он проспал почти девять часов, но чувствовал себя отдохнувшим. И странно — спокойным. Будто этот дом, несмотря на все свои тайны, дарил защиту. Он встал, потянулся, услышал, как хрустят позвонки. На стуле аккуратно лежала сложенная одежда — чистая футболка и штаны, видимо, приготовленные Чанбином. Свои вещи, вчерашние, мокрые, исчезли — наверное, их забрали в стирку. Хенджин оделся, привёл волосы в порядок, собрав их в низкий хвост, и вышел в коридор. Дом уже жил своей утренней жизнью. Где-то на кухне звенела посуда, пахло кофе и жареным хлебом. Хенджин спустился по лестнице и замер у входа в кухню. За столом сидели Минхо и Минсы. Мальчик, как обычно, ел кашу. Альфа пил кофе, но сегодня он был не в костюме, а в мягком сером свитере и домашних штанах. Волосы не зачесаны назад, а падают на лоб мягкими прядями. Он выглядел... почти по-домашнему. Уютно. Увидев Хенджина, Минсы заулыбался и помахал рукой. А Минхо поднял взгляд — и в его карих глазах мелькнуло что-то тёплое. — Доброе утро, — сказал альфа. — Выспался? — Да, спасибо, — ответил Хенджин, садясь на свободный стул. — Очень мягкая постель. — Это комната для гостей, — кивнул Минхо. — Мы стараемся, чтобы людям было комфортно. Минсы тем временем написал в блокноте: «Ты останешься ещё?» Хенджин улыбнулся, погладил мальчика по голове. — Сегодня уже уеду, но завтра приеду снова, как обычно. Хорошо? Минсы кивнул, но взгляд его стал чуть грустнее. Хенджин пообещал себе, что завтра приедет пораньше, чтобы поиграть с ним подольше. Чанбин подал завтрак — омлет с сыром и помидорами, свежевыжатый апельсиновый сок. Хенджин ел и чувствовал, как тепло разливается по телу. Не только от еды, но и от того, как Минхо иногда бросал на него короткие взгляды. Не холодные, оценивающие, как в первый день, а мягкие, почти заботливые. После завтрака Минхо сказал: — Чанбин отвезёт тебя домой. Машина уже у ворот. — Спасибо, — Хенджин встал, поправил свитер. — Ещё раз спасибо за ночлег. — Не за что, — альфа тоже поднялся. — Ты всегда можешь остаться, если повторится такая погода. Или если... захочешь. Последние слова прозвучали тише, почти небрежно, но Хенджин услышал в них что-то большее. Он кивнул, не давая себе говорить — голос мог дрогнуть. Попрощался с Минсы, мальчик обнял его за талию, что было неожиданно и трогательно, и вышел на крыльцо. Чанбин уже ждал в машине — чёрном внедорожнике с тонированными стёклами. Хенджин сел на заднее сиденье, пристегнулся. Дворецкий тронулся с места, и дом начал удаляться. — Хорошо провели ночь? — спросил Чанбин, не оборачиваясь. — Да, спасибо, — ответил омега. — Вы очень гостеприимны. — Это не мы, — заметил дворецкий. — Это господин. Он редко кого-то приглашает. А вас... — он замолчал, словно подбирая слова. — Вы ему симпатичны. И Минсы вас любит. Хенджин не знал, что ответить. Он смотрел в окно, на проплывающие мимо деревья и дома, и думал о том, как изменилась его жизнь за какие-то две недели. Ещё недавно он был безработным омегой, а теперь... теперь он няня в доме главы мафии. И, кажется, влюблён в этого главу. «Что со мной происходит?» — спросил он себя, но ответа не нашёл. Машина остановилась у его подъезда. Хенджин поблагодарил Чанбина, вышел и направился к двери. Обернулся — внедорожник всё ещё стоял, словно ждал, пока он войдёт. Хенджин помахал, и машина наконец уехала. Дома его встретила тишина. Он скинул обувь, прошёл на кухню, налил себе воды. Сел на стул и уставился в стену. В голове крутились обрывки разговоров, взгляды, улыбки. И одна фраза, которая не давала покоя: «Ты всегда можешь остаться, если захочешь». «Что это значит? — думал Хенджин. — Просто вежливость? Или...» Он не знал. Но внутри теплело при одной мысли, что завтра он снова увидит Минхо. И Минсы. И Чанбина. И этот дом, который перестал быть чужим.