Няня для мафии

В ту ночь Хенджин не спал почти до утра. Он лежал в своей узкой кровати в съёмной квартире, смотрел в потолок и прокручивал в голове каждую секунду вечера. Поцелуй. Тёплые руки Минхо на своей талии. Его слёзы. Его признание. «Я буду рядом», — сказал он тогда. И теперь, когда альфа поцеловал его, это обещание стало реальным. Он прикоснулся пальцами к губам. Они всё ещё хранили тепло — или это только казалось? Хенджин закрыл глаза и снова увидел лицо Минхо: мокрые глаза, отблески пламени на скулах, и ту неуверенную, почти детскую улыбку, когда он отстранился. — Ты даже не представляешь, что для меня значишь, — прошептал омега в пустоту. — И я боюсь, что ты передумаешь. Он перевернулся на бок, укутался в одеяло. В голове роились мысли: «А вдруг это была минутная слабость? Вдруг завтра он снова наденет маску и сделает вид, что ничего не было? Вдруг я ему не нужен?» Страх смешивался со счастьем, и от этого было трудно дышать. Хенджин взял телефон, посмотрел на экран. Феликс, наверное, уже спал — было два часа ночи. Но пальцы сами набрали сообщение: «Мы поцеловались. Я в панике. Не могу уснуть». Ответ пришёл через минуту. Феликс, оказывается, тоже не спал — смотрел какой-то фильм с Чаном. «НЕ ПАНИКУЙ! ЭТО ЖЕ ЧУДЕСНО! — написал он заглавными буквами. — Ты его любишь? Он тебя поцеловал? Значит, всё взаимно! Завтра позвони, я на работе, но вечером освобожусь. Держись!» Хенджин улыбнулся, положил телефон и всё же уснул под утро, свернувшись калачиком и прижимая к груди подушку. А в особняке Минхо тоже не спал. Он сидел в своём кабинете, пил виски прямо из горла (редкость для него) и смотрел на сад за окном. Луна светила сквозь тучи, отбрасывая серебристые блики на мокрую траву. «Что я делаю? — думал альфа. — Я глава мафии. У меня враги. У меня сын, который только начал доверять этому человеку. А я целую няню? Это неправильно. Это опасно. Для него, для Минсы, для всех». Но внутри, глубоко под слоями брони и цинизма, что-то трепетало. Тёплое, живое, то, что он похоронил вместе с Джисоном. Хенджин. Его улыбка, его волосы, его запах — свежий, с нотками яблок и корицы. И глаза — тёмно-синие, глубокие, которые смотрели на него без страха, без осуждения. Минхо закрыл глаза и снова почувствовал на губах вкус его губ. Сладкий, чуть терпкий, как летний чай. «Нужно взять паузу, — решил он. — Разобраться в себе. Понять, что я чувствую на самом деле. И не навредить ему своей нерешительностью». Он допил виски, поставил пустой стакан на стол и поднялся в спальню. Но и там не мог уснуть — ворочался, сбивал простыни, вставал пить воду. Мысли возвращались к одному и тому же: светловолосый омега, который перевернул его мир. Утром Минхо уехал рано, до того как Хенджин приехал. Он оставил Чанбину указание: «Скажи, что у меня срочные дела. Я вернусь поздно». И укатил в офис, где провёл весь день в бесконечных встречах. Первый день был адом. С утра — разборки с поставщиками оружия в порту. Минхо пришлось лично присутствовать, потому что один из партнёров пытался обмануть. Альфа был хладнокровен, жесток, точен. Он не повышал голоса, но его взгляд заставлял мужчин бледнеть. Когда виновный был наказан (не убит, только избит и лишён доли), Минхо вышел на свежий воздух и закурил. Он не курил уже года три, но сейчас пальцы сами потянулись к пачке. «Хенджин, — мелькнуло в голове. — Что бы он сказал, если бы увидел меня таким? Испугался бы? Или понял?» Он затушил сигарету и вернулся в машину. Второй день — перестрелка на складе. Конкуренты из восточного клана решили отбить партию товара. Минхо лично руководил операцией, стоя за бронированным стеклом. Двое его людей были ранены, но он вытащил их под пулями, рискуя собой. Вечером, в кабинете, Чанбин обрабатывал его царапину на руке — осколок стекла порезал кожу. — Ты рисковал, — сказал дворецкий спокойно, но в голосе слышалась укоризна. — Ради чего? — Ради своих людей, — ответил Минхо. — Я не бросаю своих. — И ради него тоже? — Чанбин поднял бровь. — Ты думал о нём весь день. Я видел, как ты смотрел на телефон. Альфа промолчал. Но внутри всё сжалось. Чанбин прав. Он думал о Хенджине. О том, как тот улыбается, как читает сказки Минсы, как поправляет волосы, когда они выбиваются из хвоста. И о том, как поцеловал его в ответ — робко, но так искренне. Третий день был тихим, почти спокойным. Минхо проверял бухгалтерию, подписывал контракты, разговаривал с адвокатами. Но мысли всё время возвращались к омеге. Он даже позвонил домой — спросить у Чанбина, как дела у Минсы. И заодно услышать, приезжал ли Хенджин. — Приезжал, — ответил дворецкий. — Играл с мальчиком, читал. Спрашивал о вас. Я сказал, что вы заняты. — И... как он? — Грустный, — коротко ответил Чанбин. — Но держится. Минхо положил трубку и почувствовал, как в груди заныло. Он сделал больно тому, кого хотел защитить. Это было неправильно. Вечером, когда все дела были закончены, в кабинет зашёл Чан. Лучший друг, правая рука, тот, кто знал его лучше всех. — Ты стал мягче, — сказал Чан, садясь напротив. — Даже с поставщиками. Вчера ты не убил того парня за опоздание — просто оштрафовал. Это не похоже на тебя. — Знаю, — глухо ответил Минхо. — И это хорошо, — Чан похлопал его по плечу. — Ты заслужил счастье, Минхо. Минсы тоже. Хенджин — хороший человек. Я присматривал за ним. Не упусти его. Минхо молчал долгую минуту. Потом поднял глаза на друга. — Я боюсь, — признался он. — Боюсь, что не смогу его защитить. Что мои враги узнают о нём. Что я сделаю ему больно. — Ты не сделаешь, — твёрдо сказал Чан. — Потому что любишь его. А любовь — это не слабость. Это сила. Иди к нему, Минхо. Поговори. Не мучай ни его, ни себя. Альфа кивнул. Встал, надел пальто. — Завтра я поговорю с ним. И вышел в ночь, чувствуя, как на душе становится легче. А Хенджин в это время сидел в своей квартире, смотрел на телефон и ждал. Три дня прошло в мучительном ожидании: приедет ли? позвонит ли? написал ли? Он несколько раз порывался набрать Минхо, но каждый раз откладывал телефон. «Он сказал, что ему нужно время, — напоминал себе омега. — Я обещал ждать. И я буду ждать». Он не спал, почти не ел, только пил чай и пересматривал старые фотографии на телефоне. Феликс звонил каждый вечер, поддерживал, уговаривал не паниковать. — Джинни, он просто переваривает чувства. Альфам иногда нужно подумать. Дай ему пространство. Он вернётся. — А если нет? — тихо спросил Хенджин. — Вернётся, — уверенно ответил друг. — Ты же видел, как он на тебя смотрит. Так не смотрят на случайных людей. Хенджин вздыхал и шёл смотреть в окно. За окном шёл дождь — не такой сильный, как в ту ночь, но тоже навевал грусть. Он вспоминал, как Минхо назвал его красивым. Как сказал: «Ты можешь остаться, если захочешь». И как поцеловал — нежно, трепетно. «Завтра я поеду на работу, — решил он. — И если он будет там, я скажу ему всё. Что люблю. Что не могу без него. Что готов ждать сколько угодно». С этими мыслями он провалился в беспокойный сон.