Няня для мафии

Когда Минхо спустился по лестнице в холл, поправляя манжеты рубашки, его встретил привычный, уютный аромат свежесваренного кофе и чего-то сладкого, доносящийся с кухни. Несмотря на ранний час — стрелки часов едва перевалили за половину восьмого, — Чанбин уже был на своём посту. Дворецкий стоял у кухонного островка, облачённый в свой неизменный безупречно выглаженный чёрный костюм, и аккуратно упаковывал в стильный бумажный пакет контейнер с завтраком. Увидев входящего альфу, Чанбин оторвался от своего занятия и слегка склонил голову в приветствии. Его острый, внимательный взгляд мгновенно скользнул по лицу Минхо, отмечая необычное выражение — расслабленное, почти безмятежное, с едва заметной тенью довольной улыбки в уголках губ. Дворецкий слишком хорошо знал своего хозяина, чтобы не заметить эту перемену. Обычно по утрам Минхо был собран, сосредоточен и холоден, словно лезвие ножа. Сегодня же от него исходило тепло. — Доброе утро, господин, — произнёс Чанбин, и в его ровном голосе промелькнула едва уловимая нотка одобрения. — Я собрал вам завтрак с собой. Омлет с овощами, тосты с лососем и свежий кофе в термокружке. Вы не должны ехать на голодный желудок. Минхо подошёл к островку и взял протянутый ему пакет. Внутри всё было упаковано с той же педантичной аккуратностью, что и всегда: контейнеры подписаны, салфетка сложена идеальным квадратом, термокружка завинчена до миллиметра. — Спасибо, Чанбин, — сказал альфа, и его голос прозвучал непривычно мягко. — Ты, как всегда, предугадываешь всё, что мне нужно. Не представляю, что бы я без тебя делал. Дворецкий позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку — ту самую, которую видели только самые близкие. — Это моя работа, господин. И моё искреннее желание — заботиться о вас и вашей семье. Минхо кивнул и уже собирался направиться к выходу, но вдруг остановился, словно вспомнив что-то важное. Он повернулся к Чанбину, и его лицо приняло более серьёзное, задумчивое выражение. — Чанбин, я хочу кое-что обсудить. У меня есть идея. — Я внимательно слушаю, господин, — дворецкий отложил кухонное полотенце и полностью сосредоточился на словах альфы. — Я подумал, что пришло время познакомить Хенджина с моим ближним кругом, — начал Минхо, опираясь бедром о край столешницы и скрещивая руки на груди. — Он теперь часть нашей семьи, и я хочу, чтобы он чувствовал это в полной мере. Чан — моя правая рука, мой лучший друг. И у него есть муж, Феликс, с которым они вместе уже несколько лет. Я знаю Феликса как энергичного, позитивного омегу, и мне кажется, мы могли бы им с Хенджином устроить "внезапную" встречу, сделать сюрприз так скажем. К тому же, Чан уже знаком с Хенджином — они виделись однажды, когда Феликс встречался с ним в торговом центре. Но, насколько я понимаю, они тогда не были официально представлены друг другу. Чанбин внимательно слушал, и в его глазах загорелся огонёк интереса. — Это прекрасная идея, господин. Господину Хвану будет полезно расширить круг общения и почувствовать себя частью вашего мира не только в стенах этого дома. К тому же, я заметил, что он иногда скучает — Феликс, кажется, для него единственный близкий человек за пределами нашей семьи. — Именно, — кивнул Минхо. — Поэтому я хочу устроить небольшой ужин. Сегодня вечером. Ничего помпезного, только мы, Чан и его муж. Уютный, семейный вечер. Ты сможешь организовать? — Безусловно, — ответил Чанбин, уже мысленно составляя меню и план рассадки. — Где вы предпочитаете накрыть стол? В столовой или, если позволит погода, в беседке? Минхо задумался, бросив взгляд в окно. Утренний дождь уже прекратился, и сквозь серые тучи робко пробивались первые солнечные лучи. Сад после дождя выглядел свежим и умытым, капли воды блестели на листьях роз, словно драгоценные камни. — Если дождь не вернётся, давай накроем в беседке, — решил он. — Там сейчас особенно красиво. Свежий воздух, закат… Это будет менее формально и более душевно. Но если погода испортится, перенесём всё в малую гостиную. Подготовь оба варианта. — Принято, — кивнул дворецкий. — Я свяжусь с господином Чаном и передам приглашение. Также я предупрежу господина Хвана о предстоящем вечере, чтобы он успел подготовиться. — Отлично, — Минхо выпрямился и поправил галстук. — И, Чанбин… не говори Хенджину, кто именно будут нашими гостями. Пусть это будет сюрпризом. Уверен, он обрадуется. — Как скажете, господин, — в глазах дворецкого промелькнула искорка заговорщицкого веселья. — И да, — альфа уже направился к двери, но снова остановился. — После того как всё организуешь, возьми выходной. Ты слишком много работаешь. Вечером мы справимся сами. Чанбин на мгновение растерялся — он не привык, чтобы ему давали выходные. Но, увидев серьёзный, тёплый взгляд Минхо, он снова позволил себе ту самую редкую улыбку. — Благодарю, господин. Но сначала — дела. Минхо кивнул, взял пакет с завтраком и вышел из дома. Через минуту за окном послышался звук двигателя, и чёрный внедорожник выехал за ворота, оставляя после себя лишь шелест шин по мокрому гравию. В доме снова воцарилась тишина. Чанбин проводил машину взглядом и, поправив фартук, вернулся к своим обязанностям. Ему нужно было многое успеть до вечера: продумать меню, которое понравится и взрослым, и маленькому Минсы, убедиться, что в беседке достаточно света и пледа, на случай вечерней прохлады, и, конечно, позвонить Чану. Он достал из кармана телефон и набрал знакомый номер. Гудки длились недолго — Чан ответил почти сразу. — Чанбин? Что-то случилось? — голос альфы звучал бодро, но с нотками профессиональной настороженности. — Ничего срочного, господин Чан, — успокоил его дворецкий. — У меня для вас приглашение. Господин Ли хотел бы пригласить вас и вашего супруга на ужин сегодня вечером. Небольшой семейный вечер в узком кругу. В трубке повисла короткая пауза, а потом раздался смешок. — Семейный вечер? Минхо? Тот самый Минхо, который раньше даже дни рождения игнорировал? — в голосе Чана слышалось приятное удивление. — Похоже, появление Хенджина и правда его изменило. Конечно, мы будем. Во сколько? — К семи вечера. Дресс-код свободный, ужин планируется в беседке, если позволит погода. И, господин Чан, у меня к вам небольшая просьба. Господин Хван не знает, кто именно будет гостями сегодняшнего вечера, хоть и думаю может подозревать. Господин Ли хочет сделать ему сюрприз. Поэтому, если Феликс знаком с господином Хваном, пожалуйста, предупредите его, чтобы он не раскрывал интригу раньше времени, когда узнает адрес. Чан расхохотался — открыто, заразительно. — О, это будет нечто! Феликс уже несколько недель твердит, что хочет приехать в дом Минхо и рассказать Хенджину, о том что они близкие друзья не только просто в жизни, но теперь и по семье! Я сохраню секрет до последнего. Спасибо, Чанбин. Будем ровно в семь. Завершив разговор, дворецкий удовлетворённо кивнул сам себе и вернулся к приготовлению завтрака для обитателей дома. Он как раз нарезал свежие овощи для салата, когда на лестнице послышались тихие, осторожные шаги. Хенджин спускался вниз, стараясь ступать как можно тише. На нём были мягкие домашние брюки и свободный свитер нежно-голубого цвета — тот самый, который Минсы называл «мягким и смешным». Его волосы, всё ещё слегка влажные после душа, были собраны в небрежный низкий пучок, а на губах играла та самая счастливая, немного смущённая улыбка, которая не сходила с его лица всё утро. Он только что заглянул в комнату Минсы и убедился, что мальчик сладко спит, раскинувшись звёздочкой на своей кровати-ракете и обнимая плюшевого велоцираптора. — Доброе утро, господин Хван, — поприветствовал его Чанбин, отрываясь от нарезки овощей. — Завтрак почти готов. Присаживайтесь, пожалуйста. — Доброе утро, Чанбин, — омега улыбнулся и сел за кухонный стол, поправляя рукава свитера. — Минсы ещё спит. Вчера он набегался, строил новую ракету. Думаю, проспит ещё час-полтора. А Минхо уже уехал? — Да, господин, около десяти минут назад, — ответил дворецкий, ставя перед ним тарелку с омлетом, тосты и свежевыжатый сок. — Он просил передать, что постарается вернуться пораньше. Хенджин кивнул и принялся за завтрак. Он ел с аппетитом — впервые за долгое время тревога не сжимала его желудок ледяной рукой. Чанбин, закончив с сервировкой, снял фартук и повесил его на крючок, но не ушёл, как обычно, а остался стоять у стойки, словно раздумывая над чем-то. — Господин Хван, — начал он, и его голос прозвучал чуть более неформально, чем обычно. — Могу я задать вам личный вопрос? Хенджин поднял глаза от тарелки и удивлённо моргнул. Чанбин редко позволял себе выходить за рамки профессионального общения. — Конечно, Чанбин. Спрашивай что угодно. — Господин Ли сегодня утром выглядел… иначе, — дворецкий тщательно подбирал слова. — Более счастливым, расслабленным. Я давно его таким не видел. С тех пор, как… с тех пор, как не стало господина Джисона. Я просто хотел поблагодарить вас. За то, что вернули ему способность улыбаться. Хенджин почувствовал, как к щекам приливает краска. Он опустил взгляд в тарелку, не зная, что ответить. Слова Чанбина тронули его до глубины души. — Это не только моя заслуга, — тихо сказал он. — Минхо сам решил открыться. Ему просто нужен был кто-то, кто будет рядом. И Минсы… он тоже очень помогает. Мы все помогаем друг другу. Чанбин кивнул, и в его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти отеческое. — Вы скромны, господин Хван. Это достойное качество. Но я вижу то, что вижу. И я рад, что вы стали частью этой семьи. Он сделал паузу, а потом, словно вспомнив о чём-то, добавил уже более деловым тоном: — Кстати, о семье. Господин Ли попросил меня организовать сегодня небольшой ужин. Придут двое его самых близких друзей — его деловой партнёр и лучший друг, и его супруг. Господин Ли хочет познакомить вас с ними. Хенджин чуть не поперхнулся соком. Он поставил стакан на стол и уставился на Чанбина широко раскрытыми глазами. — Сегодня? Вечером? Познакомить с друзьями? — его голос прозвучал выше обычного. — Чанбин, это же… я не готов! Я даже не знаю, что мне надеть!? Как мне себя вести? А вдруг я им не понравлюсь? Дворецкий позволил себе лёгкую усмешку и успокаивающе поднял руку. — Не волнуйтесь, господин Хван. Это не формальный приём, а тёплый семейный ужин. Его друг — очень приятный и понимающий человек, а его супруг, насколько я знаю, обладает лёгким и дружелюбным характером. Вам не нужно ничего из себя изображать. Просто будьте собой. А с выбором наряда я с радостью помогу, если потребуется. Хенджин медленно выдохнул, пытаясь успокоить забившееся быстрее сердце. С одной стороны, он был тронут тем, что Минхо хочет ввести его в свой ближний круг. С другой — перспектива встречи с незнакомыми людьми, которые, вероятно, знали Минхо много лет, вызывала естественное волнение. Но, вспомнив слова Феликса о том, что он должен быть смелее, омега взял себя в руки. — Хорошо, — сказал он, и его голос прозвучал уже увереннее. — Я согласен. Это ведь важно для Минхо, значит, важно и для меня. — Прекрасно, — кивнул Чанбин. — А теперь доедайте завтрак, пока не остыл. Хенджин послушно вернулся к еде. Чанбин, чтобы не стоять над душой, взял пульт и включил небольшой телевизор, висевший на стене кухни — он всегда делал это, когда хотел создать более непринуждённую обстановку. На экране шла какая-то дорама — яркая, с красивыми актёрами и драматичным сюжетом. Омега, дожёвывая тост, машинально скользнул взглядом по экрану и вдруг замер. — О! — воскликнул он, указывая вилкой в сторону телевизора. — Я знаю эту дораму! Это же «Лунные объятия»! Я смотрел её, когда ещё жил один. Там главный герой — альфа, который влюбляется в омегу из враждебного клана. Очень трагичная история! Чанбин, который как раз протирал столешницу, повернулся к экрану и прищурился. — Я видел несколько серий, — признался он, и в его голосе прозвучала нотка смущения, словно он раскрывал страшную тайну. — По вечерам, когда все уже спят, я иногда позволяю себе посмотреть что-нибудь лёгкое. Эта дорама… она наивная, но в ней есть своё очарование. — Правда?! — Хенджин просиял. — А на каком вы моменте остановились? Я помню весь сюжет до мельчайших деталей! Там сейчас, кажется, сцена, где главный герой признаётся ему в любви под дождём? — Да, именно она, — кивнул дворецкий, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Хотя, должен заметить, постановка этой сцены оставляет желать лучшего. Дождь явно искусственный, и зонт главного героя слишком сухой для такого ливня. Хенджин прыснул со смеху. — Вы правы! Я тоже это заметил! И ещё этот момент, когда он говорит: «Я переплыву океан, чтобы быть с тобой», а сам боится зайти в лужу! Чанбин тихо рассмеялся — сухим, сдержанным смехом, но это был самый настоящий смех. Он присел на край стула напротив Хенджина, забыв на мгновение о своих обязанностях. — А сцена в больнице? — подхватил он. — Где омега лежит с температурой тридцать семь и два, а все ведут себя так, будто он при смерти? — О да! — Хенджин почти хлопал в ладоши от восторга. — И этот трагичный саундтрек на фоне! Я каждый раз плакал и смеялся одновременно! Они оба уставились в экран, где как раз начиналась та самая сцена под дождём. Хенджин, забыв о недоеденном омлете, комментировал каждый кадр, а Чанбин вставлял свои едкие, но точные замечания, и вскоре кухня наполнилась их смехом. Это был момент зарождения чего-то нового — не просто отношений хозяина и слуги, а настоящей, тёплой дружбы. — Знаете, Чанбин, — сказал Хенджин, когда рекламная пауза прервала их обсуждение, — я никогда не думал, что вы смотрите дорамы. Вы всегда такой… серьёзный и собранный. — У каждого должны быть свои маленькие слабости, господин Хван, — ответил дворецкий, поправляя безупречный узел галстука. — Моя — это мелодрамы с предсказуемым сюжетом и счастливым концом. Это помогает… расслабиться после долгого дня. — Обещаю, что никому не расскажу, — Хенджин подмигнул ему и снова повернулся к экрану. Они провели за просмотром ещё около получаса, пока не услышали, как наверху захлопала дверь ванной комнаты и раздались тихие, шлёпающие шаги. Минсы проснулся.