Няня для мафии

Ванная комната встретила их приятным теплом — Минхо включил подогрев пола, когда заходил сюда ночью. Мягкий свет встроенных светильников отражался в светло-бежевой мраморной плитке, создавая атмосферу дорогого спа. Альфа отпустил руку Хенджина и подошёл к душевой кабине — просторной, с тропическим душем и боковыми форсунками. Он открыл стеклянную дверь, включил воду и, дождавшись, пока она нагреется, жестом пригласил омегу внутрь. Хенджин шагнул под тёплые струи, и вода тут же окутала его тело, смывая остатки сна и недавней близости. Он закрыл глаза, подставляя лицо под поток, и блаженно вздохнул. Через секунду он почувствовал, как Минхо встал позади него, и его руки легли на плечи омеги, начиная мягко массировать. — Ты напряжён, — заметил альфа, разминая узелки мышц у основания шеи. — Расслабься. Сегодня у нас есть время. Хенджин послушно расслабился, позволяя его рукам творить чудеса. Минхо мял его плечи, спину, спускался к лопаткам, и от его прикосновений по телу разливалось приятное тепло. Потом альфа развернул его лицом к себе и начал осматривать — уже при ярком свете, без полумрака спальни. Его взгляд скользил по телу омеги, изучая каждый изгиб. Хенджин стоял, смущённо опустив глаза, и чувствовал, как щёки заливает румянец. Он был худым — слишком худым, на взгляд Минхо, — но это была изящная, аристократичная худоба. Узкие бёдра, тонкая талия, которую можно было обхватить двумя ладонями, стройные, длинные ноги. Кожа, бледная и гладкая, казалась почти прозрачной в ярком свете. Минхо подумал, что никогда не видел никого красивее. Хенджин, поймав его восхищённый взгляд, вдруг игриво улыбнулся и, повинуясь какому-то озорному импульсу, слегка повёл бёдрами из стороны в сторону — невинный, но дразнящий жест. Минхо прищурился, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и его ладонь звонко шлёпнула омегу по ягодице. Хенджин ахнул от неожиданности, но тут же рассмеялся, потирая место шлепка. Это было не больно, скорее игриво, и от этого жеста по его телу пробежала волна возбуждения. Он посмотрел на Минхо из-под мокрых ресниц и увидел, что альфа больше не улыбается. Его взгляд стал тёмным, сосредоточенным, а дыхание — более тяжёлым. Сердце омеги забилось быстрее. Он понимал, что сейчас произойдёт, и хотел этого. Больше, чем чего-либо. Он сам сделал шаг навстречу, привстал на цыпочки и поцеловал Минхо — горячо, требовательно, вкладывая в этот поцелуй всё своё желание. Альфа ответил мгновенно, перехватывая инициативу. Его руки обхватили ягодицы Хенджина, сжали их, а потом легко, без видимых усилий, подняли омегу в воздух. Хенджин обхватил его бёдра ногами, скрещивая лодыжки за его спиной, и Минхо, не прерывая поцелуя, сделал несколько шагов и усадил его на широкую мраморную полочку у стены, которая была специально сделана для того, чтобы можно было мыться сидя, да и не только. Полочка была холодной, и омега вздрогнул от контраста с горячей кожей альфы. Минхо встал между его разведённых ног, и Хенджин почувствовал, как к его животу прижимается твёрдая, горячая плоть. Возбуждение накрыло обоих с новой силой. Альфа потянулся к его губам, но Хенджин мягко остановил его, положив ладонь на грудь. — Подожди, — выдохнул он, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — Минхо… нам нужна… защита. Минхо замер, и в его глазах промелькнуло понимание. Он кивнул и, не говоря ни слова, аккуратно отошёл из душевой и потянулся к тумбочке напротив, где лежало несколько коробок презервативов и тюбик смазки. Хенджин был удивлен такому количеству защиты и подготовки, ведь решил заглянуть что лежит внутри шкафчика через стекло душевой. — Я же говорил, у меня всё всегда под рукой, — усмехнулся альфа, доставая один квадратик из упаковки. Хенджин облегчённо выдохнул и улыбнулся. Теперь, когда все вопросы были решены, он снова потянулся к Минхо, обвивая руками его шею. — Тогда иди ко мне, — прошептал он. Альфа не заставил просить дважды. Он снова поцеловал его — глубоко, властно, и его рука скользнула между бёдер омеги. Пальцы коснулись входа, и Хенджин вздрогнул, чувствуя, как там уже влажно от его собственной, омежьей смазки. Тело само готовилось к близости, реагируя на любимого альфу. Минхо начал осторожно растягивать его, добавляя по одному пальцу, и его движения были нежными, но уверенными. Он целовал Хенджина в губы, в щёки, в шею, шептал успокаивающие слова, и омега постепенно расслаблялся, позволяя ему делать всё, что нужно. Когда альфа решил, что он достаточно готов, он убрал пальцы и быстро надел презерватив. Затем он снова подхватил Хенджина под бёдра, поднял его с полочки и, прислонив спиной к прохладной мраморной стене душевой, медленно, очень медленно, начал входить. Омега зажмурился, вцепившись в его плечи, и застонал сквозь зубы. Ощущение наполненности было новым, немного болезненным, но в то же время невероятно приятным. Минхо замер, давая ему привыкнуть, и покрывал его лицо лёгкими поцелуями. — Всё хорошо? — спросил он, заглядывая в глаза Хенджина. — Да… — выдохнул омега, приоткрывая глаза. — Двигайся. Пожалуйста. Альфа начал двигаться — сначала медленно, осторожно, с каждым толчком погружаясь всё глубже. Хенджин стонал, обхватив его ногами крепче, и его тело постепенно привыкало, подстраиваясь под ритм. Вода из душа всё ещё лилась сверху, стекая по их сплетённым телам, и пар окутывал их плотной завесой, делая происходящее похожим на сон. Постепенно Минхо ускорил темп. Его толчки стали более глубокими, более ритмичными, и Хенджин уже не сдерживал стоны, отдаваясь ощущениям. Ему было хорошо — так хорошо, как никогда в жизни. Он чувствовал альфу внутри себя, чувствовал его силу и страсть, и это наполняло его невероятным, всепоглощающим счастьем. В какой-то момент Минхо остановился и, не выходя из него, осторожно поставил омегу на ноги. Хенджин, всё ещё в тумане наслаждения, не сразу понял, что происходит. А когда понял, альфа уже развернул его спиной к себе и, наклонив вперёд, снова вошёл — теперь уже сзади. Омега вскрикнул от неожиданности и нового, острого ощущения. Его ладони упёрлись в мокрую мраморную стену, и он прогнулся в спине, подставляясь под ритмичные, сильные толчки Минхо. Альфа держал его за бёдра, задавая темп, и его движения были уже не нежными — они были страстными, почти животными, но Хенджину это нравилось. Он чувствовал себя желанным, любимым, нужным. — Минхо… я… я сейчас кончу… — простонал он, чувствуя, как знакомая пружина внизу живота снова начинает скручиваться. — Давай, — выдохнул альфа, ускоряясь. — Кончи для меня. И Хенджин кончил — с громким, протяжным стоном, содрогаясь всем телом. Его оргазм был настолько сильным, что на мгновение перед глазами потемнело. Минхо, почувствовав, как внутренние мышцы омеги сжимаются вокруг него, сделал ещё несколько резких толчков и тоже излился, глухо застонав ему в плечо. Они замерли, тяжело дыша и прижимаясь друг к другу. Вода продолжала литься сверху, смывая следы их страсти. Хенджин чувствовал, как его тело всё ещё подрагивает от пережитого наслаждения, и боялся, что ноги подкосятся. Минхо, словно почувствовав это, обнял его за талию, удерживая. — Я держу тебя, — прошептал он. — Всё хорошо. Ты молодец. Он осторожно вышел из него, снял и выбросил презерватив в мусорное ведро, стоявшее тут же, в углу душевой, и снова прижал омегу к себе. Хенджин развернулся в его объятиях и уткнулся лицом в грудь альфы, чувствуя, как слёзы счастья наворачиваются на глаза. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Так сильно люблю. — И я тебя, — ответил Минхо, целуя его в мокрую макушку. — Больше жизни. Они стояли так ещё несколько минут, просто обнимаясь под тёплыми струями воды. Потом Минхо взял мочалку и гель для душа и начал нежно, заботливо мыть Хенджина, покрывая его плечи, спину, грудь мыльной пеной. Омега отвечал ему тем же, и это было так интимно, так правильно, что слова были излишни. Наконец, они выключили воду и вышли из душа. Минхо достал из шкафчика два пушистых белых полотенца, одно накинул на плечи Хенджину, вторым начал вытираться сам. Потом они, завернувшись в свои халаты, вернулись в спальню. В комнате царил всё тот же серый, дождливый полумрак. Хенджин сел на край кровати, расчёсывая мокрые волосы, а Минхо стоял у окна, глядя на залитый дождём сад. Потом альфа повернулся, подошёл к омеге и, опустившись перед ним на колени, взял его руки в свои. — Хенджин, — начал он, и его голос прозвучал необычно серьёзно. — Я хочу, чтобы ты знал. То, что произошло сегодня… это не просто физическая близость для меня. Ты — самый дорогой человек в моей жизни. Ты и Минсы. Я никогда никому тебя не отдам. И я сделаю всё, чтобы защитить тебя. От любых врагов, от любой опасности. Ты — моё счастье. Моя любовь. Мой свет. У Хенджина перехватило дыхание. Он смотрел в карие глаза Минхо, полные такой искренности и глубины, и чувствовал, как его собственное сердце готово разорваться от переполняющих его чувств. Он наклонился и поцеловал альфу — нежно, трепетно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. — Я знаю, — прошептал он, отстраняясь. — И я тоже никуда не уйду. Обещаю. Они посидели так ещё немного, просто держась за руки и наслаждаясь тишиной. Потом Хенджин встал и, взяв Минхо за руку, подвёл его к гардеробной. — Тебе пора собираться на работу, — сказал он с лёгкой улыбкой. — А я помогу тебе выбрать галстук. Альфа усмехнулся и позволил увлечь себя в гардеробную. Там, среди аккуратно развешанных костюмов и рубашек, Хенджин с самым серьёзным видом перебирал галстуки, прикладывая их к лицу Минхо и оценивая сочетание. Альфа смотрел на него с нежностью и думал о том, что сегодняшнее утро — самое лучшее в его жизни. И ради того, чтобы такие утра повторялись снова и снова, он готов был сражаться со всем миром. Наконец, галстук был выбран — тёмно-синий, в тон костюму. Хенджин помог Минхо завязать его, поправил воротник рубашки, одёрнул пиджак. Отступил на шаг, любуясь результатом. — Ты очень красивый, — сказал он, и в его голосе звучала искренняя гордость. — Самый красивый альфа в мире. — Это ты у нас самый красивый омега в мире, — парировал Минхо, притягивая его к себе для прощального поцелуя. — Я буду скучать. Постараюсь вернуться пораньше. — Мы будем ждать, — ответил Хенджин. — И помни — будь осторожен. — Обещаю, — кивнул альфа и, последний раз поцеловав омегу, вышел из спальни. Хенджин остался стоять посреди комнаты, прижимая пальцы к губам, всё ещё хранящим тепло прощального поцелуя. За окном продолжал моросить дождь, но в душе омеги сияло солнце. Он был счастлив. По-настоящему, безгранично счастлив.