Убивая Еву: Протокол "Тринадцать"

Зал аукционного дома «Бернли» сиял от обилия бриллиантов и фальшивых улыбок. Сэр Энтони, в безупречном смокинге, покровительственно похлопывал по плечу спонсоров. Кэролин Мартенс стояла в углу с бокалом шампанского, её взгляд сканировал толпу. Она знала, что Ева что-то готовит, но ожидала классики: снайпера на крыше или яда в бокале. Она выставила тройное кольцо охраны. Она не учла одного — Ева больше не играла в шпионов. Она играла в режиссера. — Дамы и господа! — провозгласил аукционист. — Последний лот нашего вечера — лот номер тринадцать. Секретный дар от анонимного мецената. На огромном цифровом экране за спиной ведущего должно было появиться изображение старинного колье. Но вместо него экран на секунду мигнул и выдал запись с видеорегистратора. Весь зал замер. На видео сэр Энтони сидел в машине с Кэролин. Звук был кристально чистым — работа Марка. «Кэролин, этот парень, Кенни... он слишком много накопал. Если мы его не уберем, посыплется всё финансирование проекта "Берлин"», — голос сэра Энтони звучал обыденно, как будто он обсуждал покупку акций. «Я сама об этом позабочусь, Энтони. Это мой сын, и это моя ответственность перед страной», — ответила Кэролин на записи. В зале воцарилась гробовая тишина, которую можно было резать ножом. Сэр Энтони побледнел настолько, что его лицо слилось с белой рубашкой. Охранники Кэролин засуетились, пытаясь отключить питание, но система Марка заблокировала все узлы управления. — Это монтаж! — выкрикнул Энтони, но его голос сорвался. В этот момент двери зала распахнулись. Но вошел не спецназ. Вошла группа официантов, каждый из которых держал в руках поднос. Вместо закусок на подносах лежали распечатанные банковские выписки присутствующих чиновников с помеченными офшорными транзакциями. Сара, переодетая в распорядителя зала, подошла к Кэролин и вложила ей в руку записку, пахнущую «La Villanelle» — теми самыми духами, которые Вилланель когдато выбрала для Евы. Кэролин развернула листок. Там было написано всего три слова: «Жизнь — это хаос». Поднялся невообразимый шум. Репортеры, приглашенные для освещения «благотворительности», начали лихорадочно снимать экраны. Сэр Энтони попытался сбежать через черный ход, но там его уже ждала толпа обманутых вкладчиков, чьи адреса «кто-то» анонимно разослал час назад. Ева наблюдала за этим через камеру на груди Сары, сидя в своем штабе. Она не чувствовала торжества — только странный, вибрирующий покой. — Первый пошел, — тихо сказала она. — Марк, обрушай их внутреннюю почту. Пусть они думают, что каждый из них — предатель. Кэролин на экране выглядела спокойной, но Ева видела, как дрогнул уголок её губ. Это была первая трещина в идеальном фасаде МИ-6.