Чужая среди своих
16 апреля 2026 г., 13:40
Сентябрь 1994 года, Хогвартс.
Вивьен Делакур стояла у подножия каменной лестницы, ведущей к главным воротам Хогвартса, и чувствовала, как холодный сентябрьский ветер пробирается сквозь тонкую ткань её дорожной мантии. Замок возвышался перед ней — громадный, тёмный, утыканный башнями, словно гигантский окаменевший дракон. Он совершенно не походил на изящный, залитый солнцем Шармбатон с его белоснежными стенами и фонтанами, поющими на ветру. Здесь всё дышало суровой древностью, сыростью и чем-то таким, от чего у Вивьен неприятно покалывало кончики пальцев. — Mademoiselle Delacoeur, — раздался позади неё густой, рокочущий голос. Она обернулась. Рубеус Хагрид, лесничий, которого прислали встретить её у ворот, вытирал огромные ладони о свою ещё более огромную куртку из кротовых шкур. Он смотрел на неё сверху вниз с добродушным любопытством, какое обычно вызывают диковинные зверушки. Вивьен знала, что выглядит сейчас именно так: маленькая француженка с бледным лицом и двумя чемоданами, один из которых был зачарован под библиотеку. — Добро пожаловать в Хогвартс, — прогудел Хагрид, подхватывая оба её чемодана одной рукой так легко, словно они были пустыми коробками из-под печенья. — Профессор Дамблдор ждёт вас в своём кабинете. Сразу скажу, лестницы тут — то ещё испытание, любят менять направление без предупреждения. Но вы держитесь меня, я вас проведу. — Merci, мистер Рубеус, — ответила Вивьен, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. Она шагнула вслед за лесничим в полумрак огромного вестибюля, и её каблуки — невысокие, удобные, но всё же издающие чёткий стук — гулко отозвались под каменными сводами. Факелы на стенах горели настоящим огнём, а не магическими светильниками, как в Шармбатоне. Пахло воском, старым деревом и чем-то пряным — возможно, аромат доносился из подземелий. Я здесь чужая, — подумала Вивьен, провожая взглядом портрет какого-то древнего волшебника, который с явным неодобрением уставился на её мантию французского покроя. — И мне придётся здесь жить. По крайней мере, пока отец не решит, что скандал утих. Мысль об отце вызвала привычную смесь горечи и злости. Ален Делакур даже не потрудился лично отвезти дочь в Англию. Он прислал сову с инструкциями и короткой припиской: «Не опозорь фамилию». Словно она была не его ребёнком, а ценным грузом, который нужно перепрятать, пока буря не уляжется. Хагрид провёл её мимо Большого зала — оттуда доносился приглушённый гул сотен голосов, ужин был в самом разгаре, и остановился у горгульи, за которой скрывалась лестница в кабинет директора. — Вам сюда, — сказал он, ставя чемоданы у стены. — Благодарю. Вивьен поднялась по винтовой лестнице и постучала в массивную дубовую дверь. — Войдите, — раздался мягкий, но властный голос. Кабинет Альбуса Дамблдора был полон странных серебристых приборов, тихо жужжащих и попыхивающих дымком. Сам директор сидел за столом, сложив длинные пальцы домиком, и смотрел на Вивьен поверх очков-половинок. Рядом с ним стояла профессор МакГонагалл — прямая, строгая, в изумрудно-зелёной мантии, с поджатыми губами. — Мадемуазель Вивьен Делакур, — произнёс Дамблдор, и в его голосе послышалась едва уловимая теплота. — Я получил письмо от вашего отца и от мадам Максим. Примите мои сожаления в связи с... неприятной ситуацией, вынудившей вас покинуть Францию. Хогвартс рад принять вас под свою крышу. — Merci, Monsieur le Directeur, — Вивьен слегка склонила голову, стараясь, чтобы жест выглядел вежливым, но не подобострастным. — Я постараюсь не доставлять лишних хлопот. — Уверена, так и будет, — сухо заметила МакГонагалл. — Однако формальности есть формальности. Вы прибыли с опозданием на две недели, и Распределяющая шляпа ждёт вас. Вивьен внутренне напряглась. Она знала, что ей предстоит пройти эту церемонию, но всё равно ощутила укол тревоги. В Шармбатоне не было факультетов в британском понимании, и мысль о том, что какая-то древняя шляпа будет копаться в её голове, вызывала брезгливое раздражение. Дамблдор, словно почувствовав её настроение, чуть улыбнулся и взмахнул палочкой. Со старого кресла в углу взлетела потрёпанная остроконечная шляпа, вся в заплатках и складках. Вивьен с трудом подавила желание поморщиться. — Присядьте, мадемуазель Делакур, — сказал директор, указывая на табурет перед столом. Она села, выпрямив спину, и шляпа опустилась ей на голову, закрыв обзор. Внутри было темно и пахло пылью и старыми книгами. О-о-о, — раздался в её сознании тихий, шуршащий голос. — Француженка. Давненько я не видел Делакёров в этих стенах. И вейловская кровь... интересно, интересно. Ум острый, гордость — ваша броня, амбиции есть, но не такие, как у здешних. Вы не хотите власти ради власти. Вы хотите свободы. И справедливости, как бы громко это ни звучало. Вивьен стиснула зубы. Ей не нравилось, что кто-то — пусть даже магический артефакт — так легко читает её. Куда же вас определить? — продолжала шляпа. — Когтевран? Вы умны, цените знания. Но ваш ум слишком... практичен. Гриффиндор? Храбрости вам не занимать, вы бросили вызов сыну министра и не побоялись последствий. Однако вы не ищете приключений ради приключений. Хаффлпафф? Вы верны тем, кого считаете своими, но вы не доверяете легко... Ближе к делу, — мысленно поторопила Вивьен. Нетерпеливы, — хмыкнула шляпа. — Что ж, есть ещё один факультет. Слизерин. Там вы научитесь выживать среди акул. Ваша хитрость, ваше умение носить маску, ваша гордость — всё это пригодится в подземельях. И кто знает, может быть, именно там вы найдёте то, что ищете, даже если сейчас этого не хотите. Лучше... СЛИЗЕРИН! Последнее слово шляпа выкрикнула вслух, и Вивьен сорвала её с головы, чувствуя, как внутри всё холодеет. Слизерин. Факультет, о котором она слышала самые противоречивые вещи. Факультет амбициозных, хитрых и... тех, кто ценит чистоту крови превыше всего. Она, с её вейловским наследием, будет там белой вороной. МакГонагалл поджала губы ещё сильнее, но ничего не сказала. Дамблдор же, напротив, смотрел на Вивьен с каким-то непонятным интересом. — Слизерин, — повторил он. — Что ж, мадемуазель Делакур, добро пожаловать в дом змей. Профессор Снейп, декан Слизерина, будет уведомлён. А пока прошу вас следовать за профессором МакГонагалл. Она проводит вас в гостиную факультета и объяснит правила. Вивьен поднялась, чувствуя, как деревянные ноги плохо слушаются. Она попрощалась с директором и вышла вслед за МакГонагалл, которая уже ждала её у двери с выражением суровой деловитости. — Ваши вещи уже доставлены в спальню, — сообщила профессор, когда они спускались по лестнице. — Гостиная Слизерина находится в подземельях. Это не так мрачно, как звучит, но воздух там сырой. Советую обзавестись согревающими чарами для постели. — Благодарю за совет, Professeur, — ответила Вивьен, стараясь не выдать дрожи в голосе. Подземелья. Ей предстояло жить в подземельях. Они миновали Большой зал, откуда всё ещё доносился шум ужина, и свернули в боковой коридор, ведущий вниз. С каждым шагом воздух становился холоднее и тяжелее. Факелы здесь горели зеленоватым пламенем, отбрасывая на стены причудливые тени. Наконец они остановились перед глухой каменной стеной, ничем не примечательной на вид. — Пароль на эту неделю — «Чистота крови», — сухо произнесла МакГонагалл, и Вивьен едва удержалась от горькой усмешки. Символично. — Запомните его. Он меняется каждые две недели, староста сообщит новый. Стена разъехалась, открывая проход в длинную, низкую гостиную, освещённую зеленоватым светом подвесных ламп и отблесками камина, в котором тлели не дрова, а какие-то магические кристаллы. Вдоль стен тянулись резные кресла с тёмно-зелёной обивкой и низкие столики, инкрустированные серебром. Окна — огромные, от пола до потолка — выходили прямо в толщу Чёрного озера, и сквозь зеленоватую воду смутно угадывались силуэты проплывающих рыб и водорослей. Было красиво, мрачно и... неуютно. В гостиной находилось около двух десятков студентов — кто-то сидел у камина, кто-то листал учебники за столиками, кто-то тихо переговаривался. Все взгляды мгновенно обратились к вошедшим. — Студенты Слизерина, — громко объявила МакГонагалл, хотя в этом не было нужды. — Это мадемуазель Вивьен Делакур, переведённая из Шармбатона. Она присоединяется к пятому курсу. Прошу отнестись к ней с уважением, как и подобает вашему факультету. По гостиной прокатился шёпот. Вивьен поймала несколько оценивающих, откровенно враждебных и просто любопытных взглядов. Она стояла, выпрямив спину, и старалась смотреть поверх голов, ни на ком не задерживаясь. Из глубины комнаты поднялась высокая девушка с короткими тёмными волосами и неприятным, курносым лицом. Она направилась к ним, и Вивьен сразу поняла: это кто-то из местных «королев». — Профессор МакГонагалл, — произнесла девушка, растягивая слова, — мы, конечно, рады новенькой, но пятый курс уже набран. Где она будет спать? У нас нет свободных кроватей. — Мисс Паркинсон, — ледяным тоном ответила МакГонагалл, — этот вопрос уже решён. Кровать добавили в вашу c мисс Гринграсс и мисс Дэвис спальню. А теперь, если позволите, я оставлю мадемуазель Делакур знакомиться с однокурсниками. У меня ещё есть дела. Она коротко кивнула Вивьен и вышла, оставив её одну посреди гостиной, полной чужих, враждебных глаз. Паркинсон — Вивьен запомнила имя — скрестила руки на груди и оглядела её с головы до ног, задержавшись взглядом на дорожной мантии французского покроя. — Делакур, — процедила она. — Это, случайно, не родственница той самой Флёр, которая участвовала в Турнире Трёх Волшебников? Той, что с вейловской кровью? В её голосе звучало столько яда, что Вивьен едва удержалась от желания немедленно ответить колкостью. Но она напомнила себе: она здесь чужая, и первое впечатление важно. — Флёр — моя кузина, — спокойно ответила она на чистом английском, лишь слегка смягчая согласные. — А вы, полагаю, мисс Паркинсон? Очень приятно. Она слегка наклонила голову — ровно настолько, чтобы жест выглядел вежливым, но не подобострастным. Пэнси фыркнула. — Значит, у нас теперь полувейла на факультете, — громко, чтобы слышали все, сказала она. — Интересно, что скажет Драко. Он, знаешь ли, не любит полукровок. Вивьен внутренне напряглась. Имя «Драко» она слышала и раньше — от Флёр, которая рассказывала о Турнире, и из писем отца, где упоминались «влиятельные британские семьи». Малфои. Чистокровные до мозга костей, сторонники Тёмного Лорда. — Мне всё равно, что скажет ваш Драко, — ответила Вивьен, на этот раз позволив себе лёгкую, почти незаметную улыбку. — Я здесь не для того, чтобы нравиться ему или кому-то ещё. Я здесь учиться. По гостиной пробежал смешок — кажется, со стороны группы старшекурсников у камина. Пэнси побагровела и открыла рот для ответа, но в этот момент дверь гостиной снова открылась, и вошёл он. Драко Малфой. Вивьен узнала его сразу по описаниям Флёр: платиновые волосы, зачёсанные назад, острый подбородок, холодные серые глаза, дорогая мантия, сидящая как влитая. Он двигался с ленивой грацией человека, уверенного в своей власти над окружающими. За ним, как два верных пса, семенили Крэбб и Гойл — огромные, туповатые на вид парни. — О, Драко! — воскликнула Пэнси, мгновенно меняя тон на слащаво-приветливый. — Ты как раз вовремя. У нас новенькая. Француженка. С вейловской кровью. Малфой остановился и перевёл взгляд на Вивьен. Его глаза скользнули по её лицу, волосам, фигуре — оценивающе, холодно, как оценивают породистую лошадь на аукционе. Вивьен выдержала этот взгляд, не отводя глаз. — Делакур, — протянул он, растягивая гласные. — Родственница той самой Флёр? Ну-ну. И что же привело тебя в Хогвартс? В Шармбатоне стало слишком скучно? — Семейные обстоятельства, — коротко ответила Вивьен. — А вы, полагаю, мистер Малфой? Флёр много о вас рассказывала. Она позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку, в которой читался намёк: «Рассказывала, и ничего хорошего». Драко прищурился. — Не сомневаюсь, — сказал он. — Что ж, добро пожаловать в Слизерин, мадемуазель Делакур. Надеюсь, вы понимаете, что здесь... другие порядки, чем во Франции. Здесь ценят чистоту крови и верность своим. И не терпят тех, кто якшается с гриффиндорцами и грязнокровками. Последнее слово он произнёс с особым смаком, и Вивьен почувствовала, как внутри закипает злость. Она знала это слово. Знала, что оно означает. И то, с какой лёгкостью Малфой бросил его, говорило о многом. — Благодарю за предупреждение, мистер Малфой, — ответила она ледяным тоном, в котором прорезался французский акцент сильнее обычного. — Я непременно учту ваши... рекомендации. Она повернулась к нему спиной — жест намеренно дерзкий — и обратилась к Пэнси: — Мисс Паркинсон, не будете ли вы так любезны показать мне спальню? Я бы хотела распаковать вещи до отбоя. Пэнси, явно не ожидавшая такой прямоты, на мгновение опешила, но потом, видимо решив, что лучше держать новенькую под присмотром, неохотно кивнула. — Идём. Твоя кровать — крайняя справа. И учти, у нас в спальне не принято разводить беспорядок. — Я сама не люблю беспорядок, — спокойно ответила Вивьен и последовала за ней, чувствуя спиной прожигающий взгляд серых глаз. Спальня пятикурсниц оказалась небольшой, но относительно уютной. Пять кроватей с балдахинами тёмно-зелёного цвета, пять тумбочек, пять шкафов. На одной из кроватей уже лежали её чемоданы. Две другие кровати были аккуратно застелены — видимо, Дэвис и Гринграсс ещё не вернулись с ужина. Четвёртая принадлежала Пэнси, которая сразу плюхнулась на неё, всем видом показывая, что разговор окончен. Вивьен молча открыла чемодан и начала раскладывать вещи. Она достала свою любимую водолазку тонкой вязки, стопку книг на французском, фотографию бабушки в серебряной рамке и маленький флакон с духами — запах ванили и гортензии, напоминавший о доме. Всё это она расставила с педантичной аккуратностью, стараясь не думать о том, как сильно ей сейчас хочется оказаться где-нибудь в другом месте. Слизерин, — повторяла она про себя. — Я на Слизерине. Среди тех, кто презирает таких, как я. Среди тех, кто боготворит Малфоя и его отца-Пожирателя. Comment ai-je pu en arriver là? (Как я до этого додумалась?) Ответ был прост: она не додумалась. За неё решили шляпа, обстоятельства и отец. Но Вивьен Делакур не привыкла жалеть себя. Она выживет. Она докажет, что она — больше, чем фамилия и вейловская кровь.***
Следующее утро началось для Вивьен с попытки не заблудиться в лабиринте подземелий и коридоров Хогвартса. Карта, выданная старостой, оказалась почти бесполезной — лестницы, как и предупреждал Хагрид, меняли направление с капризностью французской модницы, а некоторые двери притворялись стенами. В Шармбатоне всё было логично и симметрично; здесь же царил организованный хаос, который, кажется, понимали только те, кто родился в этих стенах. На Зельеварение она всё же успела вовремя, хотя и запыхалась. Профессор Снейп, декан Слизерина, встретил её у входа в класс и молча указал на свободное место за столом в дальнем ряду. Его взгляд — чёрный, непроницаемый — задержался на ней на секунду дольше необходимого, и Вивьен почувствовала лёгкое покалывание в висках, словно кто-то коснулся её мыслей. Она поспешно возвела ментальный блок, как учила бабушка, и Снейп едва заметно приподнял бровь, но ничего не сказал. Урок прошёл в напряжённой тишине. Вивьен варила "Умиротворяющий бальзам", стараясь не смотреть на Драко Малфоя, сидевшего через два стола от неё в компании Пэнси и Блейза Забини. Несколько раз она ловила на себе его взгляд — не враждебный, но изучающий, словно он прикидывал, насколько она опасна или полезна. Это раздражало. После урока она собрала вещи и поспешила выйти, надеясь найти Большой зал и наконец-то нормально позавтракать. В коридоре, ведущем к главной лестнице, царила обычная утренняя суета. Студенты спешили на занятия, мантии мелькали красным, синим, жёлтым и зелёным. Вивьен шла, глядя прямо перед собой, и почти налетела на рыжеволосую девушку, выскочившую из бокового прохода с кипой пергаментов в руках. — Ой! — воскликнула девушка, и пергаменты посыпались на пол. — Прости, я... — C'est ma faute, — машинально ответила Вивьен, приседая, чтобы помочь собрать рассыпавшиеся листы. — Это моя вина. Я не смотрела по сторонам. Она подняла несколько пергаментов и мельком глянула на верхний. Это был черновик сочинения по Защите от Тёмных искусств с пометками на полях, сделанными мелким, но разборчивым почерком. Почерк был живой, с завитушками, и чем-то сразу расположил к себе. Рыжеволосая девушка — с веснушками, яркими карими глазами и эмблемой Гриффиндора на мантии — улыбнулась, принимая пергаменты. — Спасибо. Ты новенькая, да? Я тебя вчера в Большом зале видела, но не подошла. Ты с пятого курса, верно? — Oui. Вивьен Делакур, — представилась она, выпрямляясь. — Перевелась из Шармбатона. — Джинни Уизли, — девушка переложила пергаменты в одну руку и протянула другую для рукопожатия. — Четвёртый курс. Гриффиндор, если не заметила. Вивьен пожала ей руку, чувствуя неожиданную теплоту в этом простом жесте. В Слизерине ей никто не протягивал руки — только смотрели оценивающе или вовсе игнорировали. — Уизли, — повторила она, вспоминая. — Твои братья, кажется, известны в Хогвартсе. Фред и Джордж? Джинни закатила глаза с наигранным отчаянием. — О, Мерлин, ты уже о них слышала? Да, это мои братья. Близнецы-катастрофы. Если увидишь, что что-то взрывается или превращается в канарейку — это, скорее всего, они. Но ты не бойся, они безобидные. В основном. Вивьен улыбнулась — впервые за всё утро искренне. — Звучит... забавно. В Шармбатоне было скучнее. — Здесь скучно не бывает, это точно, — хмыкнула Джинни. Она бросила взгляд на часы, висящие над дверью в Большой зал. — Слушай, у меня сейчас окно до Трансфигурации. Ты уже завтракала? Нет? Пойдём, я покажу, где лучше садиться, чтобы не дуло от двери, и заодно расскажу, кого из преподавателей стоит бояться больше, чем василиска. Вивьен, удивлённая такой лёгкой доброжелательностью, кивнула. — С удовольствием. Merci, Ginny. Они вместе вошли в Большой зал. Джинни, не смущаясь, повела Вивьен к столу Гриффиндора, но, заметив её нерешительность, остановилась. — Или ты хочешь к своим? — спросила она, кивая в сторону слизеринского стола, где Пэнси Паркинсон что-то втолковывала Крэббу, а Малфой с отсутствующим видом ковырял омлет. Вивьен представила, как садится туда, в эту холодную атмосферу, и отрицательно покачала головой. — Пожалуй, сегодня я предпочту нейтральную территорию. Если, конечно, за стол Гриффиндора можно садиться не гриффиндорцам. — Можно, — уверенно заявила Джинни. — Тем более ты со мной. Братья иногда приводят своих друзей с Когтеврана, никто не против. А если кто-то будет косо смотреть, я скажу, что ты моя французская знакомая, и они сразу заинтересуются и забудут о предрассудках. Они сели с краю, подальше от основного скопления гриффиндорцев. Джинни подвинула к Вивьен корзинку с круассанами — жест, который та оценила без слов. — Так почему Хогвартс? — спросила Джинни, намазывая тост джемом. — Из Шармбатона просто так не переводятся. Там же красиво, тепло и кормят улитками в шоколаде. Вивьен отпила кофе — чёрного, без сахара, как она любила — и пожала плечами. — Семейные обстоятельства. Мой отец решил, что мне будет полезно... расширить кругозор. Она не стала вдаваться в подробности про скандал с сыном министра. Джинни, впрочем, не настаивала, что Вивьен оценила. — Ну, кругозор здесь точно расширяется, — усмехнулась Джинни. — Особенно если дружишь не с теми, с кем положено по факультету. Я, например, дружу с Луной Лавгуд с Когтеврана. И с Гермионой Грейнджер, хотя она на год старше. Кстати, о Гермионе... Джинни оживилась и, выглянув из-за высокой вазы с фруктами, помахала кому-то рукой. — Гермиона! Иди сюда! Вивьен обернулась и увидела девушку с пышными каштановыми волосами, которая как раз входила в зал с толстой книгой под мышкой. На её мантии тоже алела гриффиндорская эмблема, а выражение лица было сосредоточенным, словно она уже мысленно решала какую-то сложную задачу. Гермиона подошла к ним и вопросительно посмотрела на Вивьен. — Привет, Джинни. А это... — Вивьен Делакур, — представилась Вивьен, чуть привстав. — Пятый курс, Слизерин. Я перевелась из Шармбатона. Гермиона на мгновение замерла, и в её глазах мелькнуло узнавание — видимо, она уже слышала о новенькой слизеринке-француженке. Но вместо ожидаемой настороженности на её лице появился искренний интерес. — Делакур? — переспросила она. — Ты случайно не родственница Флёр Делакёр, чемпионки Шармбатона в Турнире Трёх Волшебников? — Кузина, — подтвердила Вивьен. — О! — Гермиона присела рядом, положив книгу на стол. — Я много о ней слышала. И о вейловском наследии вашей семьи. Это невероятно интересно с точки зрения магической генетики. Прости, если это бестактный вопрос, но твоя магия как-то отличается из-за этого? Вивьен на мгновение опешила. Обычно люди либо пялились на неё как на диковинку, либо презрительно фыркали про «полукровок с перьями». Но Гермиона спрашивала с неподдельным научным любопытством, без тени осуждения или нездорового интереса. — Честно говоря, — ответила Вивьен, — я стараюсь подавлять вейловскую часть. Она... мешает. Люди иногда ведут себя странно рядом со мной, и я не всегда понимаю, они говорят искренне или под влиянием ауры. Гермиона кивнула с пониманием. — Это должно быть трудно. Постоянно сомневаться в мотивах окружающих. Но, знаешь, я читала одно исследование о вейлах, где говорилось, что их очарование действует только на тех, кто и так склонен к поверхностным суждениям. Люди с сильной волей и развитым интеллектом практически не подвержены влиянию. Так что, возможно, тебе просто нужно окружить себя правильными людьми. Вивьен почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Эта девушка, которую она видела впервые в жизни, говорила с ней так, словно они были знакомы давно — с уважением к её личным границам и с искренним желанием понять. — Merci, Hermione, — сказала она. — Это... неожиданно приятно слышать. — О, она у нас такая, — улыбнулась Джинни, пододвигая Гермионе чашку с чаем. — Гермиона всегда сначала читает про проблему, а потом уже делает выводы. В отличие от некоторых, кто сначала кричит «грязнокровка», а потом думать начинает. Кстати, о некоторых... Джинни бросила выразительный взгляд в сторону слизеринского стола. Вивьен проследила за ним и увидела, что Драко Малфой смотрит прямо на них. Его лицо ничего не выражало, но пальцы, сжимавшие вилку, побелели. — Он всегда так смотрит на тех, кто общается не с теми, с кем он одобряет, — прокомментировала Гермиона, даже не оборачиваясь. — Не обращай внимания. Малфой — это ходячее пособие по тому, как не надо жить. Если он начнёт тебя донимать из-за нас, скажи мне. У меня есть несколько заклинаний, которые даже Снейп не сможет отследить. Вивьен улыбнулась, чувствуя, что нашла не просто знакомых, а потенциальных подруг. — Я ценю это, — сказала она. — Но, думаю, я справлюсь с Малфоем сама. В конце концов, я Делакур. Мы умеем ставить на место наглых мужчин. Джинни и Гермиона переглянулись и одобрительно хмыкнули. — Кажется, мы поладим, — заключила Джинни, поднимая свою чашку с тыквенным соком в шутливом тосте. Вивьен подняла свою чашку с кофе в ответ. — Похоже на то. Так прошло её первое утро в Хогвартсе. Вечером, возвращаясь в подземелья, она всё ещё чувствовала тепло от этого разговора — простое, человеческое тепло, которого ей так не хватало в холодных залах Шармбатона и, в не менее холодной, гостиной Слизерина. Возможно, этот год не будет таким ужасным, как она боялась. Возможно.
