В этом районе нет места радужным петухам, они здесь чужие. И в Кванджун ясно дают понять, кто здесь кто.
Гул двигателей «Air Korea» работал как белый шум, убаюкивая пассажиров ночного рейса «Токио — Сеул». В салоне эконом-класса царил приглушенный полумрак, прерываемый лишь синим светом индикаторов и редким позвякиванием льда в стаканах.
Ким Тэхён прижался лбом к холодному стеклу иллюминатора. Внизу, под крылом самолета, расстилался бескрайний океан, черный и пугающий, как и его собственное будущее. В свои двадцать лет он выглядел как ожившее произведение искусства: мягкие черты лица, длинные ресницы, которые сейчас подрагивали от усталости, и каштановые кудри, спадающие на глаза. На нем был объемный кашемировый свитер, в котором он казался еще более хрупким и беззащитным.
— Снова завис? — тихий голос рядом заставил его вздрогнуть.
Пак Чимин, сидевший в соседнем кресле, протянул ему стакан воды. Чимин был старше на год и выглядел чуть более собранным. Его светлые волосы были аккуратно уложены, а во взгляде читалась решимость, за которой он тщательно скрывал собственную тревогу.
— Просто думаю... — Тэхён принял воду, его пальцы слегка коснулись руки друга. — Правильно ли мы поступили, Чим? В Токио было безопасно. Здесь у нас была жизнь. А там... Там район, о котором даже в интернете пишут с опаской.
Чимин тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.
— В Токио мы были чужими, Тэ. А в Корее — мы дома. Да, район «Кванджун» не самое гостеприимное место в Сеуле, но там квартира твоей бабушки. Это старт. Мы не можем вечно бегать.
— Говорят, там свои законы, — прошептал Тэхён, глядя на свое отражение в стекле. — Говорят, там правят те, кто не прощает слабости. И уж точно не прощает таких, как мы.
Чимин накрыл ладонь Тэхёна своей, крепко сжав её.
— Для этого я и поехал с тобой. Мы не будем афишировать свою жизнь. Просто пара парней, приехавших на учебу. Мы будем осторожны.
Тэхён кивнул, но в груди всё равно щемило. Он знал, что его красота — это не только дар, но и проклятие. В таких местах, куда они направлялись, «красивый» часто означало «мишень».
Он закрыл глаза, пытаясь представить себе новую жизнь. Он видел узкие улочки, разрисованные граффити, слышал гул мотоциклов и резкие выкрики. В его воображении возник образ кого-то высокого и властного, того, кто держит в страхе весь район. Тэхён не знал его имени, не видел его лица, но чувствовал исходящую от этого образа опасность.
***
А в это время, в нескольких тысячах метров под ними, в одном из дворов того самого района «Кванджун», было шумно.
Яркий свет уличного фонаря выхватывал из темноты группу парней, сидящих на старых бетонных блоках у гаражей. В центре, закинув ноги на капот потрепанной, но сверкающей чистотой черной машины, сидел Чон Чонгук.
Ему было двадцать три, и он был богом этого бетонного хаоса. Черная кожаная куртка, тяжелые ботинки, дерзкий взгляд темных глаз, в которых горел огонь самоуверенности. Он только что закончил рассказывать какую-то историю, и его громкий, заливистый смех разлетался по двору.
— Слышь, Гук, — подал голос Мин Юнги, сидевший рядом и лениво подбрасывающий в руке зажигалку. Юнги был его тенью, его правой рукой и единственным человеком, которому Чонгук доверял как самому себе. — Говорят, в сорок вторую квартиру завтра заезжают. Из Японии кто-то.
Чонгук перестал смеяться и сплюнул на землю, поморщившись.
— Из Японии? Очередные неженки с накрашенными ногтями? Терпеть не могу таких. Наш район — для мужиков, а не для столичных кукол.
Юнги хмыкнул, его лицо в тени казалось непроницаемым.
— Посмотрим. Главное, чтобы не оказались из этих... — он неопределенно повел рукой, — радужных. А то ты же знаешь, пацаны таких быстро на место поставят.
Чонгук хищно улыбнулся, выпрямляясь и разминая шею.
— В моем районе таким места нет, Юн. Если кто-то решит притащить сюда свою грязь — я лично вышвырну их за черту города. Пусть только попробуют.
Он взглянул на ночное небо, по которому медленно полз едва заметный след от самолета.
— Здесь мы дышим свободой. И никто не посмеет это испортить.
***
Самолет начал снижение. Тэхён почувствовал, как закладывает уши. Он снова посмотрел в окно. Огни Сеула приближались, складываясь в причудливые узоры. Где-то там, в глубине этих огней, его ждал «Кванджун». Район, который еще не знал, что его спокойствие вот-вот будет разрушено появлением двух парней, чья правда станет для местных настоящим испытанием на прочность.
— Пристегни ремень, Тэ, — мягко сказал Чимин. — Мы садимся.
Тэхён послушно щелкнул замком. Его новая жизнь начиналась прямо сейчас. И он еще не знал, что на этом районе скоро будут не просто шептать, а кричать его имя.
***
Такси медленно ползло по узким улицам Кванджуна, подпрыгивая на выбоинах. Тэхён смотрел в окно, и его сердце сжималось. После стерильного и неонового Токио этот район казался серым пятном на карте Сеула. Облупившаяся краска на стенах, спутанные клубки проводов над головой и бесконечные ряды невысоких кирпичных домов, прижатых друг к другу, как старые враги.
— Приехали, — буркнул таксист, выгружая чемоданы прямо на пыльный тротуар. — С вас пятнадцать тысяч вон. И советую здесь на ночь глядя не гулять, ребята.
Тэхён и Чимин остались стоять посреди улицы с горой чемоданов Louis Vuitton, которые смотрелись здесь как инопланетные артефакты.
— Ну... — Чимин попытался бодро улыбнуться, поправляя лямку своего рюкзака. — Зато архитектура... аутентичная?
— Аутентичная свалка, — тихо отозвался Тэхён, оглядываясь.
Они начали перетаскивать вещи к подъезду старой пятиэтажки. Тэхён тащил огромный чемодан, его тонкие пальцы побелели от напряжения, а на лбу выступила испарина. Его светлые, почти медовые волосы растрепались, а нежно-розовые губы были капризно сжаты.
В десяти метрах от них, у входа в круглосуточный магазинчик «GS25», на пластиковых стульях расположилась «элита» района.
Чонгук лениво потягивал колу зеро из банки, закинув ногу на колено. На нем были черные джинсы и майка, открывающая татуировки на правой руке. Его взгляд, тяжелый и сканирующий, мгновенно выхватил две фигуры у подъезда.
— Юн, глянь, — Чонгук кивнул в сторону парней. — Шоу началось. Похоже, наши «японцы» прибыли.
Юнги, сидевший рядом в безразмерном худи, прищурился. Его взгляд на секунду задержался на Чимине, который как раз пытался поднять тяжелую сумку, забавно прикусив губу.
— Красиво живут, — сухо заметил Юнги. — Чемоданы стоят больше, чем моя почка.
Чонгук хмыкнул, чувствуя, как внутри закипает странное раздражение. Тот, что повыше — Каштановый — выглядел слишком...
идеально по-пидорски. Слишком изящно для этого грязного места. В голове Чонгука мгновенно сработал триггер:
«Не наш. Слишком сладкий. Противно приторный».
— Пойдем, поприветствуем соседей, — Чонгук поднялся, его походка была хищной, уверенной. Он чувствовал себя хозяином, который идет осматривать новую партию скота.
Юнги нехотя встал следом.
Тэхён как раз пытался втащить чемодан на высокую ступеньку подъезда, когда перед ним выросла тень. Он поднял голову и замер.
Перед ним стоял парень, от которого буквально за версту веяло опасностью и какой-то первобытной силой. Темные глаза Чонгука смотрели с нескрываемой насмешкой, скользя по лицу Тэхёна, задерживаясь на его длинных ресницах, изящной шее, губах.
— Помочь, господа? — голос Чонгука был низким, с отчетливой хрипотцой. — Или боитесь ноготки сломать?
Тэхён выпрямился. Несмотря на хрупкость, в его взгляде не было страха — только ледяное достоинство. Он привык к вниманию, но такое агрессивное «приветствие» вызвало у него лишь брезгливость.
— Я справлюсь сам, — холодно ответил Тэхён, переходя на безупречный корейский, хотя легкий акцент всё же проскальзывал. — И мы здесь не господа,а такие же как и все.
Чонгук сделал шаг вперед, вторгаясь в личное пространство Тэхёна. Тот почувствовал запах табака, дорогого парфюма и чего-то острого, мужского.
— Слышь, ты, — Чонгук наклонился к самому уху Тэхёна, понизив голос до шепота, от которого у того по спине пробежал холодок. — В этом районе лучше быть потише. Здесь не любят таких слащавых. Вы здесь никто, и звать вас - никак. Понял меня?
Юнги тем временем подошел к Чимину. Тот замер с сумкой в руках, глядя на Юнги снизу вверх.
— Вы из Токио? — коротко спросил Юнги. Его голос был спокойным, но в нем слышалась та же сталь, что и у Чонгука.
— Да, — Чимин старался звучать уверенно. — Мы приехали учиться. Есть проблемы?
Юнги лишь мазнул взглядом по его пухлым губам и светлым волосам, после чего едва заметно ухмыльнулся.
— Проблемы здесь начинаются тогда, когда люди забывают, где их место. Советую не забывать.
Чонгук тем временем пнул брендовый чемодан Тэхёна и тот с грохотом полетел в заранее открытую дверь подъезда.
— Добро пожаловать в ад,японцы, — бросил он через плечо, разворачиваясь и уходя к своим парням.
Тэхён смотрел ему в спину, его щеки горели от возмущения.
— Наглый придурок, — прошептал он, когда Чонгук отошел достаточно далеко.
— Тэхён, пойдем быстрее, — Чимин схватил друга за руку. — Нам нужно зайти внутрь. Они мне не нравятся.
Они быстро зашли в подъезд, захлопнув тяжелую железную дверь.
Снаружи Чонгук снова сел на свое место, но кола уже не казалась такой вкусной. Его бесило то, как Тэхён на него посмотрел. Без обожания как все **пидорасы**, без страха, как на пустое место.
— Юн, — Чонгук сжал жестяную банку так, что она жалобно хрустнула. — Надо будет присмотреться к этим двоим. Что-то мне подсказывает, они здесь надолго не задержатся.
Юнги ничего не ответил, он лишь смотрел на окно второго этажа, где только что зажегся свет. В его голове почему-то застрял образ невысокого блондина с испуганными, но дерзкими глазами.
Район Кванджун начал свой шепот. И этот шепот обещал превратиться в крик.
***
В квартире на втором этаже было пыльно и пахло старыми газетами. Тэхён стоял посреди маленькой гостиной, не решаясь даже снять пальто. Обстановка была спартанской: старый диван, накрытый выцветшим пледом, низкий столик и узкое окно, выходящее прямо на ту самую площадку, где они только что встретили «хозяев» района.
— Тэ, всё нормально, — Чимин тяжело опустил сумки на пол и подошёл к другу, кладя руку ему на плечо. — Это просто первая встреча. Они всегда такие — метят территорию.
— Ты глаза его видел, Чим? — Тэхён обернулся, его голос слегка дрожал. — В них столько агрессии. Он посмотрел на меня так, будто я — какая-то ошибка, которую нужно немедленно стереть. Если узнают, что мы из **этих** нам жизнь малиной не покажется.
Чимин вздохнул, подходя к окну и осторожно отодвигая засаленную тюль.
— Они всё ещё там. Сидят, курят. Тот, что поменьше, не услышал как зовут. Он какой-то странный. Не такой шумный, как этот идиот-гея ненавитник, но от него мурашки по коже ещё сильнее.
Тэхён подошёл и встал рядом, выглядывая из-за плеча друга.
Внизу, в круге тусклого света от фонаря, Чонгук что-то эмоционально доказывал своим дружкам, активно жестикулируя. Один из парней — какой-то долговязый тип — заржал и что-то выкрикнул, указывая пальцем на их окно. Чонгук резко обернулся, и Тэхёну показалось, что их взгляды встретились сквозь стекло и тьму. Он тут же отпрянул, задергивая штору.
— Нам нужно быть очень тихими, — прошептал Тэхён. — Никаких лишних движений. Учёба — дом. Дом — учёба.
***
Тем временем внизу обстановка накалялась.
— Слышь, Гук, да чё ты завёлся? — заржал Хосок, один из местных парней. — Ну заехали два смазливых пацана. Может, они нормальные? Хотя тот, что со светлыми волосами, реально как из дорамы сбежал. На лицо все признаки пидорства, да, Юн?
Юнги, который до этого молча курил, медленно повернул голову. Его взгляд был ледяным.
— Ты, ебало-то завали — или я тебе его сам зашью, — спокойно произнёс он.
Парни притихли. Юнги редко угрожал, но если делал это — шутки заканчивались.
— Да ладно тебе, — проворчал Хосок, отходя на шаг. — Чё вы такие дёрганые сегодня?
Чонгук резко поднялся, отбрасывая пустую банку в сторону. Она с грохотом ударилась о мусорный бак, эхо разлетелось по всему двору.
— Потому что бесят, — отрезал он. — Припёрлись сюда со своим манерами. Видал его сумку? Она стоит больше, чем тачка моя, Хо. Такие, как они, приносят только проблемы. Они здесь чужие.
Чонгук посмотрел на тёмное окно второго этажа. Внутри него кипело необъяснимое чувство. Это была не просто неприязнь. Это было какое-то инстинктивное, животное раздражение. Тэхён выглядел так, будто его никогда не били, никогда не предавали, будто он вырос в теплице среди орхидей. И Чонгуку до зуда в кулаках хотелось сломать эту идеальную картинку.
— Гомофоб ты, Гук, до мозга костей, — хмыкнул кто-то из толпы. — Боишься, что они тебя своей «радугой» заразят?
Чонгук молниеносно сократил дистанцию, хватая парня за грудки и прижимая к кирпичной стене магазина.
— Ещё одно слово про это — и ты будешь жрать через трубочку, понял? Я презираю эту грязь. И если окажется, что эти двое из
таких — они не просто уедут отсюда. Они убегут, теряя свои брендовые шмотки по дороге.
Он оттолкнул парня и кивнул Юнги.
— Погнали. Завтра тяжёлый день. Надо встретить этих «японцев» утром, когда они соберутся в универ. Хочу посмотреть, как они будут выглядеть после первой ночи в нашем клоповнике.
Юнги молча кивнул, бросая окурок на асфальт и затаптывая его носком кроссовка. Он ещё раз посмотрел на окно, где только что шевелилась занавеска. Он не был таким ярым ненавистником, как Чонгук, но правила района знал чётко: «Будь как все или исчезни».
Район Кванджун засыпал, но этот сон был чутким. В воздухе пахло грозой, которая собиралась разразиться между теми, кто привык бить, и теми, кто привык просто чувствовать.
