Серебро в темноте

Ужин под предводительством Мюррея обычно превращался в хаотичную лекцию о заговорах, но сегодня даже его энтузиазм разбивался о тяжелое молчание, повисшее над столом. Мюррей с гордостью расставил тарелки, демонстрируя свои кулинарные изыски, но ребята лишь вяло ковырялись в еде. Оди чувствовала, как внутри всё натянуто, словно струна. Она ловила на себе обеспокоенный взгляд Майка и задумчивый, почти пронзительный взгляд Уилла. Тайное мгновение на катке не осталось незамеченным, и она знала: как только тарелки опустеют, ей придется объяснять, что это была за вспышка энергии и какую цену за это придется заплатить. Страх того, что лаборатория или «папа» могут снова выйти на её след из-за этого крошечного всплеска, ледяным комом стоял в горле. Тишину прервал резкий стук вилки о край тарелки. Джойс, обменявшись быстрым взглядом с Мюрреем, прочистила горло. — Ребята, нам нужно кое-что сказать, — начала она, и её голос звучал непривычно напряженно. — Завтра мы с Мюрреем уезжаем. Это... срочная командировка. На Аляску. Майк замер с поднесенным ко рту стаканом воды. Уилл медленно поднял глаза на мать. — На Аляску? — переспросил он, и в его голосе прозвучало явное недоверие. — Сейчас? — Это важно, Уилл, — быстро добавил Мюррей, вклиниваясь в разговор с серьезным лицом — Вы остаетесь под присмотром Джонатана. Никаких вечеринок и никаких... — женщина выразительно посмотрел на Майка и Оди, — лишних передвижений по городу или по дому, — её взгляд задержался на Майке чуть дольше, чем того требовали приличия. В этом взгляде не было злобы, лишь материнская проницательность и мягкое предостережение. Майк и Оди одновременно замерли. В голове у обоих, словно кадры из кинофильма, вспыхнули воспоминания о прошлой ночи: приглушённый свет, шёпот, обжигающая близость их тел под мягким одеялом, подсобка развлекательного центра, мягкость чужих губ и то самое обещание, которое они дали друг другу. Краска мгновенно залила их лица — от щек до самых кончиков ушей. Майк поспешно уткнулся в свою тарелку, начав с особым усердием изучать в ней кусочки лежащего пюре, а Оди неожиданно проявила небывалый интерес к узорам на столовой скатерти. Мюррей, который до этого момента увлеченно рассказывал о «логистических сложностях» Аляски, внезапно замолк. Мужчина прищурился, поправил очки и, словно рентгеновский аппарат, начал медленно сканировать ребят. Его взгляд переходил с пунцового Майка на смущенную, чрезмерно сосредоточенную на узорах Оди и обратно. — Ооо-о-хо-хо... — протянул Мюррей, и в его голосе послышались те самые нотки, которые не предвещали ничего хорошего для тех, кто пытался что-то скрыть. — Джойс, ты это видишь? В воздухе так много электричества, что я боюсь, как бы не перегорел тостер. Мужчина откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и лукаво улыбнулся. — Знаете, я всегда говорил, что гормоны — это самая нестабильная переменная в любой системе. Но вы двое... вы прямо-таки вышли на новый уровень. Как-то вы подозрительно быстро повзрослели за одни сутки. — Мюррей, — предостерегающе произнесла Джойс, но он лишь отмахнулся. — Нет-нет, Джойс, это же очевидно! Посмотри на их лица. Вчера это были дети, которые лишь за ручку держались, а сегодня... — он сделал многозначительную паузу, впиваясь взглядом в Майка. — Сегодня я вижу двух людей, у которых появились очень общие и очень... взрослые секреты. Майк услышав сказанное мужчиной казалось слегка побледнел, а Оди ещё сильнее сгорбилась в попытке спрятать свое горящее от смущения лицо. — Я просто хочу сказать, —продолжил Мюррей внезапно понизив голос, и его тон стал необычайно серьезным, несмотря на ехидную улыбку. — Что всё уже куда серьезней. Глубина вашей... хм, привязанности... теперь видна невооруженным глазом. И когда связь становится настолько необъятной, она накладывает ответственность. Особенно здесь и сейчас. Мужчина сделал акцент на слове «сейчас», намекая на то, что их близость — это не просто подростковый роман, а уже нечто намного большее. И что он, Мюррей Бауман, прекрасно понимает, какую черту они переступили. За столом воцарилась тишина. Уилл продолжал сосредоточенно изучать содержимое своей тарелки, стараясь стать как можно незаметнее, в то время как Джонатан лишь бросал короткие, понимающий взгляд на Майка, осознавая что когда-то и сам побывал в похожей ситуацией с Нэнси. Тишина, последовавшая за тирадой Мюррея в какой-то момент стала почти настолько осязаемой, что Джойс, которая поначалу хотела осадить Мюррея за его бестактность, вдруг замерла. Женщина внимательно перевела взгляд с пунцового Майка на Оди, которая сидела, низко-низко опустив голову, однако по прежнему не отпуская руку парня под столом. Как мать, как женщина, которая сама прошла через огонь и воду, Джойс вдруг увидела всё. Это не была обычная неловкость подростков, которых застукали за невинным поцелуем. На их лицах отразилось нечто иное — глубокое, осознанное и пугающе взрослое «попадание». Она почувствовала, как внутри всё на мгновение похолодело. Её маленькая девочка, её Джейн, и этот мальчишка, который всегда казался ей просто верным другом... они перешагнули грань, к которой, как ей казалось, им предстояло идти еще годы. Джойс отложила приборы. Её руки слегка дрожали, но она сцепила их в замок и глубоко вздохнула, стараясь сохранить голос спокойным, хотя в груди всё ещё клокотало от шока. — Джонатан, Уилл будьте добры, помогите Мюррею с вещами в гараже, — тихо, но не терпящим возражений тоном произнесла она. — Но я еще не доел свой... — начал было Мюррей, однако встретившись с глазами Джойс, в которых сейчас горел настоящий пожар, тут же осекся. — Понял. Гараж. Вещи. Идем, Джонатан. Когда мужчина с ребятами вышли, Джойс осталась за столом с Майком и Оди. Она долго молчала, глядя на них, и это молчание было тяжелее любых слов. — Майк... Джейн... — наконец произнесла она. Её голос чуть дрогнул. — Я всегда хотела, чтобы вы доверяли друг другу. И я знала, что ваша связь... она особенная. Женщина сделала паузу, подбирая слова, хотя в голове пульсировала только одна мысль: «Неужели это уже случилось?». — Но я хочу, чтобы вы понимали, — продолжила Джойс, стараясь не сорваться на менторский тон, несмотря на охватившее её остолбенение. — Мир, в котором мы живем, сейчас слишком опасен. То, что вы... — она на мгновение замялась, подбирая эвфемизм, — то, как вы стали близки, накладывает на вас огромную ответственность. Это больше не игра в «рации» и не детские свидания. - Она перевела взгляд на Майка, и в её глазах промелькнула сталь. — Майк, я доверяю тебе, но я надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты отвечаешь не только за её улыбку и слезы, но и за её безопасность. В том числе безопасность как женщины. Вы стали... единым целым. И если один из вас сделает неосторожный шаг, это ударит по обоим. Джойс видела, как Майк в миг стал серьезным, отбросив всю неловкость и смещение прочь. Он выпрямился и не несмотря на покоившийся до сих пор румянец на своих щеках, встретил её взгляд с той самой взрослой решимостью, которую она видела ранее только у взрослых. — Я знаю, Джойс, — негромко ответил он. — Я всё понимаю. И я никогда не причиню ей вреда. Я всегда буду рядом! Джойс прикрыла глаза на секунду, пытаясь осознать, как же эти дети быстро выросли. Конечно, она все ещё была ошарашена, её материнское сердце требовало протестовать, но, глядя на то, как Оди прижалась плечом к Майку, она поняла: слова здесь уже бессильны. Грань пройдена, и теперь ей остается только надеяться, что эта необъятная любовь станет для них защитой, а не ахиллесовой пятой. — Ладно, — выдохнула она, поднимаясь из-за стола. — Посуда на вас. И... пожалуйста. Просто будьте осторожны. Друг с другом и с тем, что вы теперь делите. Когда Джойс вышла из кухни, её шаги эхом отдавались в коридоре, пока не стихли совсем. На кухне воцарилась такая пустота, что слышно было только натужное гудение холодильника. Майк и Оди сидели неподвижно, всё ещё сжимая руки под столом, будто это было единственным, что удерживало их на плаву в этом океане неловкости. Неожиданно появившееся Джонатан в проходе их кухни первым нарушил возникшие оцепенение. Он подошел к столу, собрал несколько пустых тарелок и, проходя мимо Майка, ободряюще сжал его плечо. В этом жесте не было насмешки — только мужская солидарность и безмолвное: «Добро пожаловать во взрослую жизнь, парень». Майк шумно выдохнул, уронив голову на свободную руку. — Боже... — прошептал он. — Я думал, Мюррей начнёт чертить схемы наших гормональных всплесков прямо на скатерти. Оди робко улыбнулась, хотя её сердце всё ещё колотилось о рёбра. Она повернулась к нему, и в её глазах, несмотря на пережитый стыд, светилась та самая мягкая решимость. — Они знают, — тихо сказала она. — Джойс, Мюррей, Джонатан и даже Уилл... он тоже знает. — Да, — Майк поднял голову и посмотрел на неё, нежно убирая выбившуюся прядь ей за ухо. — Теперь все знают. Из плюсов: больше никаких секретов внутри этого дома. - Хохотнул Майк. - Это... пугающе, но в то же время как будто стало легче дышать, правда? Оди кивнула. Она чувствовала, что предостережение Джойс «быть осторожными» касалось не только безопасности от внешних врагов. И об этом им двоим все ещё предстояло поговорить. Майк встал и потянул её на себя, заключая в крепкие объятия прямо посреди не убранной кухни. — Мы будем осторожны, — пообещал он ей в макушку. — Но я не жалею. Ни об одной секунде. Они стояли так минуту, просто наслаждаясь тем, что буря миновала, а правда, какой бы ошарашивающей она ни была для взрослых, наконец-то вышла на свет. Впереди была неизвестность, поездка Джойс на Аляску и неминуемые разговоры о вернувшихся силах, но прямо сейчас, среди грязных тарелок и запаха специй Мюррея, они были просто Майком и Джейн. Теми, кто перешагнул черту и нашёл там друг друга.