Громкая любовь в тени ненависти

      Из-за постоянных репетиций время проносится как один миг. До премии остаётся каких-то три дня. Как раз доходит момент и до интервью. В новых, сиющих опрятностью и элегантностью костюмах оба певца разместились на стульях рядом с интервьюером напротив нацеленой камеры. Но это, конечно, уже привычно. — Всех фанатов наверняка интересует вопрос: как так получилось, что вы записали совместный трек? Ведь известно, что между вами двумя постоянно возникали конфликты и вы буквально враждовали. Что поменяло ваше отношение друг к другу и сподвигло на такой шаг?       Парни переглянулись. Забавно. — Ну... что ж, — Чимин облизнул пухлые губы, в небольшой замок сжав ладони. — Чонгук-ши очень талантливый. Не заметить это практически невозможно, наверное, это и есть главная причина, почему мы решили сделать коллаб. Наши фанаты очень ждали этого, насколько я знаю, и мы рады порадовать их совместной работой, которая вот-вот увидит свет. Всего три дня, не так ли, Чонгук-ши?       Как хорошо играет, даже не придерёшься. Они знали, что этот вопрос точно прозвучит, поэтому даже заранее продумали, что сказать, чтобы зрителям зашло. — Да-да, я могу сказать, что не оценить мастерство Чимина-сонбэ по достоинству так же нереально. И мы, немного подумав, решили «А зачем враждовать, и почему бы не соединить наши преимущества в одном номере?». Так и появилась идея сотрудничества. И, дорогие фанаты, ждать осталось совсем недолго. Ваше ожидание оправдается! — фирменная лучезарная улыбка Чонгука не может не засветиться в конце. — Именно! — Чимин засмеялся и показал милый жест в камеру, подмигивая, получается, всем фанатам, которые увидят это интервью. — Я уверен, что вы полюбите наше выступление, к которому мы так усердно готовимся. А сейчас, наверное, мы можем перейти к следующему вопросу, не так ли? — Конечно. Следующий и последний на сегодня вопрос: планируете ли вы в будущем снова поработать вместе? — Ха, загадывать не стоит. Однако если в этот раз всё получится как надо, то... возможно когда-либо мы захотим повторить что-то подобное, — отвечает Чон, придумывая на ходу. Ага, конечно, глаза бы этого Пака не видели после их выступления. — Он прав. Не стоит загадывать, — Чимин только с кивком бросает фразу, стараясь обойтись без усмешек.       Какая ещё новая общая работа? Смешно. Лишь бы после этой не поубивать друг друга. Но интервью выходит хорошим. Очень хорошим. Конечно, может быть, фансервиса было мало: касаний, улыбок, взглядов. Негде брать слухи об отношениях фанатам, которые хотят видеть пару вместе. Но не это главное. После записи парни, покинув студию, даже на шаг ближе не хотели подходить друг к другу. Но такого сильного и открытого раздражения между собой уже не показывали.       Теперь осталось подождать ещё три дня. Перед самой премией был генеральный прогон. Настраивалась аппаратура, микрофоны, снова и снова отрабатывалась хореография и другие важные детали. Костюмы уже находились в специальных чехлах, чтобы ничего с ними не случилось. Нужно лишь ждать. Последняя репетиция прошла без особых проишествий. Чон, как ни странно, снова жалел колени Чимина. Главное, чтобы на выступлении не было так, что всю “нерастраченную энергию” он выплеснет за раз.       Наконец день мероприятия наступил. Чимин и Чонгук, как уже говорилось раньше, в течение премии выступали и сольно, но их общий перфоманс значился в самом конце, потому что в середину созданного списка, например, его внести не получилось. Оба айдола также были номинированы на несколько наград: лучшего соло-артиста, лучшую песню и ряд других. Покончив с одиночными номерами, Пак и Чон расположились в одном ряду с другими артистами. Пока на них совершенно другие костюмы, но вскоре, когда наступит время, придётся сменить их снова на более открытые и вызывающие.       Лёгкое волнение присутствует, когда на сцену выходят актёры и актрисы, объявляющие победителей в номинациях. Собравшихся исполнителей ждёт несколько часов пребывания в огромном шумном зале, но это привычная атмосфера. Чимин и Чонгук не разговаривают. Однако, когда оператор берёт их в кадр, оба приветливо улыбаются в камеру и друг другу, машут руками. Фу, аж скулы сводит от приторности и отвращения в такой момент. — Они не отстанут... — выдыхает Пак, то ли под нос бормоча, то ли обращаясь к Чонгуку. Хочется пить. Но вот проблемка есть... Бутылки, что ставятся для айдолов, находятся со стороны Чона. Но с ним говорить особо не хочется, а уж тем более что-то просить у него. Потому Чимин, наклонившись, чуть ли не укладывается на ноги партнёра по шоу-бизнесу, потянувшись к бутылке. — Язык отсохнет воды попросить? — сразу звучит голос Чонгука рядом с его ухом. — Нет, надо обязательно мне штаны мять. — Заткнись, — шикает тихо парень. — От тебя всё равно ничего, кроме издёвок, не дождёшься, — давит он сильнее, продолжая тянуться. Ну вот же, буквально пару сантиметров!       Чонгук как-то странно охает, но вытягивает руку и захватывает бутылку, вскоре всовывая её в руку Чимина. — На, и слазь с меня, кретин. — Я ещё и кретин? Знаешь что, придурок?! — буркнул Пак, хотя, услышав этот «ох», прикусил губы и вовремя замолчал. Со сцены же послышалось что-то об очередной номинации. Новички. Сейчас будет их выход.       Отпихнув парня куда подальше, Чонгук выпрямился. Вручение наград продолжает идти вперемешку с выступлениями. И, конечно, им волноваться особо нечего, потому что большая часть номинаций, в которых оба участвуют, стоит до совместного номера. Они и переодеться успеют, и даже смогут танец разок повторить.       Чимин бросает несколько колких обращений в сторону Чона, отсаживается и открывает бутылку. Почему-то сейчас это ощущается неприятнее, чем в другие разы. Ну и ладно, абсолютно плевать. Он игнорирует свои чувства. А на сцену тем временем уже выходят победители, набравшие больше всего голосов. Это группа из пяти талантливых ребят, которые упорно трудились, чтобы заполучить звание “новичков года”. После награждения последуют два номера, после чего премия продолжится.       Естественно, несколько из номинаций забрали и Пак, и Чон. Однако они даже не поздравляли друг друга: конкуренты и враги есть конкуренты и враги. Теперь оставалось только дожидаться момента их выступления. Ещё минут через двадцать они отправились переодеваться и поправлять макияж для своего номера, что будет завершающим и подведёт итог всего мероприятия. Нужно упомянуть, что Чонгук всё-таки забрал больше наград. До и после их выступления будет ещё четыре главные номинации: две групповых и две соло. За лучшие песни и альбомы. Стоит ждать.       В своей гримёрной парни переодеваются неспешно. У них достаточно времени. Плавно костюмы сменяются другими. Не менее красивыми, но более открытыми. Единственное что... — У тебя получается застегнуть цепь? — слышится недовольный голос Чимина. — А что, у кого-то ручки не из того места растут, что не могут справиться с простой задачей? — язвит Чон, поправляя край чёрного кроп-топа с длинными рукавами, что немного открывал живот. — Ясно, — бросает с открытым раздражением Пак, уже, честно говоря, испытывая усталость от такой манеры общения. Сам, значит, справится. Жаль, что Тэхён где-то далеко сейчас, ну ничего.       Но всё-таки застегнуть цепь-портупею, идущую через всё тело, не получается. Чимин уже дышит громче, раздражается сильнее, однако пытается. Лучше бы застёжка находилась спереди; было бы меньше проблем. — Дай сюда, — Чонгук двигается ближе и перехватывает цепочку, довольно оперативно её застегивая. Ничего не сказав больше, отходит в сторону, чтобы снова взглянуть на себя в зеркало. Он слегка поправляет выбившуюся прядку мятных волос и довольно улыбается. Красавчик. — Ну? И где же твои обращения? «Криворукий», там, или ещё что? — Чимин выдыхает, поворачиваясь к парню лицом. Работа Пака над собой также довольно заметна. Подтянутое тело, пресс... Парень тоже хорош собой. — А ты и так знаешь, что ты криворукий, зачем мне повторяться и время тратить? — хмыкает в ответ Гук. — Заткнуть бы тебя на очень долгое время, — шикает же в ответ Чимин. — Думаю, хореография смотрелась бы ещё лучше, будь ты с кляпом во рту. Не издавал бы ни звука. — Мм, а ты попробуй заткни меня, — провоцирует Чон, разворачиваясь и опираясь ладонями о столик. — Умный такой, сам себе засунь что в рот, чтобы я тебя больше не слышал. — Думаешь, мне не хватит сил заткнуть тебя? — и Чимин ближе к Чонгуку подходит, так и не надев пиджака, что должен закрыть тело хотя бы процентов на сорок. — Слышать меня не хочешь? Так, может, сам и заткнешь? — Ты, видимо, только бросаться словами и умеешь, — гордо поднимает голову Чон, смотря прямо в глаза напротив, — раз перекладываешь на других, а сам справиться не можешь. — Ты заебал, — уже открыто совершенно возмущается Пак, на откровенные фразы переходит и пихает Чонгука в плечо, зажимая то своей небольшой ладонью. И оказывается ещё ближе. — Хватит. Издеваться.       В глазах его ненависть, усталость и какая-то грусть. Он правда устал от того, что ему приходится быть бок о бок с этим человеком. Целый грёбаный месяц прошёл, словно в аду. Но вместо того, чтобы послать, Чимин смотрит на Чона, пыхтит, а после резко подаётся к его лицу и целует.       Чонгук вздрагивает с удивлённым мычанием. Что ж... на ветер слов Пак всё-таки не бросает, заткнул так заткнул, ведь он ожидал чего угодно, но точно не этого. Парень одной рукой упирается в грудь Чимина, пытаясь его оттолкнуть. Но сразу под ладонью чувствуются тёплая кожа и сильные мышцы. Неосознанно пальцы едва сжимаются. Совсем тихо выдыхая, Чимин выгибается. Его поцелуй, что заткнул Гука с концами, стал ещё более глубоким и напористым, более цепким. Руки переместились на бёдра, чуть выше скользнув и вновь на место, сжали. Такие они сильные и мощные. Господи.       Подняв ладонь, что была на груди, вверх, Чон цепляется за чужое плечо. Сам же подаётся чуть вперёд, не отстаёт в поцелуе. Он мечется между тем, чтобы всё-таки отпихнуть от себя Пака и возмутиться, какого хрена тот вообще вытворяет, и между тем, чтобы прижаться к нему ближе и облапать. Почему второй вариант вообще в его голове существует? И почему сейчас, чёрт возьми, он исполняет именно его? Со стороны Чимина слышатся тихие томные выдохи, пока он, отстраняясь, воздуха набирает и снова целует. Руки же перемещаются с бёдер на талию. И так по-собственнически сжимают её, будто Чон только Паку принадлежит и никому больше.       Дыхание сбивается у обоих. Поцелуй становится более влажным, пока Чимин все соки выжимает из Чонгука, тянет его к небольшому дивану позади. Несмотря на такие неожиданные, необдуманные и горячие действия, Пак так же пытается понять, что же, мать твою, происходит сейчас. Но эти мысли не мешают ему оказаться на диване и посадить Чонгука на свои бёдра. Опуская руку вниз, Чон хватается за цепь – единственное, что сейчас было на торсе Чимина – и тянет за неё на себя. При этом ещё более напористо целует, хотя, кажется, куда уж ещё.       Лучше бы и Чонгуку снять свою верхнюю вещицу. Есть огромный шанс запачкать её слюной, что сейчас так активно течёт по подбородкам парней, которые меры не знают. Оба задыхаются от нехватки воздуха и оба от этого заводятся. Одна же из ладоней Пака ложится на чужую ягодицу сквозь одежду, сжимает и шлёпает. Чон – настолько вредная детка, что наказать хочется.       Чонгук снова мычит, однако гораздо более развязно, ёрзает на Чимине. Совсем не понимает, как вообще так вышло, что сейчас он сидит на бёдрах Пака, и тот его так откровенно лапает. Топ, что закрывал всё самое интересное, съезжает выше; красивое тело Чона обнажается, Пак тянется к плечам, чтобы плавно стянуть часть костюма и убрать в сторону. Пухлые губы же перемещаются на шею. И главное здесь – это не оставить засос или укус. Нужно держать себя в руках, иначе вновь пойдут слухи о том, что айдолы, оказываются, встречаются. Ужасно.       Они ни разу не проронили ни слова за это время. Чонгук дышит загнанно, выгибается в руках Чимина и жмурится чуть. Неимоверно кружится голова, а тело горит. Кажется, оба смирились с этим странным порывом и погрузилась в омут с головой. Лучше без слов, однозначно. Это либо всё испортит, либо... испортит. Может, хотя бы не сейчас, когда их прелюдия только начинается.       Пак целует с осторожностью, но аккуратные укусы не может не оставить, чтобы хоть как-то заставить Чона дрожать ещё сильнее, пока руки гуляют по его обнажённому телу, вдавливают цепочку в кожу. Охватывает жар и лёгкое возбуждение. Чонгук льнёт ближе, тоже старается дотронуться и прижаться посильнее, получить больше касаний. Какая нуждающаяся детка, кто бы мог подумать. — Расстегни штаны, — следует некий указ от Чимина, одна из ладоней которого снова укладывается на бёдра Чона, сжимая. — И приспусти их немного... Чонгук-и.       Снова шумный выдох со стороны Чонгука. Он бы хотел возмутиться, съязвить опять, однако вместо этого опустил руку и расстегнул пуговицу с ширинкой, потянув вещь с бёдер ниже. — Вот так, детка, — усмехается Пак, который не может удержаться от комментариев. — Запусти туда руку, — следует ещё одна команда или же просьба, — и потрогай себя, малыш.       Щёки Чона заметно краснеют даже под слоем косметики. Но парень, будто как завороженный, послушно опускает ладонь на пах, едва сжимает пальцы. Тихий стон слетает с его губ следом. — Прекрасно... — Чимин произносит на выдохе, цепляет пальцами подбородок Чонгука и одним резким движением тянет к себе ближе, давая губам практически коснуться. Но нет. Он опаляет их дыханием тёплым, дышит томно и тихо, облизываясь. — Хорошо тебе, ха? — шепчет. — Забираешь сегодня всё самое лучшее, Чонгук-и. Сожми руку крепче.       Чон фыркает, и на его лице явно отражается недовольство. Врезать бы Паку по первое число, но его будто парализует на другие действия, кроме тех, о которых говорит Чимин. Поэтому пальцы смыкаются сильнее, и Чонгук снова сдавленно вздыхает прямо в губы напротив. — Ладно... извини, — усмехается Чимин и плавно целует его губы, даже одной рукой обнимает за талию. — Не мог этого не сделать, — и вновь поцелуй.       Руки Пака гуляют по горячему телу, гладят и словно пробу берут. Чонгук, кажется, здесь самый лучший. Рельефы чувствуются, сила. Так хочется. Штаны безвозвратно слазят с Чона уже мгновение спустя, и Чимин стягивает их совсем, вскоре откладывая вбок: испачкать или помять – себе дороже. Гук остаётся почти обнажённым: только бельё и болтающаяся на торсе цепь. Вновь и вновь Пак целует его. Всё его тело оставляет в невидимых следах, словно кожу смакует, покусывает затвердевшие соски, перемещается к ключицам и облизывает их. Ох, какое же удовольствие он получает, пока ладонь гладит член Чона сквозь бельё. С каждым касанием тот становится всё твёрже, хах. — Издеваешься надо мной... — шепчет еле слышно Чонгук, прогибаясь и выстанывая громче. Хоть бы никто не услышал и не зашёл к ним. Если подобное кто-то увидит, то будет скандал. — Нельзя? Что же Чонгук-и сделает? — улыбается Чимин. И нужно сказать, что в его словах нет какой-либо издёвки. Голос звучит мягко, даже как-то игриво. Только такую идиллию Пак же и прерывает, чтобы сменить позу. Ему тоже нужно снять брюки, да и... детка же любит закидывать ноги на всё, что видит? Потому местечко его прямо на диване.       Чонгук, снова дыша сбито, следит за каждым движением Чимина. Тот кладёт парня на диван и сам начинает раздеваться. Чон даже невольно сглатывает, когда видит Пака почти без одежды. Прекрасное тело. Оставшись в нижнем белье и цепи (так же, как и Гук), Чимин наклоняется и вновь укладывает ладонь на пах партнёра, пробираясь пальцами под ткань и поглаживая подушечками гладкий лобок. Заставляет вздрогнуть. — Ну же, Чонгук-и... что ты там говорил про свои ноги на мне? Помнишь? — и улыбается. — Ха, значит, ты всё-таки завидовал тому столу? — фыркает Чон, закидывая ногу выше и прижимая её к боку Чимина. — Замолчи, — сам Пак же смеётся в ответ, забавляется и снова целует. Свободной рукой подхватывает бедро Чонгука и сжимает, ещё чуть выше поднимает, сделав пробный имитированный толчок прямо по члену. От этого Чона хочется ещё сильнее.       Тот обвивает шею Чимина руками, кусается. Металлическое колечко упирается в уголок Чиминовых губ. Парень снова стонет, и еле сдерживается, чтобы звук вышел потише. Пак нависает над Чонгуком и приподнимает его чуть выше, снова шлёпая по заднице. А после ещё несколько раз, пока ладонь не сжимает одну из ягодиц, лезет под бельё и, собственно, стягивает его вниз, полностью оставляя Чона без одежды. — Чёрт... — Гук ругается и шипит, выгибаясь и прижимаясь к груди Чимина. По телу бежит холод, а также цепочки вжимаются в кожу, делая немного больно. — Хм? — облизывается Пак и целует хаотично, толкая ладонь под спину Чонгука и заставляя его выгнуться. — Так нравится? — Д-да, — приоткрывая губы и выдыхая через рот, Чон подставляет лицо под эти поцелуи. Его трясёт от касаний рук и губ, и он извивается под парнем, не зная, где найти себе место.       Кто бы мог подумать, что Пак Чимин и Чон Чонгук, ненавистники друг друга, займутся сексом прямо в личной гримёрной на небольшом диване. Удивительно. Хотя фанаты, быть может, и думали об этом. Хах. Чимин действует упрямо, напористо, пальцами нащупывает проход и давит, но не входит, кусая шею Гука. — Нет! — Чон возмущается, царапая чужое плечо. — След оставишь, не кусай. — Не хочешь, чтобы все знали, что у тебя есть личная жизнь? — рычит в шею Пак, но всё же приподнимается и смотрит на Чонгука сверху вниз. Подносит руку к его рту, играя большим пальцем с нижней губой, дёргая колечко, и после плавно вводя пару пальцев в рот.       Чон с ещё более сильным возмущением выдыхает, пытаясь прикусить пальцы Чимина. Получается не очень. Приходится подчиниться и облизнуть их. Пак строит недовольное выражение лица, скалится и едва бьёт по члену парня ладонью, зажимая головку. — Будь хорошей деткой, — шепчет он с ноткой раздражения.       Проскулив, Гук жмурится. Неприятное действие, очень, даже больновато. Он всё же умудряется назло Чимину укусить его. — Даже сейчас ты не хочешь быть менее вредным, — ворчит тихо Пак под нос, вытягивая пальцы, один из которых сейчас болит от укуса. Ладонь с члена поднимается выше, к торсу, пока мокрые пальцы другой уже стремятся к проходу, обводя тот круговым движением, фалангу вводя внутрь. Довольно плавно и неспешно.       Чонгук выгибается, стонет снова. Не очень приятное ощущение, потому что из-за прошлого действия Пака орган немного ноет. Слыша это, Чимин слегка меняет положение: садится на противоположную сторону дивана, на себя укладывает бёдра Чонгука, палец дальше толкает, свободной ладонью накрывает член. Действует куда осторожнее, нежнее, поглаживая длину, головку, лобок; бёдра гладит, вновь перемещается на орган, чуть сжимает. Чон уже очень возбуждённый, как и Чимин, член которого всё ещё под бельём. Гуку жарко, и мысли путаются. Пальцы Пака в нём – и это ощущается странно, но в то же время хорошо. — Тебе, нгх... нравится это? — Что именно? — глядит на Чона Чимин, потираясь тканью о его ягодицы. — Нравится ли мне видеть тебя таким? Конечно.       Больше Чонгук не говорит. Только пытается насадиться на пальцы больше и хнычет тихонько. Значит, Чимин угадал? Но ему тоже не хочется бросаться бессмысленными фразами. Они просто займутся сексом. И всё. Спустя пару минут, когда пальцы со слюной стали двигаться более-менее свободно, Пак приподнялся на диване и потянул свои трусы вниз, ощущая, как сильно его член хочет оказаться в дырке Чона. Такой он твёрдый, горячий. — Просто... мх... сделай это, — Гук вздыхает, руку заводя назад и цепляясь за подлокотник дивана, чтобы держаться. — Не терпится... — звучит больше не как вопрос, а как собственные чувства.       Головка упирается в проход, сам же Чимин укладывает ладонь на нижнюю часть тела Чона, чуть давит и одновременно с этим погружает конец внутрь. Чувствует безумную узость, выстанывая в полную силу. — Тише, дурак, — Чонгук приподнимается едва и пытается ладонью прикрыть Чимину рот. Из-за этого движения член проникает глубже, и Чон сам стонет громче.       Тихо и низко Пак смеётся. — Сам-то... блять, в тебе так узко, — хрипит он, кусает губы и голову опускает, сильнее схватившись за чужое бедро. — Чёрт, Чонгук... — Что, с другими не так было? — хмыкает по привычке Чон и едва ойкает из-за сильного сжатия. — Не было... а вообще... молчи, — приподнимает собственные бёдра Чимин и начинает толкаться, двигаться в среднем темпе, заставляя Гука чуть выгибаться. Выглядит слишком соблазнительно.       Чон подхватывает цепочку Чимина и наматывает её на пальцы, вздыхает и запрокидывает голову, шире разводя ноги. От этого Пак наклоняется ближе, пытается прогнуться в спине, поглаживая тело Чонгука. Самого потрясывает немного от ощущения узости, от ощущения того, что он... находится в парне. Но с каждым толчком темп становится плавнее, быстрее. Так влажно и горячо. Чтобы поцеловать, Чонгук тянет Чимина ещё ближе к себе. Целует резко, будто пытается разорвать его губы. Пак же мычит и надсадно стонет, отвечая, стараясь защитить свои губы. — Мх, Чон... — шепчет он, толкнувшись грубее обычного, ударив головкой по чувствительной точке внутри.       Гук давится воздухом и отстраняется, едва откашливаясь и вдыхая вновь: — Губы, мх... тоже не стоит слишком трогать... нам ещё выступать. — Ты первый начал... было неприятно, — тихо лепечет Чимин и уже аккуратно целует, отстраняется едва. Член же внутри двигается всё глубже. Рука тянется к мятным волосам, зарывается в них и оттягивает, накручивает пряди на пальцы. Они мягкие такие, приятные. Когда Чонгук стал нравится Паку внешне?.. — Потому что ты грубый, — отзывается Чон на эту фразу, и звучит она как-то с лёгкой обидой. Хотя, может, парню показалось? — Мне быть нежнее? — Чимин отзывается на эти слова, вновь целует. — Господи, только скажи, и я буду нежнее, Чонгук. — Ха, действительно? — Чон даже слабо улыбается.       Приостановив свои движения, Пак задерживает член так, чтобы головка вновь давила на простату. — Да, Гук, — парень выдыхает гулко и спокойным голосом озвучивает следующее: — Только скажи нормально... без всяких своих штучек. — Мх... я хочу, чтобы... чтобы ты был нежнее со мной, — вздыхает Чон, прикусив губу. — Вот так, Чонгук-и... — плавно Чимин толкается, неспешно наращивает темп заново, но уже по-другому. Так, чтобы не было больно.       Гук смотрит только на него. Дышит сбито, стонет тихо и выгибается красиво. Теперь ведёт себя совсем иначе. Чимин заглядывает в глаза Чонгука и находит их супер привлекательными, кусает губы от необычных для него чувств, стараясь принести теперь только удовольствие. Словно негатива нет вообще. Не хочется язвить, пытаться причинить боль. Только целовать хочется и... любить. Но, может, после секса всё вернётся назад? Просто сейчас слишком хорошо, вот и всё. Оттого и чувства эти возникают. — Как думаешь, сколько у нас времени? — тем не менее Чимин усмехается, играясь с волосами Чонгука, словно те – сахарная вата. Такие они мягкие и нежные. — Не знаю, однако, ха... надо будет одеться и, мх, поправить макияж, — вздыхает Чон, облизнувшись. — Я... я чувствую, что скоро кончу, осталось немного, — Пак дышит часто, загнанно, словно после энергичного выступления. Он выпрямляется и хватается за бёдра Чонгука, приподнимая их. Вновь вбивается с быстрой скоростью, закатывая глаза. Слишком хорошо. — Давай, не сдерживайся, — Чонгук гладит его талию, а другую руку кладёт на свой член, начиная стимулировать.       С этого момента диалог между парнями вновь прекращается. Чимин полностью сосредоточен на том, чтобы подарить обоим удовольствие. Такое, чтобы запомнилось надолго. Сбитое дыхание, шлепки, стоны и вздохи... всё ощущается так горячо. Так влажно и хорошо. В какой-то момент Пак делает пару глубоких толчков, вдруг вытягивая член, ведя пару раз по длине, пока из головки не вытекает белёсая сперма, прямо на живот Чона. Чонгук ещё за пару секунд до этого уже успевает испачкать его своей. Что ж, наконец они закончили. — Надеюсь, здесь найдутся салфетки, — выдыхает Гук, закрывая глаза. — Должны... сейчас, — Чимин шлёпает бедро Чонгука и приподнимается с дивана, осматриваясь. Кажется, на столике есть влажные салфетки, отлично.       Чон же остаётся лежать. Сейчас будто все силы его покинули. Интересно, а после такого артисты смогут хорошо станцевать? Стоит надеяться, что у них ещё есть время, чтобы хотя бы восстановиться. Если они выступят плохо – есть шанс словить оплеуху. В переносном, конечно, смысле, но всё-таки.       Рядом присаживается Пак. Вытягивает пару салфеток и подносит их к торсу Чона, начиная вытирать сперму. Его и свою. Гук лениво наблюдает за ним, почти не шевелясь. Рассудок постепенно возвращается, а с ним же и мысли «какого чёрта это все вообще было?». И Чимин ощущает, как Чонгук становится дёрганее. Как только его торс остаётся без следов, парень резко встаёт, заставив Пака поднять взгляд в лёгком недопонимании. В любом случае, ладно. По сути, он всё понимает. Сам быстро выбрасывает салфетки и за одежду берётся.       Айдолы снова молчат, индивидуально переваривая всё, что произошло между ними. Через пару минут у обоих получается одеться. Однако сейчас всё не особо идеально сидит и выглядит со стороны из-за того, что парни взъерошенные и взвинченные. Что объяснимо. Каждый наносит макияж: где-то заново, где-то просто поправляя то, что есть. Звать визажистов и придумывать объяснения смазанной косметике не хочется совершенно. Лица наконец становятся намного свежее и симпатичнее, но вот волосы... а вообще они тоже хорошо выглядят. Так сказать, вписываются в образ страстного танца и песни. Моментами Чимин посматривает на Чонгука, но после им вместе приходится выйти из гримёрной, чтобы перейти непосредственно к сцене. Скоро их выход. — Вы что, всё это время наряжались? — рядом появляется Сокджин и становится неким триггером для Чонгука. Тот дёргается и отшатывается от менеджера в сторону. — Ну... репетировали? — Чимин облизывается, щурится чуть и выдыхает. — Прогнали пару раз весь номер, оделись, подкрасились. Разве мы опоздали?       Ким щурится и хмыкает подозрительно, следом поправляя кроп-топ Чона. — Какие-то вы растрёпанные. Надо было позвать костюмера. — Э, нет... нет, всё отлично, — Чимин кашлянул. Да, их же ещё транслировать будут. Хах. Справятся. — Итак, когда выступаем мы, Сокджин-сонбэним? — обратился он к менеджеру Гука. — Несколько номеров, потом награда, и вы, — отвечает тот, осматривая обоих. — Так что не расслабляйтесь. — Понятно, именно нами завершают премию. Чтобы фанаты не уходили? — посмеивается Чимин и отходит на пару шагов, поближе к сцене. Такое уже бывало. — Окей, мы готовы. — Если что, я тут рядом хожу, — предупреждает Ким и отходит.       Что ж, до премьеры их песни осталось ждать совсем недолго. Правда, оба певца немного на нервах и озадачены из-за произошедшего между ними в гримёрке. Помешает ли это совместному выступлению?       Предшествующие номера заканчиваются довольно быстро, энергично, поддерживают задор публики. Но вот близится номинация – “Лучшая групповая песня”. Кандидатов на её получение достаточно, все талантливы и трудолюбивы. В итоге награду забирает женская группа. Лидер произносит речь, благодарит фанатов, других участвующих в этом пути людей. И теперь... наступает звёздный час для Чимина и Чонгука. Нет, их объявляют не сразу. Перед этим показывают небольшую рекламу, а далее нарезанный из моментов ролик, в котором показан весь путь молодых артистов, их награды, взлёты и падения, концерты. Слышно, как фанаты взрывают зал криками, в которых явно слышится ожидание. — Что ж... ещё буквально пару минут, — выдыхает Пак. — Готов? — Естественно, — Чон поправляет цепочку и волосы, потягивается. Всего одно выступление, а дальше они могут хоть сразу разойтись.       Слышится речь, которой, собственно, представили айдолов. Гаснет свет, и это знак для них. Чимин и Чонгук выходят на сцену, вставая в исходное положение. Слышится начало мелодии. Ещё никто, кроме Пака, Чона и их коллег, не слышал эту песню. Наконец она звучит на публику.       Чонгук первым вступает в текст, оказываясь лицом к лицу с Чимином, ведёт по его груди ладонью, спускаясь вниз. Пак может почувствать, как Чон вздрагивает из-за этого. Раньше такого не было. Парень в ответ плавно выгибается, льнёт ближе, словно они – некий пазл, кусочки которого обязаны соединиться в одну композицию. Его ладонь ложится на плечо Чонгука, ведёт по шее, пальцы сжимаются едва, но по задумке танца Пак одёргивает руку, отворачивается, и каждый начинает танцевать одну связку, но по отдельности. Действуют парни достаточно синхронно.       Зрители ликуют. Фансайты делают совместные кадры танцующих Чимина и Чонгука, что после разлетятся по всем СМИ. Только вот между самими артистами смятение, которое они умело скрывают, не показывая в процессе выступления. Наконец дело доходит до движения, где Пак падает на колени. Чон почти не прилагает усилий, чтобы опустить парня вниз. Этот момент, кажется, станет одним из самых легендарных. Голоса фанатов срываются, камеры направлены только на парней, кто-то берёт общий план, кто-то крупный, но факт остаётся фактом – выглядит это невероятно. На лице Чимина отражаются эмоции, выражающие чувства самой песни, глаза блестят. Ощущается, словно он действительно подчиняется Чонгуку, пока к его телу льнёт и обхватывает бедро, ведёт по нему кончиками пальцев и поднимается чуть выше. Но вскоре это действие вновь сменяется идентичной соло-связкой, выполняемой обоими: Чимин в первом ряду, Чонгук немного сзади.       Всё идёт просто блестяще, и номер оценивается зрителями на самый высокий уровень, ведь подобное выступление вызывает полный ажиотаж. Но когда оно подходит к концу, и, казалось бы, певцы могут выдохнуть спокойно из-за того, что их мучения закончились и больше не надо работать вместе, у обоих остаются непонятные смешанные чувства. Чонгук и Чимин покидают сцену, когда заглушается свет. Оба достаточно вымотанные. Как только они заваливаются в гримёрную, тут же рядом оказываются Сокджин и Тэхён. Менеджеры тоже в восторге. — Это полный успех, — Тэ тихо хлопает в ладони. — Ваше выступление – просто нечто! — Мне кажется, идея коллаборации была самым лучшим решением, — подхватывает и Сокджин, подходя ближе к Чонгуку, однако тот лишь отмахивается, отказываясь от помощи и переодеваясь самостоятельно. — И всё-таки вы издеваетесь над нами, — произносит Чимин, усмехается, меняя пиджак и цепи на удобную оверсайз футболку. — Опыт хороший, но... — и здесь он замолкает. Что сказать далее? Он не хочет говорить что-то плохое про Чонгука. Не хочет язвить, словно его одолели другие чувства. Менее понятные. — Ай, ладно. Не будем думать наперёд. Это действительно было хорошо. Надеюсь, наша песня всем понравилась. — Не хотите отметить ваш дебют в качестве дуэта? — Джин щурится, с беспокойством поглядывая на Чона. Что-то тот какой-то отстранённый.       Пак пожимает плечами. И тоже переводит взгляд на Чонгука, словно так же подмечает волнение его менеджера по поводу отстранённости. — Если вы не против, то и мы тоже. Так, Тэхён-ши? — Езжайте без меня, — тихо отзывается Чонгук, не давая Тэхёну сказать. — Я домой хочу. — Устал? — слышится от Чимина, но без негативных нот. — Тогда... можно в другой раз. Эм, как-то не очень праздновать только одному человеку, хотя второй принимал непосредственное участие. — Ну... тогда давайте назначим встречу, — предлагает Сокджин. Хотя он немного удивлён тем, что Чон не захотел сегодня отстреляться и больше не контактировать с Паком. — Мы можем решить это вместе и просто перекинуться парочкой сообщений, — кивает Чимин. — Не будем задерживать друг друга сейчас.       Все согласились. Чимин с Чонгуком только едва пересеклись взглядами, прежде чем, каждый со своим менеджером, не разошлись по машинам. Вот, собственно, и завершение вечера. Как-то всё странно получилось. Начиная от секса и заканчивая прощанием. В принципе, именно первое больше всего и удивляет. Как всё это вообще случилось? Но Пак, например, однозначно испытал дикое наслаждение, пускай это не так просто признать.