Гроза над Гандхарвой

​Улыбается с небес

В бороду свою колючую из-за туч отец

Видишь, папа, как мы здесь?

И какие мы живучие, пап, вообще пиздец

В лесу Авидья стояла та душная, замершая тишина, которая обычно предшествует сезону дождей. Сайно сидел на поваленном дереве, сосредоточенно перебирая свою колоду «Священного призыва семерых». Его пальцы, привыкшие сжимать древко копья, двигались на удивление бережно. ​Тигнари стоял чуть поодаль, проверяя состояние семян флoры. Он долго молчал, наблюдая за тем, как блики света играют на золотых деталях формы Генерала Махаматры. ​— Ты сегодня подозрительно тихий, — подал голос Сайно, не поднимая глаз от карт. — Даже не сделал мне ни одного замечания о том, что я сижу на «экологически важном гниющем субстрате». ​Тигнари вздохнул, выпрямился и отряхнул руки. Его хвост нервно дернулся из стороны в сторону, показывая состояние хозяина. ​— Я просто думал о классификации, — ответил он, подходя ближе. ​— Грибов? — Сайно наконец поднял взгляд и вопросительно посмотрел на фенека. ​— О классификации нас. ​Сайно замер. Он медленно убрал карты в футляр, чувствуя, как воздух вокруг вдруг стал плотным. Взгляд Тигнари был серьезным, почти исследовательским, но в глубине зрачков виднелось что-то, что заставляло сердце Махаматры биться в бешеном ритме. ​— Знаешь, Сайно, — начал Тигнари, сокращая дистанцию так, что между ними осталось всего пара шагов. — В биологии есть понятие симбиоза. Это когда два организма настолько тесно переплетены, что их существование по отдельности становится неэффективным. Один дает защиту, другой — питание. Один — дисциплину, другой — дом. ​— Ты хочешь сказать, что мы — лишайник? — серьезно спросил Сайно, хотя в уголках его глаз промелькнула искра, а уголки слегка дрогнули в улыбке. ​Тигнари закатил глаза, но не отстранился. Напротив, он протянул руку и аккуратно поправил тяжелый головной убор Сайно, который чуть съехал набок. Его пальцы на секунду задержались у виска генерала. ​— Я хочу сказать, что моя выборка данных за последние годы подтверждает одну аномалию. Мой пульс учащается на 15 процентов, когда ты входишь в Гандхарву. Мои когнитивные способности снижаются, когда я вижу тебя раненым. И я ловлю свои мысли на том, что жду твоих ужасных шуток больше, чем цветения редких лотосов. ​Сайно молчал. Для человека, который привык выносить приговоры, он вдруг оказался совершенно безоружным перед этой спокойной констатацией фактов. ​— Это не просто дружба и не просто привычка, — продолжал Тигнари, его голос чуть дрогнул, выдавая волнение. — Сайно, если классифицировать это состояние по всем признакам... я люблю тебя. Это самая нелогичная, самая ненаучная и самая правильная вещь в моей жизни. ​Сайно поднялся. Теперь он был выше Тигнари, но чувствовал себя так, словно только что проиграл партию всей жизни, получив при этом главный приз. Он не стал отвечать каламбуром. Вместо этого он просто протянул руку, притянул Тигнари к себе и уткнулся лбом в его лоб. ​— Твои расчеты верны, лесной страж, — негромко произнес Сайно. — Потому что мои данные показывают абсолютно такой же результат. ​— Слава Дендро Архонту, — выдохнул Тигнари, закрывая глаза. — Значит, перепроверять гипотезу не придется. ​— Придется, — шепнул Сайно, прежде чем коснуться губами его губ в легком, даже чуток детском поцелуе. — Каждый день. Пожизненно.