Филфак. Аляска

Аня уткнулась носом в плечо Жеки и не могла оторваться. Ей казалось, что, если она сейчас поднимет голову — всё исчезнет. Растает, как сон. А она не хотела, чтобы это исчезало. Голова слегка кружилась. Мохито оказался крепче, чем она думала, — или дело было не в нём. Аня не разбирала. И не думала разбирать. Просто не хотела. Тепло разливалось по телу, смешиваясь с лёгким опьянением, и она перестала понимать, где заканчивается алкоголь и начинается желание (или необходимость) быть ближе. Она тяжело дышала — сбивчиво, поверхностно, будто после долгого бега. Её руки вцепились в рубашку Жеки, пальцы судорожно сжимали ткань у неё на спине, не желая отпускать. Булатова гладила её по спине — медленно, успокаивающе, от лопаток до поясницы. Аня чувствовала каждое движение. Как ладони проходили по позвоночнику, разминая застывшие мышцы. Как тепло разливалось по телу, вытесняя остатки страха. Как легко было расслабиться в крепких руках. Она переплела их пальцы — движения были чуть нетвёрдыми, но упрямыми. Алкоголь тёк в крови, снимая последние барьеры. Но смелость была не только от него. Она была от того, как Жека смотрела на неё. Как накинула куртку — не спросив, не раздумывая. Жека не убрала руку. Наоборот — сжала в ответ. Аня прильнула к ней всем телом, вжалась в крепкий торс, чувствуя, как их груди соприкасаются, как через ткань одежды просачивается чужое тепло. Ей казалось, что они стали одним целым, которое теперь нельзя было разъединить. Тело было ватным. Ноги не держали. Если бы не руки Жеки, обвивающие её талию, Аня бы просто осела на пол. Сползла бы по стене, как кукла, и осталась сидеть, глядя в одну точку. Сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала его удары — слишком частые, слишком громкие. Кровь шумела в ушах, заглушая всё остальное. — Ты пьяна, — сказала Жека, усмехаясь. — Немного, — согласилась Аня, не поднимая головы. — Но это не значит, что я вру. — Я знаю, — Жека поцеловала её в макушку, — не врешь. Они стояли так несколько минут. Аня чувствовала, как сердце постепенно успокаивается, как страх отступает, как остаётся только тепло — и это лёгкое, приятное головокружение, которое не хотелось отпускать. Анечка конечно же подумала, какую роль в её ощущениях играет алкоголь, но она была не настолько пьяна, чтоб придумать себе что-то. Только чтобы отключить стеснение, страх и вечное обдумывание последствий. У неё остались только желания и возможности, которыми она пользовалась. — Я боялась, — сказала она, не поднимая головы — Чего? — Что ты отстранишься. Или что не отстранишься, и я не выдержу. — Не выдержала? — Не выдержала, — Аня подняла голову, посмотрела на рыжую. Глаза Жеки были тёмными, почти чёрными. В них не было насмешки. Только понимание и отражение Аниных глаз, — и не жалею. — Ты уверена? — Уверена. В своих желаниях точно. Жека кивнула, — Хорошо. Она поцеловала Аню в лоб. Губы были тёплыми, чуть шершавыми. Аня закрыла глаза. — Ты не упадёшь? — спросила Жека — Если ты удержишь, не упаду. — Удержу, — в голосе Жеки была стальная уверенность. Аня выдохнула. Только сейчас заметила, что дышит ровнее, плечи опустились, а тело больше не ватное — оно было тяжёлым, но в хорошем смысле. Исчезло напряжение, которое держало её весь вечер Она провела пальцами по Жекиной ладони, по костяшкам, по тем самым шрамам, которые изучала в беседке. — Я тоже не уйду, — сказала она. — Знаю, — ответила Жека. — Ты уже здесь. Они стояли, обнявшись. Ветер дул в спину, но Ане было не холодно. — Завтра я, может, и протрезвею, — тихо сказала Аня. — Но не передумаю. — Я и не сомневался, — ответила Жека. Аня улыбнулась в её плечо. Тепло, надёжность, запах табака и корицы. Ей так хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался. — Жень? — позвала шатенка. В ответ раздалось невнятное мычание. Щербакова продолжила, — Что дальше делать будем? Жека помолчала пару минут. Аня чувствовала, как ее крепкие пальцы перебирают складки кардигана на спине. — Я не то, чтобы умею называть такое… — замялась Булатова. Её пальцы замерли на секунду, немного сжав мягкую шерсть кардигана Ани под кожаной курткой. Потом Женя шумно выдохнула, расслабила пальцы и спросила, — Пойдешь со мной на свидание? Аня подняла голову, поймав взгляд Жеки, немного встревоженный, до этого мгновения мечущийся из угла в угол. Рука, выскользнувшая из рыжих волос и опустившаяся на плечо, легла на шею. Пальцы немного сжались, обращая внимание. — Да. Однозначно и бесповоротно, да. Но сначала я хочу кое-что сделать, — Аня мягко надавила на шею Евгении, вновь заставляя наклониться. Она целовала медленно, нежно, будто обещая что-то, уже не как в первый раз. — А теперь поехали отсюда, — сказала Аня, отстраняясь с шумным выдохом, — мне всё равно куда. — Я отвезу тебя домой. Аня улыбнулась, чувствуя, как переплелись их пальцы и как в груди разливается приятное тепло. Теперь в тишине раздавались только их шаги по гравию, который вел их к машине, и ветер, гуляющий по верхушкам деревьев. Евгения щелкнула кнопкой на брелке ключей и открыла пассажирскую дверь. Анечка немного застыла. Она ожидала высокий, подготовленный ко всему внедорожник. Или, наоборот, хулиганистый спортивный седан. А Жека держала открытой дверь простого черного седана, повидавшего виды, с дисками без декоративных колпаков и светлыми следами от каких-то наклеек. — Садись, не бойся. Этот танк еще послужит, — сказала рыжая, кивая в сторону автомобиля. — И это ты мне говорила, что не всегда умеешь быть обходительной? — покачала головой шатенка, устраиваясь на широком сиденье. — Просто дверь иногда не открывается, — попыталась отмазаться Женька, почесав левой рукой шею и отведя взгляд куда-то в сторону, а затем захлопнула пассажирскую дверь и обошла капот. Аня сразу догадалась, что о поломке Женя солгала. Вернее, сказать пыталась. В салоне стоял отчетливый запах старого пластика, хвои и немного бензина. Сиденья обтянуты тёмно-серым велюром, порядком затёртым на водительском месте, в отличие от всех пассажирских. Оплетка руля заметно затёрта в том месте, где Жека видимо обычно держит руку, примерно на «десять-одиннадцать часов». На сером пластике торпедо явно выделялись несколько кусочков черной изоленты, которые скрывали вмятины (или отверстия). — Почему твоя машина такая… странная? — спросила Аня, когда Жека села за руль. — Странная? — переспросила рыжая, сведя брови к переносице. Аня молча указала на куски изоленты. — А, ты про это… Под изолентой отверстия для крепления оборудования. На дверях следы от наклеек. Раньше на переднем бампере ещё защита специальная была, но её пришлось снять. — Почему? — Такая защита должна быть сертифицирована в гослаборатории, либо с завода стоять, — начала объяснять Жека, повернув ключ в замке зажигания, и двигатель отозвался ей ровным, уверенным урчанием, — оно в целом с завода и стояло, это полицейский пакет был. Но со службы его сняли, значит и оборудование должно быть снято. — Ладно… Я думала, что удивлена обычной машине, но ты меня переиграла, сдаюсь, — Аня подняла руки в жесте капитуляции и поджала нижнюю губу. Женя засмеялась, — Он вполне обычный. Простой. Крепкий. Надёжный. Прожорливый. Иногда капризничает, но не критично. В целом на меня похож. — Ты не обычная. Все что угодно, но не обычная. Да и капризов пока не заметно было, — ответила ей Аня, тоже расплываясь в улыбке. — Поверь, мы оба прожорливые, — заверила Жека. «Танк» мягко тронулся с места и Евгения вывернула руль чтоб развернуться, а потом переключила передачу, повернула голову назад и закинула правую руку с рычага переключения передач за подголовник на сиденье Ани. Как только места для выезда стало достаточно, Жека вновь переключила передачу и повела авто в направлении города. Аня откинулась на спинку сиденья, глядя как Женя плавно переключает передачи, и положила свою руку на её бедро. Крепкие мышцы под её ладонью немного напряглись, но Евгения ничего не сказала. Аня улыбнулась, откинув голову на подголовник, но взгляд остался прикованным к профилю рыжей. *** Седан плавно затормозил у подъезда, на который указала Щербакова. Двигатель урчал еще мгновение, прежде чем Женя повернула ключ, заглушив его. Теперь было слышно только дыхание. Тихое, поверхностное — Жеки. Глубокое и тяжёлое — Ани. Аня не щелкнула ремнем безопасности, не проверила на месте ли телефон или ключи, даже головы не повернула в сторону подъезда. Она всё еще смотрела на Жеку, кажется, не оторвав взгляда ни разу за всю поездку. — Анют? — позвала рыжая, глядя в ореховые глаза Щербаковой. — Да, я знаю, что надо идти домой, но с тобой так хорошо, — вздохнула шатенка, прикрыв глаза, сложив брови домиком, а уголки губ уползли немного вниз. Выражение лица стало почти мученическим. — Ты такими темпами уснёшь прямо у меня в машине и тогда мне придется нести тебя в квартиру на руках, а потом укладывать в кровать, — Жека уперлась локтем в подлокотник и перегнулась через него, так что её голос раздался совсем близко к уху Анечки. По шее шатенки пробежала волна мурашек. От голоса над самым ухом или от плана, предложенного Женей — Аня не разбирала. Она только проморгалась, размяла шею и вздохнула, — Звучит безумно хорошо, но не будем торопить события. Жека хихикнула, но позы не сменила. Её дыхание все еще обдавало лицо Анечки жаром. Щербакова в бог его знает какой раз за вечер взглянула в темные глаза рыжей и тихо попросила, — поцелуй меня на прощание. Так, чтоб мне хватило до нашего свидания. — Какая ты оказывается ненасытная на поцелуи, — губы Жеки растянулись в самодовольной улыбке. Крепкие пальцы коснулись подбородка, мазнули по щеке и нырнули в длинные волосы цвета тёмного шоколада. Жека целовала ласково, долго, без единого намека на спешку и явно наслаждаясь тем, как Аня её попросила. Еще несколько мгновений они посидели, соприкоснувшись лбами и закрыв глаза. — Мне пора, — выдавила из себя Анечка, потянувшись к ручке открывания двери. — Да. Как насчет свидания послезавтра? — Я уже сказала «да». Приезжай к шести. Я буду ждать, — сказала шатенка и выскользнула из салона, аккуратно закрыв дверь. Её фигура скрылась за тяжелой дверью подъезда. На лестничных пролетах один за другим зажигался свет. Женя насчитала пять этажей, прежде чем одно из окон загорелось мягким белым цветом. Только после этого она вновь завела двигатель и выехала из двора. Там в квартире, на пятом этаже, Аня готовилась ко сну. Переоделась из своего наряда «ангелочка» в домашние плюшевые штаны и майку для сна и щелкнула выключателем. Квартира погрузилась в темноту. Девушка поставила телефон на зарядку и взглянула на время. На часах светилось 3:43. До её привычного пробуждения оставалось чуть больше четырех часов. Аня нырнула под одеяло, укрывшись почти по уши и зарылась лицом в подушку. Губы тронула улыбка. Сначала маленькая, едва заметная. Потом немного шире. А потом Анечка спрятала лицо в ладони и тихо засмеялась.