Филфак. Аляска

Она сама не поняла, как это случилось. Просто шаг к протянутой руке, просто движение. Совершенно бессознательное. Предплечье Жеки оказалось на Анином плече, ткань рубашки почти коснулась шеи. — Хорошо играешь? — спросила Женя тихо, склонив голову к Щербаковой. Теплое дыхание опалило ухо и шею, вызывая табун мурашек. Аня оказалась ошарашена, и сама не понимала, чем именно: действием Жеки или реакцией собственного тела. Хотя, казалось бы, чему тут удивляться? Она ведь шла практически в обнимку с безумно притягательным человеком, который оказывал такое внимание, о каком Аня когда-то только мечтала. Где-то на краю сознания зародилась тревожная мысль — а видит ли Саша? Понимает ли, что происходит? А впрочем… какая вообще разница? Саша притащила её на эту вечеринку, чтоб познакомить с парнем, который, как Аня уже точно знала от Жеки, совершенно не подходил ей. Так и почему же Аня должна думать о реакции Саши, если нашелся человек поинтереснее, чем Семененко? Плевать. Пусть Сашка решает, что хочет. Главное, Ане приятно и тепло. Может, куртка всё еще хранит температуру тела Жеки, а может дело совсем не в куртке… Тревога о реакции других испарилась окончательно и Щербакова позволила себе расслабиться. Девушки медленно шли к дому, голова слегка кружилась — то ли от градусного напитка, то ли от того, что происходило в беседке последний час, а может, и больше. Рука Жеки лежала на плече приятной тяжестью, аккуратно заземляя и удерживая рядом. Когда они подошли к дому, Жека потянула дверь на себя свободной рукой и пропустила Аню вперед. Крепкое предплечье быстро и почти незаметно соскользнуло с плеча Анечки, и она моментально обернулась назад. Саша, бросила Жеке мимолетный взгляд, характер которого Щербакова опознать не успела. — Аня, я у тебя даже спрашивать не стану, будешь ли ты играть. Ты будешь, — тоном, не терпящим возражений, сказала Трусова, указывая на подругу пальцем. — С чего ты решила, что я откажусь? — вопросительно приподняв брови, произнесла Аня и быстро взглянула на Жеку, стоящую немного поодаль от них. — Потому что ты делаешь так в девяносто девяти процентах случаев. — А ты ведешь статистику? — встряла в диалог подруг Жека, обойдя Сашу и остановилась ближе к Ане. Если судить объективно, то рыжая стояла достаточно близко. Может даже ближе, чем допустимо для людей, познакомившихся только сегодня, но Ане оставшаяся между ними дистанция показалась бесконечно большой пропастью. — Сегодня я буду играть, — уверенно ответила Щербакова на шуточные претензии Сашки. — Анют, — позвала Жека и та сразу же повернулась к ней, рыжая продолжила, — прикрой ушки. Булатова хищно улыбнулась самым уголком губ и хитро подмигнула. Аня засомневалась, а точно ли нужно делать то, что Жека сказала, но решила прислушаться к совету и накрыла уши ладонями. Пара секунд — и Жека сложила пальцы у рта, а затем воздух рассекло плёткой. Аня услышала свист, даже несмотря на то, что уши были закрыты. Что уж говорить о толпе — она замерла. Откуда-то было послышалось возмущение, но Евгения заговорила раньше, чем тот человек смог нормально сформулировать претензию. — Кто будет играть в карты — занимаем места вокруг журнального столика посередине этой комнаты. Толпа вновь загудела, но уже не так сильно, как раньше. Некоторые действительно потянулись к центру комнаты. Саша пошла к Макару. — Идем, а то удобных мест не останется, — сказала Жека, взяла Аню за руку, аккуратно переплетя пальцы, и повела к дивану. Аня не думала ни о чём, кроме крепкой руки, которую держала. Кожа тёплая, хват крепкий. Щербакова провела подушечками пальцев по тыльной стороне ладони рыжей и нащупала несколько рубцов. Может от каких-то травм? А вдруг от драки? Жека ведь выглядела как человек, который мог решать некоторые проблемы силой. Анечка не знала ответа. Но хотела узнать. Понять как можно больше, чтоб видеть Жеку с самых разных сторон. Где она хотела бы жить, откуда родом, какую погоду любит и что обычно ест на завтрак. Саша и Макар тасовали колоду цветных карт. Половину она, половину он. И переглядывались, влюблённо улыбаясь. Аня взглянула на них и поймала себя на одной простой мысли — как же похожи между собой Макар и Жека. Активные, остроумные, с дразнящей искрой в глазах и практически идентичной ухмылкой. И как на них обоих не похож Женя Семененко. Он посматривал на Аню почти тайком, быстро, будто боялся, что заметят, и иногда несмело улыбался. Макар вместе с Жекой заводили компанию, раззадоривая всех и каждого. Семененко только наблюдал. — Просто «Уно», «плюс два» складываются только между собой, «плюс четыре» тоже только с «плюс четыре». Ходы не перехватываем, надеюсь ты, Макар, меня услышал. Забыли крикнуть «Уно» с одной картой в руках, тогда берёте еще две из колоды. Всё остальное, как и всегда. Проигравший выполняет желание победителя. Если победитель не может ничего придумать, то придумываем все, но желание одно.

***

Карты и стратегия других ребят Аню совершенно не интересовали. Ей повезло на первые несколько ходов и они с Сашей первыми скинули все карты, молниеносно договорившись, что желание будут загадывать вдвоём. К тому же у Ани появилась ещё одна прекрасная возможность — наблюдать. Она смотрела не отрываясь: как Жека прикусывает губу и хмурится, глядя в свои карты, как уголок губ, тот самый, правый, ползет вверх совсем немножко когда она выходит победителем из кона, оставляя в дурачках Семененко или Макара, или кого-то ещё, как ловит взгляд Ани своими черными глазами, как наклоняется, чтоб шепнуть на ухо «Аккуратнее, а то я забуду, что мы не одни». И Аня была почти согласна забыть об этом, когда теплое дыхание приходилось по уху и стекало вниз по шее, к плечам, к ключицам, по груди и вниз живота. А после этого шёпота случилось непоправимое. Жека откинулась на спинку дивана, наблюдая за тем, как Макар пытался отбиться от Семененко и Гоши Куницы. Карты она сложила из веера в колоду и переложила из правой руки в левую. Освободившаяся рука соскользнула со стола и легла на ногу Ани, немного выше колена, а пальцы немного сжались. У Щербаковой перехватило дыхание. Рука Жеки на плече ощущалась теплой, стабильной, как якорь. Сейчас ее ладонь была почти горячей и ощущалась уже немного по другому. Всё ещё крепкой, но теперь еще и как… может как знак собственничества? Будто она заявляла всем присутствующим здесь — Аня моя целиком и полностью.

***

Везения в картах Жеке не хватило. Она осталась проигравшей. Аня даже не заметила, окончательно забыв об игре, когда рыжая коснулась ее колена своей рукой. — Ань, что загадываем? — Саша собрала все карты и двинула их Жеке через стол. Мешает ведь тоже проигравший. — Что? — переспросила Аня, хлопнув ресницами, будто только что проснулась. — Ань, ты чё? Жека проиграла, мы ей желание загадываем. — А, извини, я не заметила. — Интересно, как так? Ты ведь всю игру на нее смотрела, — подметила Сашка. — Тебе показалось, я на нее не смотрела. Жека ухмыльнулась и тихо хмыкнула, положив уже перемешанную колоду на стол. Аня повернулась к ней, понимая, что от Саши сейчас отбиться не получится, а объясняться было совершено неудобно. — Ты кажется говорила, что играешь на гитаре. Да? Макар хохотнул, — Аня, ты попала в точку. Рыжая передразнила его, а затем кивнула Ане, — Да, немного умею. — Сыграешь для меня сейчас? — Эм… — замялась Жека, — Я вообще-то не брала с собой. — Зато я брал. Она в багажнике. — вставил свои пять копеек Макар, поднялся со стула и подошёл к сестре, протягивая руку за ключами. Булатова недовольно фыркнула, но все же сунула руку в карман и, вытащив оттуда брелок, отдала парню. Тот вернулся буквально через пару минут и передал Жеке тёмно-коричневый, увесистый кейс. Рыжая щёлкнула застежками, и принялась настраивать инструмент, накинув ремень на шею. С гитарой в руках она выглядела настолько гармонично что Аня задумалась, а есть ли что-то, что эта девушка не умеет делать? Ладно, позже она об этом спросит, но сейчас все её внимание было сосредоточено на том, как Жека сосредоточено перебирала струны и подтягивала колки, настраивая гитару на слух. — Ты хочешь услышать что-то конкретное или на мой выбор? — спросила рыжая, убедившись, что теперь может играть. — На твой выбор. — Ладно, — улыбнулась Жека, и её пальцы стали ловко перебирать струны одну за другой, а вторая рука плавно скользила по ладам. Вступительный проигрыш закончился и пение гитары дополнилось бархатным голосом. — А я говорил: бросай филфак, поехали на Аляску, — пропела Жека, растягивая губы в улыбке. Такого Аня не ожидала, ей захотелось смеяться в голос.

***

В следующий раз проиграл Макар, потом кто-то с другого факультета, потом ещё несколько человек. Лица сменялись одно другим, как карусель. В последней игре проиграла и сама Аня. — Думаю, этого достаточно. А желание я сохраню на потом. Анют, ты не против? — Наоборот, даже «за». — А я согласен, что на сегодня достаточно. И думаю, что некоторым пора по домам, — Макар поднялся со стула, потягиваясь. Толпа заметно поредела, оставив в комнате только пятерых: Жеку, Аню, Сашку и Макара с Женей Семененко. — Жек, я спросить хотел… — тихо начал Семененко, запинаясь то ли от волнения, то ли от выпитого пива. — Нет, — сразу же отрезала Жека, не собираясь ждать, пока недо-рокер соберётся и все же договорит, что начал, — договор был только чтоб привести вас обоих сюда. Про обратную дорогу речи не было. — Эх, ладно, я понял. — Я такси вызову на два адреса. Мы с Сашкой тебя закинем, а потом поедем дальше, — Макар похлопал его по плечу, а затем повернулся к сестре. — Пошли покурим. Булатова поднялась с дивана и пошла следом за братом, а за ней поплелся Семененко. — А-ань? — позвала Саша и присела на подлокотник, оставив место Жеки пустым, — А ты ничего не хочешь мне рассказать? — Да. Не нужно мне больше никого сватать. Вообще никого. Тем более Женю Семененко, — Аня повернулась к ней лицом. — Только это? — уточнила Трусова, сдерживая улыбку и прекрасно понимая, что центральной фигурой является Женя, но не Семененко. — Пока что да. Остальное позже, — отрезала Аня, и дополнила. — Хорошо повеселись с Макаром. Только не сделай меня крёстной раньше, чем подружкой невесты. Сашка коротко усмехнулась, приобняв подругу, — Идём. Я заберу Макара. Он захватит Женька. А ты разбирайся с Жекой. Девушки вышли на крыльцо. Щербакова обогнула Макара и молча встала рядом с Жекой. Лёгкие вновь заполнились её запахом. Корица, перец, табак. И почему Ане так не хватало этого аромата, даже несмотря на то, что куртка Жеки все ещё была на её плечах. Может запаха на ней было уже недостаточно? Или ей нужен был сам источник? — Машина подъехала, пошли, — Макар кивнул в сторону ворот, и помахал рукой, — Пока, Ань. Пока, Жек. Булатова в ответ кивнула головой, — Ариведерчи всем троим. Трое пошли на выход с участка. Калитка захлопнулась за их спинами. Послышался шелест колёс и свет фар становился все тусклее. Крыльцо осталось освещено только слабым светильником над входной дверью в дом и несколькими светильниками, разбросанными по территории. И в этом тусклом свете стояли две девушки, смотрели друг на друга и молчали. — Как тебе вечер? Голос Жеки, тихий, с хрипотцой от сигарет, разрушил повисшую тишину. — Необычно. Очень насыщенно. Не знаю в чем дело, может в том мохито. Я ведь обычно не пью что-то такое, — ответила Аня, пожав плечами, — Как тебе не холодно без куртки? — Закалённая, — просто сказала Жека, будто это что-то само собой разумеющееся. — Я хотела спросить… — начала Аня несмело, поправляя Жекину куртку на своих плечах, — Есть вообще хоть что-то, что ты не умеешь. — Много чего. На лыжах и коньках не умею кататься, не стояла ни разу. С роликами тоже самое. С иностранными языками беда. А ты думала, я всемогущая, потому что умею плавать, водить машину и играть на гитаре? — Не всемогущая. Просто… — Аня замялась, подбирая слова, — редко встречаю таких людей, у которых руки растут из нужного места. Тем более с такими руками. — Какими? — переспросила Жека, оттолкнувшись от перил, на которые опиралась бёдрами, и сделала несколько шагов, оказываясь почти вплотную с Аней. — Умелыми… — начала перечислять шатенка, глядя на запястья Жеки. Та зацепила большие пальцы за шлевки на своих штанах и ритмично похлопывала ладонями по карманам. Аня ненадолго замолчала, раздумывая, а затем продолжила, — крепкими… твоими. Щербакова медленно подняла взгляд и встретилась с глазами Жеки. Они были ещё темнее, чем в беседке. Ещё глубже, и потому ещё опаснее. Но Жека не двигалась. Даже ладони замерли. Аня взяла правую руку Жеки в свою и подняла на уровень своей талии. — Да, я вижу, что костяшки в шрамах. И что безымянный палец будто свернули и не вправили на место. Но это твои руки. Они… тёплые, сильные. Ты ведь ни капли не сомневаешься в них, когда делаешь что-то. Когда держишь что-то… или кого-то, тасуешь карты, играешь на гитаре. Водишь машину, я уверена, ты тоже без доли сомнения или задумчивости. Жека не отдернула руку, не спрятала в карман. Наоборот, ее запястье и пальцы немного расслабились под мягкими и осторожными поглаживаниями Ани. Она вся была как кот подросткового возраста: погладиться даёт далеко не всем, но если уж даётся, то мурчит так громко, что трясется мебель. А Аня все не отпускала руку Жеки. Гладила большим пальцем костяшки, словно хотела пересчитать все шрамы, выучить каждый из них и иметь возможность узнавать их только на ощупь. Булатова смотрела не отводя взгляда. Наблюдала за тем, как медленно и ласково скользили по ее кисти пальцы Анечки. Тонкие губы Жеки, уже немного покусанные от нервов, были приоткрыты. — Анют? Щербакова молча подняла глаза. Ее взгляд нервно метался по немного грубым чертам лица Жеки. По явно выраженным скулам, четкой линии челюсти, темным бровям и губам. Аня не смогла оторваться от этих тонких губ. Ее мысли вновь вернулись в то русло, о котором она старалась не думать пока они играли в карты и были на виду у всех. Здесь, в тишине и полутьме, в атмосфере схожей с беседкой, и практически без дистанции было невозможно не думать о том, как хотелось целоваться с этой девушкой. Целоваться, целовать и чтобы ее целовали. Аня так и не ответила. Только сместила свою руку выше по запястью Жеки, к плечу и подалась вперёд совсем немного. Настолько, насколько хватило решимости сейчас. Её пальцы сжали ткань рубашки на крепком плече, ища опору. Жека склонила голову чуть вбок и вперёд, и этого хватило ровно для прикосновения. Ладони нырнули под полы кожаной куртки и обвили талию, прижимая плотнее к торсу. Аня замерла на долю секунды от ощущения теплых губ на своих губах и ещё более теплых рук на талии. Пальцы разжались, отпуская ткань рубашки, и скользнули выше к шее. Одна ладонь осталась лежать на плече, немного выше ключицы, а вторая зарылась в короткие волосы на затылке. Руки на талии теперь не просто обнимали, они стиснулись настолько плотно, что стало тяжело дышать. Или это от того, как Жека целовала? Аня ахнула, почувствовав как язык Жеки скользнул по ее нижней губе. Из лёгких будто вышибли весь воздух, а дыхание перехватило. Она невольно сжала пальцами волосы и нагнула Жеку плотнее к себе, а сама встала на носочки. Другой рукой она ухватилась за плечо рыжей, будто боялась, что ноги её подведут. Они целовались отрывисто. Почти жадно, углубляя его, и лишь иногда отстраняясь, чтоб сделать вдох и потом вернуться к тому, чего ждали весь вечер. Или всю жизнь? Сердце колотилось где-то в глотке, а в ушах шумело. Пальцы в волосах и на плече немного подрагивали. По телу медленно разливалось тепло удовольствия. Оно стекало как мед, от губ к шее, потом к груди и к животу. — Ты… — начала было Аня, но Жека не дала договорить. Она вновь впилась в губы, не спрашивая и не давая времени на размышления. И Аня расслабленно выдохнула ей в губы, отвечая, и притягивая ближе за плечи. Жека не сопротивлялась. Ее руки на талии не расцеплялись ни на секунду. Когда они отстранилась, Аня не убрала рук, продолжая держать Жеку вплотную к себе. — Это было… — Быстро, — закончила за неё Жека, — прости. Не надо было так на тебя кидаться. Извини, я просто была не в силах терпеть ещё неизвестно сколько.