Летнее солнцестояние

      Доска под ногой немного поскрипывала, но была достаточно устойчивой, чтобы не упасть. Как обладателю небольшого роста, Чимину пришлось забраться на кучу сваленного под забор хлама, чтобы увидеть желаемое.       Чимин знал, что подглядывать нехорошо, но кому он нужен. Все ровесники столпились у дома главы клана под дурацкими предлогами, вроде того, чтобы набрать воды в колодце или наладить седло у коня, а некоторые омежки вообще не стесняясь прихорашивались.       В отличие от них, Чимину хотя бы притворяться не надо было, пускай эти выскочки его и не принимали. От забора бабы Юны, за которым притаился Чимин, вид на поместье главы клана открывался великолепный, и отлично просматривался двор.       Баба Юна была из немногих в их поселении, кто хорошо относился к молодому омеге с очень слабым природным ароматом, поэтому вход на её участок был для Чимина всегда открыт. К тому же он помогал с ремонтом, так что прекрасно понимал, откуда здесь взялась эта куча хлама, так удобно вдруг разместившаяся под забором.       О том, что братья Мин возвращаются в родные края с далёкого севера, в их клане не знал только ленивый.       Чимин ухмыльнулся, сжимая дерево маленькими пальцами. Картина между досок разыгрывалась действительно интересная.       Братьев встречала сестра, мать, баба Юна и сам глава клана Мин Сонхва, который сидел в кресле. Главу подкосило здоровье около полугода назад, хотя и до этого он сильно болел, но в этот раз он официально объявил о передаче полномочий старшему сыну.       Мин Юнги с братом Мин Чонгуком прожили на севере чуть больше десяти лет, ещё с подросткового возраста. Это была нормальная практика в их клане: самых лучших воинов и наследников отправляли на север на воспитание. В тех краях были лучшие институты и высокие нравы, а климат закалял тело и дух.       Так говорила баба Юна, да и не только она.       Чимин вздохнул, вспоминая, как подслушал разговор на озере.       — Говорят, на севере альфы матёрые.       — Что это значит? — спросил местный красавчик Сывон.       Красотой его природа, конечно, не обделила, в отличие от ума. Сын первого воина клана был капризный и избалованный как вниманием родителей, так и интересом противоположного пола. Он не пропускал мимо себя ни одного мужика на деревне в свои-то двадцать два. И именно поэтому Сывон был уверен, что достоин в мужья только одного из сыновей главы клана.       — Они крупные и сильные, — начал Гаон, лучший друг Сывона.       — И богатые, — подметил Сывон.       — Я не про то.       — А что? — недоумённо сдвинул брови Сывон.       — Ну, матёрые, сам понимаешь, — хитро улыбнулся Гаон, и они мерзко захихикали.       — Надеюсь, хоть северные альфы знают, как действительно удовлетворить омегу, — ухмыльнулся Сывон.       — Говорят, на севере строгие нравы, а альфы очень чувствительны к запахам, — протянул Гаон задумчиво.       — Думаю, это не станет проблемой, — самоуверенно сказал Сывон, — главное — завлечь, а для этого есть все данные, — он кокетливо заправил прядку волос за ухо, красуясь, — а после свадьбы куда он денется.       — Нюх в северных широтах обостряется, так мой дед говорил.       — С такой логикой им нужны омеги без запаха, а то с таким нюхом поди и задохнутся, — съязвил Сывон.       — Тогда наш неваляшка в самый раз подойдёт, — рассмеялся Гаон.       Чимин вздрогнул, но продолжил ковырять прутиком между досок пирса, так удобно скрытого от чужих глаз камышами.       Неваляшка. Дурацкая кличка, придуманная Сывоном из-за роста Чимина.       — Да кому сдался этот юродивый, у него, небось, и пиписька не отросла до сих пор, — заржали омеги.       Чимин вздохнул.       От неприятных воспоминаний отвлёк топот копыт и шум у ворот обозреваемого дома.       — Приехали, маменька, — вскрикнула Юри, хорошенькая дочь главы, вытягивая руку к воротам.       У ворот действительно фыркали и переступали кони. Два всадника были одеты в плащах с капюшонами и не спешили их снимать с покрытых голов даже когда кони успокоились.       Юри, уже кинувшаяся к братьям, остановилась у ворот, не решаясь двинуться дальше.       — Они на конях прибыли, что ли? Я думала, будет коляска, — сказала жена главы клана Айюн в недоумение.       — Выпендрёжники они просто, — хмыкнул Мин Сонхва, но Чимин услышал толику гордости за сыновей в голосе альфы.       Наездник в чёрном плаще, тот, что был ближе к воротам, окончательно спешился и спрыгнул на землю, передав поводья слуге. Альфа подошёл ближе к воротам и остановился напротив Юри. Он расставил ноги на ширине плеч и начал снимать перчатки.       — Соскучилась, малявка? — низким озорным голосом спросил он и резко сдёрнул капюшон.       Юри завизжала и кинулась на шею брата.       — Гука!       Крепкий, крупный альфа в два шага преодолел расстояние, подхватил сестру на руки и закружил. Юри хохотала, крепко обняв брата за шею.       — Ты смотри, почти не изменилась, — щёлкнул её по носу Чонгук, когда поставил на землю.       — Ты сам как ребёнок, хён, — махнула ладошкой Юри.       — Ну, дорогая, прояви уважение к старшим, — Айюн пожурила дочь.       — Матушка, — Чонгук тут же бросился обнимать подошедшую женщину.       Чимин не чувствовал аромата альфы, причём ни одного, ни другого. Похоже, они приняли травы для подавления феромона.       Крепче схватившись за дощатый забор, он рассматривал Чонгука и пришёл к двум выводам. Во-первых, он всё-таки занял лучшее место для обзора; как бы омежки у ворот ни корячились, рассмотреть новоприбывшего могли лишь издалека, в отличие от Чимина. Во-вторых, этому альфе не дадут прохода, как пить дать. Слишком шикарным вырос младший сын главы.       Высокий, с выраженной мускулатурой и широкими плечами, Чонгук был воплощением идеала. Настоящий похититель сердец, подумал Чимин, хмыкнув про себя, и перевел взгляд на старшего брата.       И вздрогнул.       Мужчина в тёмно-сером плаще стоял у ворот, уже спрыгнув с лошади. Он снял перчатки и замер, не двигаясь. Капюшон кидал тень, скрывая лицо, но Чимин мог поклясться, что он чувствовал взгляд.       — Это невозможно… он не может тебя видеть, — едва слышно прошептал Чимин, успокаивая себя.       По спине пробежали мурашки, и он поёжился, ещё крепче сжимая доски пальцами.       — Юнги, ну что ты там стоишь? Иди сюда, — окликнул Чонгук брата.       Альфа наконец шагнул во двор, снимая капюшон.       Чёрные волосы по плечи спереди были подобраны и завязаны в хвостик на затылке, открывая красивое лицо. Под полами плаща была обычная белая рубаха, заправленная в штаны и подвязанная широким поясом. На ногах — сапоги для езды верхом.       Наследник был невысоким альфой, возможно, на несколько сантиметров выше самого Чимина, что весьма удивило омегу. А по сравнению с младшим братом он вообще показался маленьким. Коренастый, с широкими плечами, но в целом не крупный. У него были небольшие губы, ровный нос и внимательные раскосые глаза тёмного, почти чёрного оттенка.       Чимин замер.       От альфы исходило спокойствие и уверенность.       В отличие от задорного и весёлого нрава Чонгука, Мин Юнги держался сдержанно, при этом за этой сдержанностью ощущалась сила духа и железное самообладание.       Защитник.       Чимин сглотнул, чувствуя, как мурашки пробежали по загривку.       Семья обступила братьев, закрывая обзор Чимину, и только теперь он заметил, как собственное дыхание участилось, а в теле поселился лёгкий, странный трепет.       Старший сын главы клана был до безобразия хорош. Да, в нём не было той яркой слащавости и демонстративной силы, как у Чонгука, но в его спокойствии, в осанке и во взгляде была своя, куда более опасная притягательность.       Чимин бросил взгляд на улицу.       За воротами собралась толпа: омежки, хихикая и перешёптываясь, без стеснения рассматривали братьев. Пак невольно улыбнулся.       Пускай ему не светят такие завидные женихи, как братья Мин, но ему хотя бы досталось лучшее место на этом представлении. Поглазеть-то никто не запрещает, да ещё и на таких красавцев, хмыкнул про себя Чимин и снова взглянул во двор.       Вдох.       Мин Юнги разглядывал его, немного склонив голову вбок.       Чимина будто поймали за руку.       Альфа стоял среди своей семьи, которая что-то шумно обсуждала, и смотрел прямо на него.       Пак замер, застыл, словно зверёк, пойманный в ловушку. Ни пошевелиться, ни отвести взгляд. Юнги рассматривал пристально, неотрывно, так что сомнений в том, что альфа смотрит именно на него, не оставалось, как будто хотел, чтобы и сам Чимин понял, что он его заметил.       Затем Юнги медленно вдохнул, и его ноздри едва заметно затрепетали.       Чимин нахмурился.       «Этого не может быть… это невозможно, не на таком расстоянии».       Альфа спокойно выдохнул и выпрямился. С лёгкой, едва заметной улыбкой Юнги немного склонил голову в поклоне, при этом не разрывая зрительного контакта.       У Чимина перехватило дыхание, а сердце ушло в пятки.       — Юнги, я приготовила вам рамен, — послышался голос Юри, и альфа отвёл взгляд.       Чимин, дрожа как осиновый лист, не стал дослушивать. Хорошо, что никто из семейства, кроме старшего сына, его не заметил.       Быстро спрыгнув с кучи хлама, Чимин помчался прямо по огурцам, не разбирая дороги, через огород бабы Юны — только пятки и сверкали.       Когда Юнги снова взглянул на участок забора, скрытый густой кроной яблони, маленького омеги там уже не было.       Он ухмыльнулся и направился в дом, слушая весёлый щебет сестры.

***

      Весь перепачканный краской, Чимин довольно рассматривал результат своих трудов.       Ремонт в доме бабы Юны почти подходил к концу, и Чимину было приятно осознавать, что именно он приложил свои ручки к украшению этого особняка. Красивые узоры листьев и пёстрой зелени обрамляли двух ярких павлинов на входных дверях.       Ему с детства нравилось рисовать и украшать. Будучи ещё совсем маленьким, Чимин разрисовывал стены всем, что попадалось под руку, а в его комнате до сих пор сохранились детские «шедевры» на стене. Родители специально оставили их на память, а когда омега подрос, отдали его к художнику в подмастерья.       Чимин довольно вздохнул и отложил кисточки, вытирая пальцы тряпкой.       — Ты закончил, дорогой? — спросила пожилая омега, высовываясь из кухонного окна, выходившего во двор.       — Да, всё готово, — повысил голос Чимин, чтобы старушка услышала.       Он прошёл в дом и зашёл на светлую кухню.       — С рисунками всё готово, осталось только покрасить карнизы на крыше.       — Это хорошо. Вымой руки, Чимин-а, сегодня на обед у меня гости.       Чимин удивлённо приподнял бровь.       — А что ты так удивляешься? — ухмыльнулась баба Юна, переворачивая блинчик на чёрной сковороде.       На столе стоял яблочный джем, который Чимин по просьбе бабушки принёс из погреба ещё ранним утром, а сейчас он заметил, что фруктовница до краёв наполнена яблоками.       — Бабуль, ты была в амбаре? — Чимин закусил губу.       Несколько лет назад, когда Чимину только стукнуло семнадцать, баба Юна одной из первых поняла о скором цветении юного омеги и, к его удивлению, предложила ему коротать это особое время в своём амбаре, наполненном запасами яблок почти круглый год. Именно она объяснила Чимину некоторые особенности организма омег, а затем велела строго-настрого беречь честь и совесть с молоду, так сказать.       Чимин до сих пор помнил тот неловкий разговор, когда, краснея и запинаясь, он чувствовал первые болезненные спазмы в животе и влагу между ног. Тогда ему хотелось провалиться сквозь землю, а не выслушивать лекцию о том, что его никто замуж не возьмёт, случись чего.       Но по прошествии трёх очень спокойных для омеги лет он был безумно благодарен бабе Юне за то, что она была с ним настолько откровенна и спрятала его.       Больше половины его сверстников уже успели залететь, и некоторые из них, к сожалению, совершенно не по любви.       Как и все молодые омеги, Чимин принимал участие в ночи на кануне летнего солнцестояния. В этот праздник молодые несвязанные альфы и омеги, превращаясь в волков, устраивали забег. Альфы должны были догнать, выследить и повязать омегу этой ночью. Ритуал считался свадебным: после проведённой вместе ночи пара становилась официально супружеской.       Так было раньше.       Сейчас же сложилась серьезная проблема, которая очень пугала Чимина.       Недобросовестные альфы из соседнего поселения могли просто взять омежку насильно и удрать. И таких альф было предостаточно, они нагло пользовались праздником летнего солнцестояния для одноразовых связей.       Такие вещи всегда строго наказывались в их клане. Альфы из их деревни никогда не трогали омежек в таком ключе, но вот обитателей ближайших деревень в округе это не останавливало. Глава клана в последние годы не мог контролировать ситуацию из-за здоровья, и молодые альфы из соседних поселений совсем потеряли страх.       На прошлом забеге один альфа из их клана по имени Тайхун умудрился изловить альфу из соседней деревни, который преследовал его жениха. Тайхун разорвал ногу мерзавцу, защищая своего омегу, а наутро, когда их клан обратился к соседнему с просьбой о наказании несостоявшегося насильника, им отказали.       Мин Сонхва был в бешенстве, но, к сожалению, здоровье не позволяло престарелому вожаку бросить вызов и сразиться за честь с главой соседней деревни.       Ещё один страх настиг Чимина, когда он узнал, что его любимый брат, омега Тэхён, ждёт малыша. И нет, Тэхёну никто не делал предложение, а до летнего солнцестояния оставалось ещё полгода тогда.       Тэхён влюбился, а альфа просто воспользовался его доверчивостью и наивностью.       Брат был до невозможного красивым омегой, но, к сожалению, даже сам Тэхён говорил, что теперь никто на него не позарится с ребёнком на руках.       Мало кто женился на омегах с детками — альфы считали их «порчеными».       Бред.       Как же это злило Чимина.       Такие, как Сывон, ноги раздвигали перед каждым встречным-поперечным, если только альфа светил связями или состоянием, и при этом спокойно могли выйти замуж.       А его любимый брат, лишь раз ошибся, и то по искренним чувствам, и теперь у племяшки никогда не будет отца, а у дорогого брата того, кто мог бы о нём позаботиться.       Тот альфа был из соседнего поселения, и как только узнал о положении Тэхёна, просто исчез. А через три месяца его брат получил письмо о том, что его некогда благоверный женился — мол, родители подобрали «правильного» омегу.       Тэхён тогда плакал почти неделю, да так, что вся семья всерьёз забеспокоилась за здоровье омеги на сносях. Но пришла баба Юна, выгнала всех из его покоев, и после того долгого разговора Тэ больше не рыдал. Брат успокоился, отпоённый яблочной настойкой бабули, и о своём бывшем альфе с тех пор почти не упоминал.       Все эти события поселили в Чимине множество страхов.       Мало того что из-за некоторых нюансов его физиологии Чимину мало что светит в отношениях, так если он вдруг ещё и «залетит», то и вовсе можно будет крест поставить на себе и мечтах о семье.       Именно по этой причине Тэхён подвергал себя риску и участвовал в забеге вместе с Чимином.       Брат пытался уберечь его и уводил внимание на себя, давая возможность спрятаться в амбаре. Из-за своей физической особенности Чимин очень плохо бегал даже в обличии волка, а в амбаре можно было спокойно отлежаться.       Природный аромат Чимина был яблочный, прямо как вкус спелых яблок с сахаром, как назвал его однажды Тэ. Правда, запах был едва уловимый: Тэхёну пришлось вжаться ему в шею, чтобы учуять, но он был. А ещё он немного усиливался во время течки, и поэтому амбар, где баба Юна хранила яблочки, идеально скрывал его во время цикла.       К тому же никто, кроме Тэхёна и бабы Юны, о его запахе не знал. Даже Сывон и компания думали, что у Чимина вообще нет запаха, а Пак не спешил опровергать эти сплетни.       Именно из-за всего этого баба Юна сказала тогда, во время его первой течки, чтобы он сберёг себя.       — Милок, с твоими особенностями тебе обязательно нужно быть аккуратным, сам понимаешь, какая у нас ситуация в округе.       Когда Чимин спросил, откуда баба Юна узнала о его особенности, ведь кроме семьи никто этого не знал, она с загадочной и понимающей улыбкой ответила — опыт.       — Я заходила в амбар за яблоками, дорогой.       Баба Юна выглядела довольной, а затем добавила:       — Не волнуйся, ничего не трогала, твои вещи все на месте. Да и к тому же до солнцестояния ещё три недели.       — Нуна… — протянул Чимин, смутившись.       Он хранил в амбаре некоторые личные вещи для течки. В этом году она как раз совпадала с забегом, о чём сильно беспокоился Тэхён.       — Не нункай мне тут, — хмыкнула бабуля, выключая газ на плите. — Старший их безумно любит, хотела его порадовать.       — Я же не против, просто…       — Твоё гнёздышко в порядке, — подмигнула она, и Чимин улыбнулся и расслабился.       — Успеешь закончить с покраской к забегу? — спросила она, начиная расставлять приборы на столе.       — Да, конечно, я…       И тут Чимина осенило.       «Старший их безумно любит…»       Ладошки вспотели. Старший. Бабушка говорила о наследнике клана.       Эта мысль не успела сформироваться в его голове, как с улицы послышались голоса.       — Хён, я и не предполагал, что всё настолько плохо, — в голосе Чонгука слышалось разочарование. — Почему они раньше не написали?       — Отец не хотел нас беспокоить.       Задумчивый, немного сиплый голос коснулся ушей Чимина.       — Что за чушь! — выругался младший. — А я уверен, что наша малая ещё и не всё знает.       — Думаю, она и половины не знает того, что тут происходит. Это ей на пользу, если честно. Сейчас Юна прояснит ситуацию, — голос Юнги был глубоким, и, в отличие от брата, альфа оставался рассудительным.       — А я думал, ты за яблочками, — хмыкнул Чонгук.       — А вот и они, — улыбнулась баба Юна и, подмигнув Чимину, направилась в прихожую встречать внуков.       Чимин сглотнул и, подойдя к столу, схватился за фруктовницу с яблоками. Он запоздало вспомнил, как выглядел. Его рабочие штаны были все перепачканы краской, а широкая белая рубаха, заправленная кое-как, была расстёгнута почти до пупка.       Он вернул яблоки на место и в спешке начал застёгивать пуговички. Пальцы подрагивали от волнения, и к моменту, когда голоса послышались в прихожей, он бросил это гиблое дело. В принципе, пупок не виден — и хорошо, а то, что ключицы наружу, — ну и ладно.       — Бабуль, ты блинчики жаришь? — послышался любопытный голос Чонгука. — Юнги мне весь мозг выел по дороге.       — Не придумывай, — спокойно отозвался старший.       Чимин обернулся, опершись попой о стол и в волнении покусывая губы.       — А я и не придумываю. Кто мне всю дорогу рассказывал о бабушкином варенье? Я ещё подумал… Ох, здрасте.       Чонгук резко остановился на пороге, заметив Чимина.       — Ты чего… — начал было Юнги, остановившийся позади брата, но осёкся.       Юнги открыл рот, как и Чонгук, в удивлении уставившись на него из-за плеча брата.       Чимин сглотнул.       — Ну что вы встали, как истуканы-то?       — У тебя гости, бабушка, — констатировал очевидное Чонгук.       Он и Юнги теперь внимательно разглядывали Чимина.       — О, Луна! Вы что, совсем на своём севере озверели? Омег, что ли, не видели?       — Ну, разве не таких симпатичных, — улыбнулся Чонгук и тут же схлопотал плошкой по широкому плечу.       — Ай, бабуль, за что?! — наигранно возмутился Чон, не прекращая улыбаться.       С его комплекцией этот жест выглядел забавно.       — Не пугайте мне Чимина. Вон какие дылды вымахали.       Чимин в волнении закусил губу, не зная, как реагировать. Комплимент Чонгука заставил щёки потеплеть. И хотя Чимин понимал, что альфа просто вежливый, всё равно было приятно.       — Даже в мыслях не было, бабуль. Таких омежек только оберегать, — младший с улыбкой поклонился.       Чимин не чувствовал подтекста в словах Чонгука, поэтому аккуратно улыбнулся в ответ. Скорее всего, альфа всегда был такой компанейский, сделал вывод он.       — Добрый день, — поклонился омега в приветствии.       — А Чимин у нас…? — спросил Юнги, всё так же не отрывая от него внимательных глаз.       Пак вовремя перевёл взгляд на наследника клана, чтобы заметить, как тот медленно, аккуратно втянул воздух через нос, принюхиваясь. Повернись Чимин на секунду позже, он бы и не заметил, как его ноздри немного раздулись.       «Ничего не выйдет, альфа», — подумал Чимин, наблюдая за тем, как старший наследник пытался почувствовать его феромон.       Ещё у входа Юнги ощутил аромат яблок. Тогда он подумал, что это просто бабушкины яблоки, и аромат ему почудился, но, увидев на кухне знакомого маленького омегу, понял, что ошибся.       Запах Чимина действительно очень напоминал яблоки, только был чуть слаще, будто их запекли с сахаром. Юнги мог чётко различить природный аромат омеги от аромата яблок в вазе, что стояла за его спиной. Он не смог отказать себе в удовольствии и втянул воздух носом ещё раз, наслаждаясь запахом.       Омежка был настолько же симпатичным, насколько и стеснительным. Чимин нервно покусывал пухлые губы, в растерянности оглядывая их с братом.       Сестра упоминала семью Паков, в особенности братьев. Как понял Юнги, Чимин был вроде местного изгоя, что очень поразило его. В тех краях, где они с Чонгуком прожили больше десяти лет, таких, как Чимин, ценили на вес золота.       Но, видимо, местные альфы были просто не в состоянии уловить природный аромат Чимина и распознать особый тип омег. Подобные Чимину встречались очень редко, и учуять такого омежку по запаху было огромной удачей.       Было очевидно, что брат тоже всё это понял, хотя, в отличие от Юнги, не стал тщательнее принюхиваться, а просто отвесил комплимент, уважительно кланяясь. Юнги, спохватившись, тоже запоздало поклонился и окинул взглядом фигуру Чимина.       Он был невысокий и ладно сложенный, с тонкими изящными чертами лица и пухлыми ладошками. Острые ключицы привлекательно виднелись из-под рубашки, а вот бёдра и попа были упитанными — такие по-деревенски мягкие, как спелые фрукты. Было заметно, что омега любил хорошо и вкусно поесть, заляпанные краской штаны отлично подчёркивали пышные формы.       При всём при этом Чимин казался одновременно маленьким и хрупким и в то же время фигуристым.       Аппетитный — сделал заключительный вывод Юнги.       — Я художник, — ответил Чимин, продолжая прижиматься к столу.       — Милок мне весь дом украсил, талантище просто, — улыбнулась баба Юна.       — О, так эти узоры на дверях — это ваша работа? — вскинул брови Чонгук и, обернувшись к Юнги, добавил: — А я только что говорил хёну, как искусно сделана роспись.       — Вы очень талантливый, Чимин-щи, — сказал Юнги, снова взглянув Чимину в глаза.       — Благодарю, — сухо ответил Пак и опустил голову.       Юнги почувствовал, как меняется его настроение. Сначала он подумал, что дело в комплименте, и Чимин просто смутился, но потом заметил, как тот так же аккуратно, как и он сам, вдыхает, ведёт носом и принюхивается.       Улыбнувшись краешком губ, Юнги осознал, что омежка оценил его природный аромат, ведь Чонгук сегодня был всё ещё на травяных подавителях.       — Ну что вы стоите, проходите уже, блинчики готовы, — начала баба Юна, когда со двора послышались кудахтанье кур и крики.       — Баба Юна! Ох, черти пернатые, а ну разошлись.       — Тэхён, — тихо произнёс Чимин.       Он наконец отлип от стола и дернулся, с любопытством заглядывая в окно, но так и не решился подойти к нему.       Во дворе маячила фигура Тэхёна.       Юнги даже отсюда почувствовал аромат шелковицы и полевых трав, смешанный с тёплым молоком. Брат Чимина пах приятно, его природный аромат был почти неразличим с ароматом его ребёнка. Эти тёплые молочные нотки были хорошо заметны сильному нюху Юнги. Запах успокаивал, и Мин-старший непроизвольно улыбнулся.       У Тэхёна был малыш, судя по запаху не больше двух лет от роду, но Юнги не учуял присутствия альфы. Вообще ничего. Да, он чувствовал, что омега уже не невинен, в отличие от Чимина, но аромат был настолько нежным, настолько чистым, что сомнений не оставалось.       У Тэхёна не было пары.       Юнги вздохнул.       Что за безобразие творится в клане.       — Баба Юна, а где Чимин? — снова крикнул со двора Тэхён, судя по звукам продолжая борьбу с пернатыми.       Чимин всё-таки не выдержал и подошёл к окну, склонившись над рукомойником, а Юнги, отвлечённый разглядыванием мясистой круглой попы, не сразу заметил кое-что.       Его собственный брат нервничал.       Чонгук улыбался, и со стороны могло показаться, что всё как обычно, но Юнги, знавший его как облупленного, видел, как тот начал заламывать пальцы, а глаза, большие и чёрные, забегали, рассматривая фигуру за окном.       — Тэ-тэ, мы на кухне, что случилось? — повысил голос Чимин, чтобы брат услышал.       — Иди к нам, дорогой, — добавила баба Юна.       Юнги, по растерянным глазам Чонгука, понял, что он тоже пребывает в недоумении, ощущая аромат Тэхёна.       Одинокий омега с ребёнком.       На севере альфу, который бросил омегу в таком положении, выгоняли из стаи, что означало верную гибель. А в их клане, насколько понял Юнги, это становилось нормой последние годы.       Чонгук подошёл к столу, где до этого стоял Чимин, и взял в руки яблоко.       Юнги видел, как ходят желваки младшего от злости. Тот, очевидно, не хотел пугать омежек своим настроением, поэтому и отошёл в сторону.       — Вот ты где, мелкий, я тебя обыскался, — улыбнулся Тэхён, обращаясь к Чимину, но тут его взгляд упал на Юнги, а затем на спину Чонгука.       — Добрый день, — Тэхён поклонился Юнги, и альфа ответил тем же.       Чонгук повернулся, сжимая в ладони красное яблоко. Младший улыбался, но Юнги видел его нервозность.       — Ох, это вы, — удивился Тэхён.       — Добрый день, — Чонгук поклонился.       — Я так понимаю, с моим младшеньким ты уже познакомился? — спросила баба Юна, протягивая Тэхёну тарелку, накрытую хлопковой салфеточкой.       — Да, эм, да. Чонгук-щи помог с водой.       — Наш пострел везде поспел, правда, Гуки? — ухмыльнулась старушка и добавила: — Ты пришёл украсть Чимина, я так понимаю.       Брат Чимина был очень хорош собой, и Юнги видел, как Чонгук не мог отвести от него глаз.       — А это маленькой возьми, — сказала баба Юна, указывая на тарелку.       — Бабуль, да не стоит, — начал запинаться Тэхён, всё ещё бросая заинтересованные взгляды на Чонгука.       — Поговори мне тут, — оборвала его старушка, и Юнги, опустив голову, улыбнулся.       Он учуял блинчики с мёдом под салфеткой.       Когда омежки ушли, попрощавшись и перешёптываясь о чём-то своём, Юнги наконец подошёл к брату и, пока старушка возилась у плиты, спросил:       — Ты как?       — Злой.       Юнги хмыкнул.       — Не ты один.       — Дорогие мои, ну присаживайтесь, — баба Юна поставила тарелку с блинами на стол.       Юнги повернулся и спросил:       — Бабушка Юна, что, во имя Луны, здесь происходит?

***

      Чимину нравилась хурма.       С детства он обожал этот фрукт, который в их регионе с круглогодичным летом и урожаем три раза в год рос в изобилии. У них дома в саду росло аж три дерева, и несколько раз в году Чимин просто наслаждался запахом созревших фруктов.       Вот только теперь Чимин знал ещё кое-что.       Старший наследник их клана тоже пах спелой хурмой.       Природный феромон Мин Юнги очень удивил омегу и, что уж греха таить, задел куда глубже, чем следовало. Настолько, что Чимину пришлось вцепиться в стол и отвести глаза, делая вид, что смутился от комплимента Чонгука.       Он тихо усмехнулся воспоминаниям.       Всё-таки есть свои преимущества в слабом запахе, и Чимин радовался, что не выдал себя и свой маленький «хурмичный» секрет будущему главе клана.       Юнги показался Чимину разумным.       Чимин вздохнул, ковыряя травинкой между кустов клубники.       Юнги показался Чимину привлекательным.       Вот в чём было дело с самого начала.       Невысокий, коренастый, он был странно… притягательным. Жилистые, крепкие руки, красивые глаза и спокойный, проницательный взгляд. Собранный, воспитанный и умеющий себя держать, такой, за кем идут.       Будущий вожак       Но, несмотря на эту невольную симпатию, Чимин побаивался альфу. Они с братом вернулись из дальних земель, и никто не знал, чего от них ожидать и какие порядки вообще на этом севере.       — Не замёрз? — Тэхён неспешной походкой шёл между грядок поспевающей клубники.       — Земля прогрета, — улыбнулся Чимин и начал щекотать лодыжку брата травинкой.       — Ащ, Чимин-щи, — недовольно прошипел Тэ и присел, наваливаясь на Чимина.       Чимин не удержался и завалился на бок, и в итоге Тэхён улёгся сверху.       — Прекрати, ты меня задавишь, — недовольно закряхтел младший, брыкаясь и хихикая.       — Тебя-то? — наигранно приподнял брови Тэхён и ущипнул его за оттопыренный зад.       — Ты нарываешься, Тэ, — запыхтел Чимин, с улыбкой начал щекотать бока брата.       — Сейчас всю клубнику попортим, мать нас прибьёт.       После недолгого копошения братья наконец угомонились, уселись бок о бок и затихли, глядя на заходящее солнце.       — Уложил?       — Ага, — выдохнул Тэхён.       Они снова замолчали. Брат потянулся и сорвал красную ягодку.       — Они красивые.       — Да, урожай будет хорошим в этом сезоне, — ответил Чимин, взглянув на клубнику в руках брата.       — Прекрати паясничать, ты прекрасно понял.       Чимин дотянулся до соломинки, которую обронил при потасовке.       — Нам-то что с того? — задал он риторический вопрос, снова начав ковырять клубнику.       Тэхён вздохнул и прикусил губу.       — Они другие. Какие-то… не знаю, как сказать.       — Идеальные? — вскинул бровь Чимин, взглянув на брата.       Тэхён хмыкнул.       — Думаешь, это подозрительно?       — Думаю, что мы их не знаем, и стоит быть осторожнее, — спокойно ответил Чимин, продолжая ковырять клубнику.       — Юри как-то обмолвилась, что братья строгих нравов, да и на севере, говорят, люди интеллигентные и образованные.       — А ещё говорят, там варвары в горах живут и людей едят, — скептически заметил Чимин.       — Ну, они хотя бы не такие душнилы, как мой брат, — ухмыльнулся Тэхён и тут же получил тычок в бок.       Чимин прикусил губу, глядя на красные лучи заката.       — Альфы там матёрые.       — Что? — вскинул брови Тэ.       — Так Сывон сказал на озере.       — Ты опять подслушивал? — ухмыльнулся Тэхён.       — Нет, он просто слишком громко визжал своим писклявым голосом, а на озере эхо, знаешь ли.       — Ну, кому, как не ему и его писклявому голосу знать, кто матёрый, а кто нет.       Их глаза встретились, и братья расхохотались.       Так некрасиво гулять, как этот омега, ещё уметь нужно. Полгода назад он отбил альфу у дочери их соседки, а когда тот сделал предложение, Сывон конечно же отверг его.       Собака на сене, как ни крути. Ни себе ни людям. Омега тогда тоже послала несостоявшегося жениха куда подальше, когда тот попытался вернуться, и правильно сделала.       Чимин вздохнул.       — Будущий вожак пахнет хурмой, — он слышал улыбку в голосе Тэхёна, и в следующее мгновение брат легонько пихнул его локтем в бок.       — Ой, да отстань ты, — дёрнулся Чимин, не в силах скрыть улыбку.       Когда он взглянул на Тэхёна, брат с хитрой ухмылкой подвигал бровями и сказал:       — Ему идёт хвостик, мм?       — Красивый альфа, — согласился Чимин, продолжая улыбаться. — Впрочем, как и его маленький братишка с кроличьей улыбкой, — вернул он шпильку брату.       Они прекрасно понимали, что им не светит ничего, но игривое желание не душили, наслаждаясь хотя бы этими крохами и фантазируя.       Тэхён поджал губы, всё ещё улыбаясь, и закивал головой.       — Расскажешь, как этот маленький кролик с водой помогал?       — Маленький? — ухмыльнулся Тэ.       Он засунул ягодку клубники в рот и начал пережёвывать. Чимин хмыкнул, вспоминая, каким крупным был на самом деле Чон.       — Я пошёл за водой к колодцу, а Харин увязалась за мной, — начал Тэ. — Я воду-то набрал, но с малой на руках, сам понимаешь… — Тэхён вздохнул, погружённый в воспоминания. — Он подошёл, представился и поклонился, затем предложил помощь.       — Сам?       — Ну, вроде никто не заставлял.       — До самого дома нёс?       — И с матушкой даже познакомился.       Чимин удивлённо вскинул брови.       Тэхён вздохнул.       Лучи закатного солнца красиво подсвечивали опушку леса так, что контуры деревьев казались золотыми.       — Они оба не связаны.       Чимин взглянул на него, поджав губы.       — Даже если они побегут, не факт, что захотят с кем-то связаться, — заметил он.       — Я слышал, что старший наследник сегодня был очень злой.       — По поводу?       — Безобразие, что творится во время забега из-за соседних поселений.       — Пф, — прыснул Чимин, — ещё бы.       — Возможно, Юнги, как новый вожак, решит эту проблему, — задумался Тэ.       — Для начала ему придётся решить проблему с хламом у забора, — вспомнил Чимин их утренний разговор с бабой Юной.       Тэхён развеселился.       — То есть ты навалил его, подглядывал за ним, а ему теперь ещё и разгребать за тобой? — ухмыльнулся он.       — Кто ещё за кем там подглядывал, — накуксился Чимин, вспоминая пронзительный взгляд Юнги тем утром.       Тэхён хихикнул и вытер пальцы, перепачканные клубникой, о штанину.       — Чимин?       — Мм?       — Возможно… у тебя, возможно, есть шанс, я… — начал неуверенно Тэхён.       Чимин прыснул и снисходительно улыбнулся брату.       — Тэ, ты серьёзно? Да кому нужен омега без запаха?       — Но он же есть у тебя!       — Дело не в этом, тем более он наследник, — заметил Чимин. — Это какой-то абсурд, сам подумай.       — Но ты же сам сказал, что он пялился.       — Да мало ли на что он пялился, — развёл руками Чимин.       Его искренне развеселил тот факт, что брат всерьёз допускал подобные мысли. Да, Тэхён всегда говорил ему, что он красивый и привлекательный омега, но он же брат — что он ещё мог сказать? Но, право слово, какой альфа возьмёт его в мужья, да ещё и с таким дефектом.       Он и сам пытался не допускать подобных мыслей в своей голове, не давая шанс надежде, которая могла прорасти и позже сильно ранить. Легче было думать, что Юнги просто вежливый, как и его брат.       Тэхён помолчал, покусывая губу, а затем добавил:       — Время всё расставит на свои места.       Чимин скептически махнул на него рукой.       — Я уже говорил тебе, дорогой братишка, что ты себя недооцениваешь? — заговорщицки прошептал Тэхён ему на ухо и, незаметно приблизившись, начал щекотать.       Весёлый, звонкий смех Чимина разлетелся в вечернем воздухе по всему двору.