Летнее солнцестояние

      Закат над озером вечером накануне летнего солнцестояния был неописуемо красив. Облака подкрасились в розовый, а небо переливалось от ярко-красного у самого горизонта до светло-жёлтого и прозрачной голубизны над головами.       До начала забега оставалось совсем немного времени, и вокруг было шумно. Омеги собрались по ту сторону озера, где начинался лес, чтобы перекинуться и убежать сразу, как только вожак подаст сигнал. Это давало им небольшую фору: пока альфы, стоявшие со стороны деревни, переплывут озеро и выловят венки, омеги успеют разбежаться.       Нервно покусывая губы, Чимин рассматривал противоположный берег, где столпились молодые альфы из их клана. В руках он держал небольшой венок, сплетённый из ромашек, а в центре горела свеча. А вот венок брата, стоявшего рядом, был крупнее, — широкие листья папоротника переплетались в нём с васильками.       Чимин сглотнул, раздражение пронизывало всё тело, а гомон омег вокруг, в предвкушении ожидавших назначенного часа, совсем не помогал успокоиться. Кто-то уже пустил венки по воде, кто-то всё ещё сжимал их в руках. Огоньки свечей дрожали на тёмной глади озера, создавая почти волшебное зрелище, и чем сильнее сгущались сумерки, тем красивее оно становилось.       Чимин вздрогнул. Живот сводило нечастыми, но неприятными спазмами. На фоне бессонной ночи подступающая течка ощущалась просто отвратительно.       Они с Тэхёном почти не спали, а днём было слишком много забот, чтобы удалось прилечь и урвать хотя бы полчаса отдыха.       — Кто тебе ягоды подарил?       Тэхён пришёл к нему ночью, уже глубоко за полночь. Молча лёг рядом и обнял со спины, когда Чимин тихо плакал в подушку.       — О чём ты? — шмыгнул носом Чимин.       — О ком. Кто этот альфа?       Брат осторожно заправил ему за ухо светлую растрёпанную прядь.       — Нет никакого альфы.       — А мешочек с земляникой, значит, из воздуха взялся? Как и твои слёзы сейчас?       Чимин немного помолчал, продолжая шмыгать носом.       — Ты и сам знаешь, кто это.       Он прятал мешочек с фисташками, кушая понемногу, но вот землянику с ароматом хурмы было трудно утаить. Увидев перепачканную ягодным соком Харин, Тэхён ничего не сказал и не спросил тогда, лишь задумчиво поджал губы.       — Орехи тоже он подарил?       — Ты заметил?       Тэхён хмыкнул.       — Почему не спросил раньше? — Чимин отлип от подушки, немного повернувшись к нему.       — Ждал, пока ты сам расскажешь. Я ведь и сам не особо разговорчивый в последнее время.       Чимин снова уткнулся лицом в подушку.       Они какое-то время помолчали, а потом Тэхён спросил:       — Он тебя обидел?       — Нет.       — А что тогда?       Чимин закусил губу, сдерживая очередной всхлип, и на выдохе произнёс:       — Я встретил его сегодня у бабы Юны во дворе. Он… — Чимин запнулся, слёзы снова скопились в уголках глаз. — От него пахло Сывоном.       Чимин снова расплакался, уткнувшись в подушку.       — Ну тише, тише, — успокаивал Тэхён.       — От него так воняло... Как он вообще… — всхлипнул Чимин, не в силах договорить.       — Чимин, это ещё ничего не значит. Ты же не знаешь, что там случиться могло.       Чимин резко обернулся к брату и выпалил, глотая слёзы:       — Сывон сказал, что Юнги пришёл к ним почти сразу, как только приехал. Приносил подарки ему и его матери. Он сказал, что Юнги просто ищет любовника на это полнолуние, поэтому и купил мне орехи.       — Что?! — в голосе брата было искреннее изумление.       — Я дремал в саду с Харин, когда они с Гаоном припёрлись яблоки собирать, не моя вина, что они меня не заметили.       — Вот же гадство... — выругался Тэхён.       — Что ему от меня нужно? Зачем всё это было? — слёзы текли по пухлым щекам.       — Да ты нашёл кого слушать, Чимин! Сывон ещё тот прохвост.       — Но Чонгук тоже обнимался с ним! Что, если они оба не те, за кого себя выдают? — воскликнул Чимин.       — Чонгук ребёнок, его пальцем помани, он и побежит.       В голосе брата чувствовалась неуверенность, будто он себя больше убедить хотел в этом, чем Чимина.       — А вдруг Юнги правда решил со мной просто поразвлечься? Что я тогда буду делать? Он же вожак... Мне никто не поверит…       — Чимин, даже если это всё правда, в чём я всё-таки сомневаюсь, он тебя не сможет найти. Он просто не сможет учуять тебя, — уверенно заявил Тэхён.       Чимин не смог остановить очередной приступ рыданий.       От тяжёлых воспоминаний в уголках глаз снова собралась влага.       Толпа вокруг оживилась. Чимин вытер рукавом рубахи глаза и осмотрелся. Многие омеги уже подходили к берегу и опускали венки на воду.       — Пошли, — сказал Тэхён, кивнув в сторону озера.       Он подошёл ближе к воде, присел и опустил свой венок. Тот медленно отплыл от берега, присоединившись к десяткам дрожащих огоньков на тёмной глади озера. Тэхён повернулся к Чимину.       Недолго думая, чтобы не затягивать этот момент, Чимин тоже подошёл к берегу. Ухватившись за руку брата, он присел и поместил ромашковый венок на гладкую поверхность.       Когда они с Тэ вернулись на своё место, Чимин заметил, что они с братом были почти последними, кто опустил венки на воду.       Россыпь плывущих огоньков в предзакатных сумерках выглядела завораживающе.       Во время своего первого забега Чимин был буквально зачарован этой атмосферой сказочности и таинственности. Тогда он искренне верил в то, что хотя бы один альфа почувствует его, выловит венок и наденет к концу ночи на его голову. Какой же он был наивный. Прошло три года. Три праздника за плечами, а все его веночки так и потонули в загадочной глубине озера, никому не нужные и никем не пойманные.       — Они рано, — тихо заметил Тэхён, больше самому себе.       Отвлечённый собственными раздумьями, Чимин пропустил момент, когда на противоположном берегу среди альф появились братья Мин.       Невысокая фигура вожака заметно выделялась среди высоких соплеменников и рослого брата. Рубаха для забега доставала Юнги почти до колен. Тому же сыну кузнеца, к примеру, приходилось постоянно оттягивать и поправлять свою, прикрывая стратегически важные места. Такие рубахи шили из недорогого хлопка для всего клана, лишь бы прикрыться, ведь во время обращения ткань всё равно разорвётся в клочья.       Чимин закусил губу, сдерживая рвущийся всхлип, и опустил голову. Его собственная рубаха тоже прикрывала коленки.       Ладонь Тэхёна опустилась на его плечо и несильно сжала.       — Он такой маленький! — воскликнул кто-то из омег.       — О, Луна, наш вожак такой коротышка, — захихикала Ара, прикрыв ладонью рот, и тут же получила тычок в бок от подруги.       С другого конца толпы громко заржал Сывон.       — Ну, началось, — закатил глаза Тэхён.       Омеги вокруг оживились еще сильнее, принявшись обсуждать рост нового вожака.       — Будто они до этого его не видели, — скривился Тэ.       Нахмурившись, Чимин снова взглянул на противоположный берег. На самом деле нового вожака знала уже вся деревня, просто сейчас, когда альфы стояли все вместе, разница в росте была слишком заметна.       — Интересно, кому он сплёл браслет? — спросила Ара.       — Он красный и такое сложное плетение... Должно быть, он действительно влюблён, — задумчиво произнесла Наён.       В её голосе отчётливо слышалось восхищение.       Чимин поджал губы.       — Ну уж точно не для тебя, ведьма рыжеволосая! — выкрикнул Сывон.       — А что, для тебя разгульного, что ли? — усмехнулась Наён, даже не обратив внимания на колкость в адрес своих волос.       — Он ко мне с подарками приходил!       — Ох, так это он тебе гуся подарил? — съёрничала Ара.       — То-то ты последнее время с общипанной задницей бегал, — усмехнулась Наён, и толпа разразилась хохотом.       О гусе уже знала вся деревня, и перепалка мгновенно разгорелась с новой силой.       — Ну вот, а говорили — маленький, — тихо пробормотал Тэхён.       Чимин снова утер влажные глаза рукавом и в этот момент почувствовал, как скручивает внизу живота, а желудок предательски заурчал. До боли захотелось пирожков бабы Юны и забраться в любимое гнездо.       Пытаясь игнорировать гомон омег, собственный голод, и желание расплакаться, он снова начал рассматривать альф на противоположном берегу. Впрочем, надолго его не хватило, так как эти самые альфы не без любопытства пялились на перепалку среди омег на их части берега.       Чимин поджал губы и всё-таки взглянул на вожака.       Юнги что-то обсуждал с братом, наклонившись к тому слишком близко и время от времени поглядывал на кипиш среди омег. Альфы, скорее всего, не слышали, о чём шла речь, но суматоху на другом берегу заметили все.       После того как Юнги закончил говорить, Чонгук кивнул и протянул ладонь.       Чимин распахнул в изумлении глаза, глядя на то, как вожак начал развязывать свой браслет.       — Какого? — тихо прошептал Тэхён.       Чимин резко обернулся и понял, что Тэ тоже смотрит в их сторону.       — Что он делает? — спросил он в неверии.       Когда Чимин снова взглянул на противоположный берег, Юнги уже вкладывал свой браслет в ладонь Чонгука.       Сердце упало в пятки.       По традиции альфы всегда зажимали браслеты в зубах, это был знак мирных намерений, а также гарантией того, что альфа не потеряет браслет и наденет по итогу на свою пару.       Все вокруг, были настолько отвлечены перепалкой, что не обратили на этот маленький жест вожака никакого внимания.       Немного размяв плечи, Юнги шагнул вперёд, ближе к озеру. Он поднял взгляд и медленно оглядел противоположный берег, а затем с громким рыком резко перекинулся.       Звук тяжёлой вибрацией лёг на поверхность воды.       Огромный, около двух метров в холке, чёрный волк с ярко-жёлтыми глазами возник на берегу. У Чимина спёрло дыхание.       Над озером в одно мгновение воцарилась кристальная тишина.       — Ни хрена себе, — прошептал Тэхён почти одними губами.       Но даже такой тихий шёпот отчётливо был слышен в толпе омег на их стороне берега.       И Чимин был полностью согласен с братом. В их клане самые крупные альфы достигали метра семидесяти максимум, а сам Чимин и до полутора не дотягивал.       Юнги был просто огромным.       Альфы вокруг чёрного волка, включая Чонгука, склонились в почтении.       — Что-то не так, — нахмурился Тэхён. — Солнце ведь ещё не зашло.       И действительно, солнце ещё совсем немного освещало розовым светом поверхность озера.       Чёрный волк шагнул ближе к воде, запрокинул голову и протяжно завыл, объявляя начало забега. Этот вой пробрал Чимина до костей и завибрировать в крови, и без того разгорячённой подступающей течкой.       Омеги засуетились, поднимая шум и перекидываясь в волков. Не прошло и минуты, как на берегу почти никого не осталось, а Чимин всё продолжал стоять как вкопанный, не в силах отвести взгляд от вожака.       — Нужно уходить, — Тэхён сжал его плечо.       При этом сам Тэхён не шевельнулся, продолжая также неотрывно смотреть на противоположный берег.       Чонгук тем временем развязывал свой браслет, а закончив, он кинул на землю оба — и свой и брата.       — Какого черта! — вырвалось у Тэхёна.       К этому моменту некоторые альфы уже обратились. Чонгук взглянул на черного волка и вожак коротко кивнул. Младший наследник перекинулся. Он почти не уступал Юнги в размерах, только шерсть у него была светлая, с серыми вкраплениями.       — Они их на землю бросили? — прошептал дрожащими губами Чимин.       К горлу подступала истерика.       — Скорее выбросили, — в голосе брата была сильная тревога, — нужно обращаться.       Он потянул его за плечо.       Большой чёрный волк, который до этого обнюхивал только что обратившегося брата, вдруг дёрнулся. Вожак резко повернул косматую морду и посмотрел в их сторону.       У Чимина задрожали коленки, когда жёлтые глаза впились взглядом прямо в него.       — О, Луна… — вырвалось сдавленное у Тэхёна.       Не сводя взгляда от Чимина, Юнги сделал пару шагов вперёд, будто уже готов был кинуться в озеро, но остановился у самого берега и громко зарычал.       — Чимин, беги! — голос Тэхёна прозвучал как сквозь толщу воды.       И только тогда внутри что-то щёлкнуло.       Инстинкт.       Страх.       Бежать.       Чимин резко обратился прямо на месте и бросился в лес.       Листва и ветки цеплялись за шерсть, пока Чимин без оглядки нёсся по знакомой тропе. Позади слышалось тяжёлое дыхание Тэхёна, сильное и ровное. В отличие от брата, его собственное скоро начало сбиваться от такого быстрого бега.       Они бежали минут десять, и к моменту, когда впереди показалось ромашковое поле у амбара, Чимин совсем выдохся. Он рухнул в траву посреди цветов и задышал с открытым ртом, высунув язык.       Полная луна уже была видна в небе и красиво освещала серебристым светом поле с цветами.       Тэхён присел рядом, поднял морду и принюхался. Сам Чимин не ощущал поблизости не то что альф, даже ни единой омеги, кроме них двоих. Это был хороший момент, чтобы снова обратиться и спрятаться в амбаре, но Чимин медлил, не желая расставаться с братом. Всё-таки со старшим он чувствовал себя хоть немного в безопасности.       Как будто понимая его страх, Тэхён пока не торопил. Он сидел и переводил дух, но держал уши востро.       Наконец Чимин поднялся и, недолго думая, обратился. Трава после обращения тут же начала неприятно покалывать задницу, но вставать не хотелось. Слёзы подкатывали, а в горле стоял ком.       Чимин спрятал лицо в ладонях.       Тэхён повернул к нему голову, затем подошёл ближе и мягко пихнул тёплым лбом в плечо.       — Я знаю, я иду, — всхлипнул Чимин.       Тэхён пихнул ещё раз.       Чимин потёр глаза, уже собираясь вставать, когда из леса раздался вой.       Вожак.       Звук был ещё далёкий, но сигнализировал о том, что альфы уже переплыли озеро и устремились в лес.       «Слишком скоро», — мелькнула мысль в голове Чимина.       Как они так быстро переправились?       Брат пихнул его лбом в плечо ещё раз, затем оскалился и тихо зарычал.       Медлить больше было нельзя.       Чимин быстро поднялся и побежал к амбару. И только когда оказался у деревянных дверей, он осмелился обернуться.       Серый волк у опушки вываливался в траве. Это был стандартный приём, чтобы отвлечь внимание и запутать преследование. Через мгновение Тэхён поднялся и, взглянул на Чимина в последний раз, коротко рыкнул и скрылся в лесу.       Чимин проскользнул в амбар и запер на тяжёлый засов большие, высокие двери. Только после этого позволил себе выдохнуть. Лунный свет красиво проникал в помещение, окрашивая серебром яблоки и солому. Пройдя в центр, Чимин замер и стал прислушиваться.       В округе стояла давящая тишина.       Он не знал, сколько простоял, слушая поле и лес у амбара. По щекам иногда скатывались слёзы, но он не обращал на них внимания. В итоге его отвлекло собственное тело, уставшее, измученное стрессом перед течкой — оно потребовало хоть немного еды.       Чимин прошёл вглубь амбара, туда, где в большом стоге сена спряталось его гнездо. Несколько плотных снопов, лежавших почти посередине широкого помещения, образовывали своеобразную перегородку. Они прикрывали довольно широкое пространство так, что кто бы ни зашёл сюда случайно, не смог бы увидеть укрытие Чимина.       Гнездо было большим, устроенным прямо на сене. Оно состояло из множества штопаных одеял, подушек, вещей брата и матери, а также его собственных. Не обошлось без любимого пледа.       Большинство подушек и одеял сшила баба Юна, за что Чимин был ей бесконечно благодарен, особенно сейчас, когда чувствовал, насколько он изнемождён и обессилен. Эта благодарность усилилась вдвойне, когда он вытащил большую мягкую хлопковую рубаху из гнезда и, одевшись, полез в корзинку с пирожками, которая так удобно спряталась между ящиками с яблоками.       Чимин мечтал полакомиться бабушкиной выпечкой с самого начала сегодняшнего вечера.       А вот улечься в гнездо сразу он не решился. Несмотря на усталость, он начал аккуратно ходить кругами по амбару, продолжая прислушиваться к звукам поблизости и на ходу жуя пирожок.       В голову лезли дурные мысли, а глаза до сих пор были на мокром месте.       Доев лакомство и ополоснув руки в ведерке с водой, Чимин снова встал посередине амбара и прислушался. Где-то рядом стрекотали цикады, но в остальном стояла тишина, даже далёкого воя не было слышно.       Зачем Юнги снял браслет?       Эта мысль весь вечер билась набатом в его голове.       Они их просто выбросили...       Чимин задрожал и всхлипнул.       Он ведь с самого начала не хотел привязываться. Не хотел давать этой хрупкой надежде пускать корни в его сердце.       «Глупый омега!» — подумал Чимин, вытирая слёзы рукавом рубахи.       — Глупый и влюблённый, — прошептал он в мокрую ткань.       А что если Юнги все-таки найдёт его?       Он ведь даже сопротивляться не сможет, настолько его тело было ослаблено. Про то, чтобы просто убежать, и речи не быть не могло.       Чимин вздрогнул и застыл, когда вдруг понял, что он и не захочет убегать.       Он прекратил плакать, глупо уставившись в одну точку, стоя посредине амбара.       Эта мысль была настолько же ошеломительной, насколько и пугающей. Девочки на озере говорили, что феромон альфы во время течки действует на омегу особенно сильно.       В тот день, когда Юнги подарил ему мешочек с ягодами, альфа выпустил феромон, который моментально окружил его и подействовал. Чимин чётко помнил, как быстро тогда поменялось его настроение.       Он обнял себя руками, пытаясь успокоиться, и почувствовал, насколько горячим стало тело под тонким хлопком.       Это всё было просто игрой для Юнги? Какой же он наивный дурачок!       Сывон оказался прав, взрослый альфа просто захотел поразвлечься с ним, как кошка с мышкой. Также, как это когда-то случилось с Тэхёном, просто Чимин в последний момент оказался не в нужное время и не в нужном месте.       Приступ подступающей истерики остановил резкий, яркий запах сирени.       Чимин замер.       Принюхавшись, он понял, что Чонгук находился где-то у опушки, там, где вываливался в траве Тэхён.       Сколько времени прошло? Брат успел скрыться? Получается, Чонгук идет по его следу?!       Страх сдавил горло. В отличие от него, Тэхён пахнет, и очень сильно, а братья Мин были следопытами.       Чимин стоял долго, стараясь не шевелиться, пока запах сирени не начал отдаляться.       А что, если и Юнги где-то рядом?       Как будто очнувшись от наваждения, он кинулся в сторону гнезда и, шустро забравшись в него, накрылся пледом. Свернувшись калачиком, Чимин почувствовал, как живот неприятно скручивает, но уже совсем не от голода.       Ему просто нужно было спрятаться. Знакомые запахи вещей и тёплая мягкость гнезда медленно возвращали ощущение хоть какой-то безопасности.       Он снова прислушался.       Запах леса, травы и ромашек. Сирень исчезла.       Чимин немного повозился в гнезде, хныкая и недовольно ворча, но в итоге сытость, усталость и стресс сделали своё дело с измотанным организмом. Как только омега нашёл удобную позу и комфортно устроился на подушке, он закрыл глаза и быстро заснул, убаюканный трелью цикад у амбара.

***

      Черный волк глубоко вдохнул и принюхался. В лесу кто-то был.       Юнги чётко ощущал присутствие посторонних запахов, помимо следов его стаи.       Чужаки.       Взглянув направо, Юнги встретился взглядом с Кан Тэ. Серый, довольно крупный волк кивнул ему и застыл, выжидая. Он перекрывал отступление вместе с сыном пекаря и его братом, а вот слева в густых кустах затаились Чонгук и Тайхун, а также несколько альф из клана.       Тайхун, будучи женатым, добровольно вызвался поучаствовать в этом забеге. Когда альфа узнал, что задумал их новый вожак, он лично пришёл к Юнги и напросился помочь.       Впервые услышав о том, что творится в окрестностях клана, Юнги просто опешил от такой дерзости соседей. Свой молодняк он сразу предупредил: если они попробуют тронуть хоть одного омегу и взять по принуждению, пощады не будет. И, к счастью, таких подонков в их деревне никогда не водилось.       Когда новый вожак заявил о намерении защитить клан и их омег, молодые альфы восприняли это с большим энтузиазмом. Как выяснилось, Тайхун был далеко не первым, кто сталкивался с чужаками, нападавшими на омег во время праздника. Альфы рассказали, что последние годы они только и делали, что цапались с соседями в лесу в праздничную ночь вместо брачных игр и ухаживаний.       Именно поэтому, Юнги собрал совет, на котором выяснились довольно неприятные вещи.       — Там ни стыда, ни совести, Юнги, — возмущался Минхо, престарелый фермер. — Они мою дочь загнали в прошлое лето почти до потери сознания, спасибо, Тайхун перепалку устроил недалеко, и они отступили.       — Моя сестра тоже еле удрала, — сказал сын пекаря. — Тэхён помог ей вовремя спрятаться, слава Луне.       — Тэхён? — приподнял брови Чонгук.       — Да. Он затащил сестру в какое-то вонючее болото недалеко от реки, и там они вывалялись в грязи и иле, после чего альфы потеряли их след.       — Смекалистый парень, — хмыкнул Кан Тэ.       — И красивый… жаль только, что с ребёнком. Зачем вообще туда лезет, неужели надеется на что-то, — хмыкнул Донхе, сын молочника.       — И почему это вам жаль? — сквозь зубы процедил Чонгук. — Какой-то безответственный балбес бросил омегу на сносях и сбежал, а вам жаль?!       Юнги коснулся плеча брата и выпустил феромон. Чонгук распалился не на шутку, он тяжело дышал, втягивая воздух через нос, и сжимал кулаки. Казалось, брат вот-вот был готов обратиться, но, почувствовав запах Юнги, он выдохнул более спокойно.       — Ну так, кто же захочет воспитывать чужое дитя?       — Ну так-то много кто, — неожиданно бросил альфа, стоявший позади Донхе, пренебрежительно усмехнувшись. — Другое дело, что такого красавца, как Тэхён, поймать никто не может уже не первый год.       Толпа альф зашумела, кто-то качал головой в отрицании, а многие, наоборот, одобрительно кивали, соглашаясь с этим высказыванием.       Юнги вдохнул и поднял ладонь, останавливая шумиху.       — Значит, мы их проучим раз и навсегда. Раз уж вы и так каждый год с ними боретесь, устроим им загон.       — Как омегам, что ли? — вскинул бровь Кан Тэ.       Юнги взглянул на сына кузнеца и, приподняв брови, вздохнул. Иногда этот альфа действительно туго соображал, хоть и был хорошим малым.       — С омегами у нас забег, и только по их согласию, — спокойно сказал Чонгук.       Было заметно, что он всё ещё напряжён. Скрестив руки на груди, он посмотрел себе под ноги, а затем добавил:       — А вот с альфами у нас будет именно загон. Чтобы впредь неповадно было.       На последних словах у него заиграли желваки.       Юнги кивнул, соглашаясь.       — У нас в округе больше пяти поселений, три из которых, по моим сведениям, привыкли портить нам праздник. Я могу бросить вызов их вожакам после солнцестояния, но не факт, что в следующем году ситуация не повторится вновь.       — И что ты предлагаешь? — спросил Тайхун.       — Есть способ куда более эффективнее избавиться от этой проблемы, — пояснил Юнги и добавил: — Мы сами их загоним, как диких зверей.       — Но что помешает им вернуться и в следующем году? — скептически спросил Донхе.       — За нами преимущество в количестве, — перевёл на него взгляд Юнги, — они не станут жаловаться своим вожакам на то, что были пойманы на попытке насилия и побиты за это. А раз главы соседних поселений отказываются наказывать и пресекать подобное, накажем их сами.       — Это может сработать, — кивнул головой Кан Тэ.       — Мы хорошо подготовимся во время обхода. Поделимся на группы, и каждая получит определённую территорию под контроль на праздничную ночь, действовать будем слаженно.       — Но как же наши омеги?       — Следите за ними вне зависимости от того, ваша это пара или нет. Наша цель — уберечь. Если кто-то из чужаков увяжется за кем то из омег, вы обязаны защитить, — твёрдо сказал Юнги, оглядывая присутствующих. — Но я думаю, до этого не дойдёт, мы подловим этих мерзавцев ещё на подступах.       — Защитить до какой степени? — поднял волнующую всех проблему Тайхун, опустив голову и поджав губы.       Вопрос повис тяжёлым грузом в воздухе. Юнги понимал, что ждали только его разрешения.       — Не помню, чтобы с насильниками когда-то церемонились, — спокойно произнес он.       Альфы одобрительно загудели.       — Вот только наши омеги ничего не должны знать об этом, — добавил Чонгук, обводя взглядом толпу альф. — Не стоит их пугать ещё больше.       — Юнги, а что делать с венками? К тому же нам понадобятся клыки, а терять браслет не хочется, ты потом докажи, что у тебя чувства, — спросил обеспокоенно Кан Тэ.       Вожак едва заметно хмыкнул. Видимо, сын кузнеца снова думал об одном конкретном строптивом омеге, которому уже месяц безуспешно пытался доказать свои чувства.       — Браслеты оставим на берегу. Я дам знак к началу пораньше, и после того, как омеги разбегутся, вы снимете их. А когда всё закончится, просто вернёмся за ними, — сказал Юнги. — С венками ничего не случится, поплавают пару часов, потом выловите, — махнул он рукой.       — Но мы же упустим время, — возмутился Донхе.       — Зато убережём наших омег, — твёрдо сказал Юнги.       — По традиции у нас в распоряжении вся ночь, этого вполне достаточно, чтобы успеть и то, и другое, — добавил Чонгук.       Толпа одобрительно закивала.       По итогу, они благополучно разогнали своих же омег, успев обойти озеро и даже кое-где добежать быстрее, начав прочёсывать лес. Скорее всего, те даже ничего не поняли и просто разбежались кто куда.       Как они и предполагали, чужаки разделились на две группы, затаившись в ближайшем лесу. Одну удалось нагнать сразу же, ещё до прибытия омег, а вот вторая разместилась подальше, в глубине чащи.       Сейчас они подобрались к ним совсем близко, оставалось метров тридцать, но Юнги понимал, что их присутствие долго не останется незамеченным. Нужно было атаковать.       Он уже хотел подать знак, как вдруг в нос ударил запах скисшей дыни, а за ним последовал аромат шелковицы, полевых трав и чего-то сладкого. Справа раздался треск веток, и Юнги обернулся.       «Не вздумай!» — промелькнуло в голове.       Вожак оскалился. Чонгук вместе с остальными должен был нападать, а Кан Тэ и его ребята — прикрывать. Юнги рыкнул на брата и сорвался по направлению к омегам. И как раз вовремя.       Со стороны чужаков раздался вой, и ему в нос ударила смесь незнакомых тяжелых феромонов. Вой Чонгука оказался мощнее и громче, и в последний момент Юнги заметил, как крупный волк ринулся прямо в укрытие, где прятались альфы.       Согласно плану, именно Юнги был страхующим, и в случае появления омег он должен был защищать.       Альф было двое.       Первого он приметил между деревья. Тот мчался по левую сторону от него и был так увлечён погоней, что даже не обратил внимания на Юнги. Лес проносился и мелькал перед глазами. Заприметив впереди проплешину в кустах, Юнги ускорился, немного обогнав соперника, нырнул в неё, оттолкнулся от массивного дерева и выпустил когти.       Удар вышел глухим.       Он сбил чужака, вцепившись когтями в мягкое брюхо, и припечатал к стволу дерева, придавливая своим громадным телом. Когда они повалились на землю, он уже хотел вцепиться в горло засранца, но противник тот просто обмяк.       Юнги подскочил, бегло осмотрев тушу. Пару глубоких, но несмертельных ран на брюхе, а в остальном — альфа был без сознания. Не теряя времени, Юнги бросился в погоню за вторым.       Принюхавшись, Юнги с удивлением обнаружил, что запахи дыни и шелковицы не разделились.       «Возможно, Сывон хоть сейчас проявит каплю благоразумия», — подумал Юнги.       За омегами тянулся тяжёлый запах подгорелой картошки. Юнги рыкнул и ускорился.       Компания впереди двигалась к реке, вот только, насколько он помнил, там был обрыв. Конечно, местами там можно было спуститься, но в основном были крутые, отвесные склоны.       И он не ошибся.       Выскочив на открытую поляну, Юнги застал отвратительную картину. Серый альфа с чёрными пятнами на шерсти, от которого разило подгорелой картошкой, придавил небольшого омегу светлой шерсти к земле, удерживая его за загривок. Сывон отчаянно вырывался и скулил.       Но больше всего удивил вожака Тэхён. Серый волк метался рядом, скалился и рычал, ходил кругами, нападая на чужака. Он пытался защитить Сывона.       Поодаль от обрыва действительно был спуск. Видимо, Тэхён вёл их именно туда, чтобы спуститься вниз к реке и сбить след. Это было последней мыслью перед тем, как Юнги, преодолев расстояние в несколько прыжков, набросился на пятнистого альфу.       Удар.       Он сбил чужака, освободив омегу, и они, вцепившись друг в друга, кубарем покатились к обрыву. Юнги даже не успел зубами клацнуть, как почувствовал, что земля уходит у из-под лап. Позади послышался скулёж, и вожак вцепился когтями в край обрыва.       Плеск воды — и снова скулёж.       Юнги повис над обрывом.       Задними лапами он пытался нащупать хоть какой-нибудь выступ, карабкаясь в подвисшем состоянии, как вдруг ощутил хватку. Тэхён вцепился ему в длинную шерсть на загривке, удерживая зубами, и, упершись лапами в землю, потащил, помогая взобраться.       Когда Юнги с усилием вскарабкался, он рухнул на землю. Серый волк отстранился и чихнул. Они оба тяжело дышали, а Тэхён начал ещё и откашливаться. Юнги, лёжа на краю обрыва, фыркнул, глядя на омегу. Он знал, что довольно сильно линяет, с его-то косматостью.       Когда их глаза встретились, Юнги благодарно кивнул. Омега продолжил фыркать, но вожак чувствовал — Тэхён вполне доволен.       Сывон сидел на том же месте и поскуливал, перепуганными глазами наблюдая за ними. Он был крайне напуган случившимся и дрожал.       Из леса послышался вой.       Юнги узнал Кан Тэ. Значит, Чонгук с остальными уже разобрались с последней группой чужаков и теперь двинулись все вместе за вожаком. Вот только не он один узнал этот вой. Сывон моментально подскочил на месте и кинулся в лес, только лапы и сверкали в густых зарослях.       Не успел омега скрыться, как, с другой стороны, промелькнула тень крупного серого волка — Кан Тэ бросился за Сывоном. И почти сразу же послышался ещё один, уже куда более знакомый вой.       Тэхён насторожился, потянул носом воздух, и Юнги почувствовал, как омега заволновался, а к этому волнению, к удивлению, примешивалось... предвкушение? Омега кинулся к спуску, рыкнув напоследок, и скрылся. Юнги фыркнул.       Глупый молодняк.       И зачем столько шуму, спрашивается? Кан Тэ так вообще помчался без браслета.       Юнги поднялся, отряхнулся и осмотрелся. Помимо развороченной земли и запахов феромонов, на месте, где чужак держал Сывона, ничего не выдавало случившееся.       Волки из его клана показались из леса в течение нескольких минут, тут же начав обнюхивать место происшествия и вожака. Чонгук, подойдя вплотную, ткнулся носом в его шею, и Юнги рыкнул на брата, а затем обратился. Чон и ещё несколько волков последовали его примеру.       — Вы нашли того, что в отключке? — без лишних предисловий, спросил Юнги, оглядывая альф.       Он заметил рваную рану на ноге у сына пекаря, но тот отмахнулся, показывая, что это не стоит внимания.       — Мы его отпустили, Юнги, ты хоть и не превратил его органы в фарш, но лечиться от таких ран он долго будет, — сказал Тайхун.       У альфы красовался огромный синяк под рёбрами и еще один наливался на бедре.       — А что у вас? — спросил Юнги у Донхе, который возглавлял группу, первой столкнувшуюся с чужаками.       Рот альфы был перепачкан в крови, шея расцарапана, а колено кровоточило.       — Жить, конечно, будут, но не факт, что так же здраво, как и прежде, — усмехнулся Донхе. — Во всяком случае, к нашим омегам больше не сунутся.       Остальные из его группы закивали       Вожак кивнул в ответ.       — Что здесь произошло? — спросил Тайхун.       Юнги посмотрел на брата. Всё это время Чонгук нервно расхаживал вдоль обрыва, но перебивать его и расспрашивать не решался.       — Чужак поймал Сывона и подмял под себя. Когда я прибежал, Тэхён пытался защитить его.       — Смело, — кивнул головой сын молочника.       Чонгук удивленно вскинул брови.       — Я кинулся на волка, но не рассчитал силу со злости и чуть не упал в реку вместе с ним. Тэхён помог выбраться.       — Однако каков смельчак этот омега, — восторженно сказал Донхе.       Чон прикусил губу.       — Кстати, а что с тем альфой? — спросил Тайхун.       Юнги не ответил. Он повернулся и подошёл к краю обрыва. Несколько альф из его клана, включая брата, последовали за ним. На противоположном берегу реки, прижимая руку к животу, хромал мужчина, пробираясь через заросли камыша.       — Возможно останется без печёнки, а так доползёт, — ехидно хмыкнул Донхе.       Юнги отвёл взгляд от противоположного берега и посмотрел на полную луну. Было уже глубоко за полночь.       Обернувшись к альфам, он сказал:       — А теперь возвращайтесь за браслетами к озеру.       — Я останусь в лесу до рассвета, на всякий случай, — ответил Тайхун.       — Я тоже.       — И я.       Отозвались ещё несколько альф. Юнги не стал возражать. Если молодые волки не определились с парой, пускай хотя бы оберегают покой омег в эту ночь.       Через несколько минут полянка над обрывом опустела. Альфы попрощались с вожаком и, перекинувшись, понемногу покинули это место, оставив их с братом наедине.       Юнги взглянул на Чонгука, который продолжал пристально всматриваться в кусты у реки. Сам Юнги тоже чувствовал аромат шелковицы и полевых трав и, присмотревшись, заметил, как в самом низу, у воды, мелькнула серая шерсть.       — Вернись за браслетом, — Юнги положил руку на плечо брата.       Чонгук фыркнул и прикусил губу, а затем сказал:       — Он уйдёт.       — Лучше он уйдёт, чем ты нагонишь его с пустыми руками.       Чонгук колебался, и Юнги потянул брата за плечо.       — Пошли.       Ещё раз сжав его плечо, Юнги отошёл и перекинулся. Чонгук в последний раз взглянул вниз, на реку, а после тоже обратился в волка.       Путь обратно к озеру занял около получаса. За это время они даже успели побаловаться и посоревноваться на скорость. Уже возле берега Чонгук рыкнул напоследок и с разбега прыгнул в тёмную воду.       На черной, гладкой поверхности озера красиво светились и покачивались веночки, Юнги рассмотрел несколько волков среди них. Альфы плавали в поисках нужного для своей пары.       В нос ударила какофония запахов, и, оглядевшись, Юнги понял, что как раз в этом месте, где Чонгук прыгнул в воду, омеги отпускали венки, а сам он стоял там, где кучковалась толпа омег перед забегом.       Усмехнувшись иронии сложившейся ситуации, Юнги опустил нос к земле и начал вынюхивать. Искомый запах он нашёл почти у самой воды, где он смешивался с запахом шелковицы. В грязи у берега отпечатался след маленькой ступни, а рядом трава была примята и испачкана так, будто об неё пытались вытереться.       Юнги довольно фыркнул.       Послышался плеск воды. Подняв голову, он заметил Кан Тэ, который выбирался на берег. В зубах волк держал венок из красных роз, и, когда их взгляды встретились, сын кузнеца коротко кивнул ему, затем отряхнулся и побежал в лес.       Проводив его взглядом, Юнги неторопливо посеменил вдоль озера, к противоположному берегу.       — Юнги, во имя Луны, помоги, пожалуйста!       Женский голос, полный отчаяния, болезненно резанул чуткий слух.       Юнги тут же подскочил, увидев свою матушку по Луне, которая, утирая слёзы, спешила в сторону беседки, где они пили яблочный компот. Чонгук немедленно последовал за ним.       — Что случилось, матушка?       — Сывон, он упал в колодец! — всхлипнула Сон Хва. — А Кан Тэ не может достать его, он слишком крупный. Там довольно прохладно, и мой мальчик мёрзнет.       — Сон Хва, дорогая, что случилось? — спросила Айюн.       Мама вышла на веранду и обеспокоенно обвела взглядом лучшую подругу.       Юнги краем глаза заметил, как Чонгук закатил глаза.       — Не удивлюсь, если он туда специально свалился, дорогой братишка, — едва слышно пробормотал Чон, подвигав бровями.       — Сывон в колодец упал, — дрожащим голосом повторила Сон Хва, прижимая руки к груди.       — Пойдёмте, сейчас разберёмся, — сказал Юнги, предчувствуя вечер, полный сомнительных приключений.       Чонгук хмыкнул, прекрасно считывая его настроение, и последовал за ним.       Как оказалось, Сывон действительно упал в колодец, вот только воды там было как кот наплакал, едва по щиколотку. Видимо, поэтому омега именно эту самую щиколотку и повредил.       Колодец был узкий, так что пришлось спускаться Юнги — ни Чонгук, ни Кан Тэ туда бы просто не пролезли. И мало того, что Сывон верещал из этой дыры весь вечер, пока они вязали верёвку, так ещё по итогу, когда Юнги спустился, тот начал внаглую и совершенно бессовестно притираться к нему, пока альфа, сжав зубы, пытался привязать непутёвого омегу к себе, чтобы вытащить на поверхность.       К тому моменту, когда они оказались на твёрдой земле, Юнги весь пропитался запахом дыни и словил сочувственный взгляд от Чонгука. Матушка Сон Хва тут же увела отпрыска отогреваться, от всей души поблагодарив вожака.       Кан Тэ неловко переминался с ноги на ногу, наблюдая за удаляющимся омегой.       Взгляд Юнги упал на запястье альфы, где красовался браслет из крапивы, и он сказал:       — Иди за ним.       — Что? — нахмурился Кан Тэ.       — Иди за своим омегой, — спокойно повторил Юнги, вскинув брови.       Альфа замер на мгновение, потом кивнул, пожал ему и Чонгуку руки и ушёл.       К своему удивлению, вечер закончился благополучно, во всяком случае, так Юнги думал поначалу...       А потом он столкнулся с Чимином.       Юнги снова фыркнул, набирая скорость и двигаясь вдоль берега. В голову пришла мысль, что из-за повреждённой лодыжки Сывон, скорее всего, и попался так быстро в лапы чужаку. Хорошо, что Тэхён оказался рядом.       Когда Юнги впервые увидел сына матушки по Луне, то на мгновение даже усомнился в их родстве, хотя помнил Сывона ещё совсем малышом и точно знал, что они родственники. На его дорогие подарки с севера омега взглянул свысока, хотя в основном они предназначались для его матери, а не для него. Сывон был довольно красивым, но при этом разбалованным и нетерпимым, говорил много глупостей и кривлялся, что быстро портило первое впечатление.       Но самой удивительной вещью был запах.       Из-за слишком чувствительного нюха Юнги постоянно казалось, что аромат свежей дыни, кторым пах Сывон, скис. Он знал причину такого поведения омежьего феромона, вот только вслух подобное обсуждать считалось неприличным.       Как оказалось позже, в деревне это не было секретом ни для кого.       Причину такой распущенности Юнги понял, когда Сон Хва познакомила его со своим младшим сыном и его отцом — отчимом Сывона. В этот момент пазл в голове окончательно сложился.       Сон Хва вышла замуж во второй раз, когда омежка только входил в период цветения, и вскоре родила второго ребёнка. Всё внимание женщины переключилось на младшего сына, а Сывон оказался предоставлен сам себе. При этом его ни в чём не ограничивали, исполняли любые капризы и почти ничему не обучали.       Как итог — омега сам научился всему, что нужно, и в том числе всему, чему не стоило.       Юнги было даже немного жаль его.       Оставалось надеяться, что этот глупый мальчишка примет ухаживания Кан Тэ и хоть немного остепенится. Черный волк снова фыркнул.       Теперь это не его забота.       К моменту, когда он прибежал к месту начала забега, в озере почти никого не было, а количество светящихся венков на воде заметно поредело.       Осмотревшись он заметил, что браслета Чонгука нигде нет. Юнги подхватил зубами свой и бросился в озеро. Прохладная вода приятно холодила разгорячённое тело волка, смывая пот и грязь.       Маленький венок из ромашек нашёлся у противоположного берега в камышах, недалеко от того места, где его отпустили на воду. Вожак выбрался на сушу и отряхнулся, вдыхая сладковатый яблочный аромат вперемешку с запахом ромашек.       Вспомнился вчерашний разговор с бабой Юной.       — Мне тебя тряпкой отлупить, как Чонгука?       — Ты отлупила его тряпкой? — вскинул брови Юнги, заходя на кухню и поднимая ладони в примирительном жесте.       Баба Юна стояла, уперев руки в бока, а в одной из них действительно было зажато кухонное полотенце.       — Я и тебя сейчас вылуплю, не посмотрю, что будущий вожак!       — Это не то, чем кажется, — начал Юнги, сделав шаг назад.       Настрой у бабушки был боевой.       — Я-то думала, внуки выросли, — запричитала старушка. — А у них ни пяди во лбу: что у одного, что у другого! Вам у этого Сывона мёдом, что ли, намазано, что вы всей деревней слиплись? — она перехватила тряпку и угрожающе направила её на Юнги. — Ты совсем дурной, что ли? Ты с кем связался? Да ещё ночью накануне солнцестояния!       Другой рукой баба Юна указала на окно, где давным-давно наступили сумерки.       — Сывон упал в колодец, я не мог отказать Сон Хва, — выдохнул Юнги.       Юна резко обернулась, взглянув на него, и поджала губы. Её плечи опустились, немного расслабившись, затем она спросила:       — А ты значит, как самый благородный, кинулся спасать?       — Скорее уж как самый низкорослый, — саркастично заметил Юнги.       Бабушка хмыкнула, осмотрев его с ног до головы, а затем бросила полотенце на спинку стула и тяжело вздохнула.       — И как, спас?       — Щиколотку повредил, а так жить будет.       — Ох и разбаловала его Сон Хва!       Баба Юна обвела кухню взглядом, раздумывая, потом неожиданно спросила:       — Ну а ты? Ты сказал ему о своих чувствах?       — Что?.. Кому? — он удивлённо вскинул брови.       — Лешему в колодце, Юнги! — взмахнула руками бабушка Юна. — Чимину сказал?       Он поджал губы и тяжко выдохнул. Бабушка возвела очи горе и, отодвинув стул, уселась на него.       — Я кормил его, — пробормотал Юнги, потирая лоб.       Луна… как же он накосячил.       Он ведь действительно ничего не сказал Чимину. Юнги и подумать не мог, что всё так обернётся. Ему хотелось удивить омежку в ночь солнцестояния, признаться во всём красиво во время праздника.       Баба Юна окинула его внимательным взглядом.       — Хотел его удивить, — пояснил Юнги.       — Ну, в принципе, у тебя получилось, — не без ехидства заметила старушка.       — Я поговорю с ним завтра.       — Даже я не могу видеть омег перед забегом, Юнги, — бабушка скептически вскинула бровь. — А ты так вообще рискуешь остаться лысым. Тебе твои волосёнки ой как быстро повыдёргивают, если приблизишься хоть на метр. И Тэхён за брата в этом будет первый, поверь. Вот кто точно не посмотрит на то, что ты будущий вожак.       Юнги провёл ладонью по щеке.       Как он мог забыть про это?!       По традиции в день перед забегом омеги прятались и скрывались, ни с кем не разговаривали в деревне, кроме своей семьи, подготавливаясь к праздничной ночи. Это считалось очень плохой приметой — увидеть омегу днём, накануне вечера летнего солнцестояния. Омеги верили, что это может накликать беду на их счастье и будущую семейную жизнь, если они все же обретут пару на празднике.       Они немного помолчали, а потом бабушка сказала:       — Жуткий запах, знаешь.       Баба Юна помахала ладонью, как будто пыталась отогнать навязчивый аромат скисшей дыни.       — Он ведь не бегает, я правильно понял? — задал давно мучивший его вопрос Юнги.       — Смекалистый какой, недаром вожак, — ухмыльнулась старушка, одобрительно оглядев внука.       — Где ты его прячешь?       — А на кой чёрт тебе такой сильный нюх, Юнги?!       Сжимая в зубах венок и браслет, альфа быстро мчался через лес.       Взяв след у самого озера, Юнги бежал уже около десяти минут. Запахи шелковицы и яблок смешивались, но всё же он смог чётко определить, что Тэхён следовал за братом, а Чимин шёл впереди.       По итогу след вывел его к полю, сплошь усеянному ромашками. Юнги уже было прошёл мимо и добрался до леса, как вдруг понял, что что-то не так.       Чёрный волк остановился, повернул назад и принюхался. Полная луна красиво освещала поле с цветами, за которым находился довольно большой амбар.       Вдох.       В нос ударил плотный запах яблок.       Юнги вернулся к полю и немного прошёл вглубь. Запах стал ещё сильнее, и волк зарылся носом в траву и цветы. Повозившись и найдя место, где аромат был особенно ярким, Юнги довольно заворчал. Немного приподняв косматую морду, он заметил след босой ступни на пыльном участке земли между ромашками, точно такой же, как у озера.       Волк бережно опустил венок с браслетом на землю и обратился.       На небе небольшое облачко красиво прикрыло полную луну.       «И всё-таки баба Юна мудрая женщина», — с улыбкой подумал Юнги, сидя в ромашковом поле, любуясь ночным пейзажем и осматривая амбар.       За время бега по лесу его волосы почти просохли и были лишь немного влажными на концах. Тёплый ночной ветерок приятно перебирал пряди.       Подобрав браслет, Юнги подвязал им хвостик на затылке, оставив часть волос распущенными. Затем поднялся, надел венок на голову и неспешно пошёл к амбару, по пути собирая ромашки.