Летнее солнцестояние

      Чимин глубоко вдохнул, наполняя лёгкие, и улыбнулся. Воздух над озером был пропитан ароматами лета.       Было очень раннее утро, когда он, лёжа в небольшой лодке, откинул голову на бортик и смотрел на голубые облака. Чимин закутался в тёплый плед, согреваясь от утренней прохлады, а на коленях сверху лежала любимая книга.       Ему нравилось посещать это место в такую рань, чтобы побыть вдали от людей, наедине с собой. Обычно Чимин заплывал на середину озера, а затем отпускал лодку в вольное плавание, пока та не прибивалась к какому-нибудь бережку.       Вот и сегодня это не стало исключением. После почти часового покачивания по воде лодка оказалась в густых зарослях камыша, где он теперь и отдыхал.       Утро действительно выдалось дивным, подумал Чимин, пальцами перебирая фисташки в мешочке и чувствуя лёгкий аромат хурмы.       И пускай он невольно напросился на это угощение, да ещё и от такого альфы, как Юнги, но всё равно было приятно. Фисташки хранили запах вожака, напоминая о той прогулке по ярмарке.       Юнги был обходительным, и это было приятно. Он совсем не обратил внимания на зевак в толпе, которые косились на них, вёл себя с ним на равных, расспрашивал о семье и даже сделал комплимент.       От всех этих воспоминаний было радостно, а в животе трепетало.       Чимин вздохнул.       Он понимал, что не должен погружаться в фантазии, он просто не мог себе этого позволить. Какие бы комплименты ни делал вожак, какую бы щедрость и заботу ни проявлял, это всего лишь учтивость с его стороны. В конце концов, их познакомила баба Юна, и Юнги просто соблюдал правила хорошего тона.       Чимин снова вздохнул. Коснувшись солёной скорлупой губ, он начал обсасывать нераскрытую фисташку.       До полнолуния оставалось три дня, и Чимин вспомнил недавний разговор с братом.       — Какое мне дело до младшего наследника? Ну не сплёл и не сплёл, — пожал плечами Тэхён.       Старший нервничал и злился, но пытался скрыть это.       — Ему нужно поторопиться, люди начали шептаться, времени совсем ничего не остаётся, — аккуратно заметил Чимин, наблюдая за ним.       Он просто хотел поделиться новостями, но совсем не ожидал такой реакции.       — Да он совсем ещё мальчишка, ему нянька нужна, а не браслет! — Тэхён со злостью стукнул ковшом по столу, разбрызгав манную кашу.       Чимин подскочил на стуле, выпучив глаза.       — Тэ, ты чего в самом деле…       Брат стоял, опустив голову и закусив губу. Когда Чимин подошёл к нему, он заметил, что на кончиках его ресниц скопилась влага.       — Тэхён-а… — Чимин притянул его и обнял.       — Какой ему браслет, — всхлипнул Тэхён ему в плечо, — пускай вон идёт грибы в посадку собирать вместе с молодняком.       Чимин не удержался и прыснул. В их поселении молодых, незрелых альф по осени всегда отправляли на сбор грибов.       Тэхён захныкал, а потом не выдержал и, пачкая рубаху Чимина слезами, заплакал в голос, уткнувшись ему в шею.       — Боже, Тэ, что случилось? — не на шутку забеспокоился Чимин.       — Он никогда меня не выберет, — тихо всхлипнул Тэхён.       Чимин отстранился, заглядывая в раскрасневшиеся глаза брата.       — Тэ…       Тэхён всхлипнул и снова, уткнувшись ему в рубашку, зарыдал. Чимин поднял руку и погладил брата по голове.       — Так вы общались?       — Это он, он сам всё это начал… — всхлипнул Тэхён, не поднимая головы, — дурак малолетний.       — Тэ, ты что… — Чимин не смог произнести это пресловутое «влюбился».       Тэхён разрыдался.       — Почему ты решил, что не выберет? — Чимин был поражён, но не собирался позволить брату впасть в пучину отчаяния.       — Потому что даже у гулящего Сывона больше шансов, чем у меня с маленьким ребёнком на руках.       — Тэ, да при чём тут вообще Сывон?       — А ты угадай с первого раза!       Чимин отстранился и нахмурился, неверяще заглянув брату в глаза.       — Я видел их у озера в обнимку, — припечатал Тэхён.       Чимин вздохнул.       «Влюбился», — повторил мысленно.       Он закусил губу, рассматривая облачко.       Его брат снова влюбился.       Теперь это слово пугало его. Особенно, когда он чувствовал это пресловутое тепло в животе под рёбрами каждый раз, когда думал о Юнги.       Несмотря на то, что ему очень хотелось обсудить случившееся на базаре, Чимин не стал ничего говорить Тэхёну, понимая, что брату сейчас не до этого. А больше поговорить было не с кем, слишком уж личная тема.       Расколов фисташку, Чимин отправил вкусный орешек в рот и захрустел. Он повернул голову набок, рассматривая местность через густой камыш.       В метрах десяти был небольшой участок берега, огороженный густыми кустами, от которого начинался лес. В отличие от пляжной, насиженной и проходной зоны, где обычно купались деревенские, в этом месте не было песка, зато весь берег был покрыт зелёной травой. Такой пологий, что с него можно было легко спуститься в воду. Чимин подумал, что это отличное место для купания, особенно если хочешь, чтобы тебя не беспокоили.       Не успела эта мысль до конца сформироваться в его голове, как он услышал шум и голоса, начавшие доноситься из леса.       — Он где-то здесь был, — сиплый, знакомый голос нарушил утреннюю тишину.       Чимин дернулся, аккуратно повернулся на бок, схватившись рукой за край лодки, и пригнулся так, что из-за бортика торчала только макушка и выглядывали одни глаза.       Носа коснулся запах хурмы в пересмешку с сиренью, и в следующее мгновение из кустов на зеленый берег вышли братья Мин.       — Вау, — протянул Чонгук, оглядываясь.       Чимин вжал голову в плечи, стараясь сродниться с лодкой, но камыш был слишком густой, и когда младший наследник взглянул в его сторону, то не заметил ни лодку, притаившуюся в густой зелени камыша, ни самого Чимина.       — А я что говорил, — сказал довольно Юнги, подперев бока руками и тоже осматриваясь, — нашел это место, когда за своим ходил.       Чонгук хлопнул брата по плечу, а затем сжал его и сказал:       — Только не говори, что ты опять полезешь купаться в чем мать родила.       — Здесь все равно никого нет, — безразлично повел плечами Юнги, продолжая с восторгом осматривать озеро.       — Хён, твоя дурацкая привычка купаться голышом тебе аукнется. А вдруг кто-то вещи украдет, пока ты плаваешь, как же я братишку оставлю в таком положении, — усмехался Чонгук, подтрунивая, — тебе придется возвращаться в деревню с голым задом, а мы не на севере, тут такого не поймут.       Юнги ухмыльнулся.       — Сейчас еще семи нет, все спят, так что вали давай, со своей задницей я как-нибудь сам разберусь.       Чон расхохотался, отпуская плечо старшего. Затем он снова взглянул на камыши, в которых затаился Чимин. Взгляд был нечитаемый, казалось, младший наследник просто осматривает пейзаж.       Чимин уже готов был к тому, что тот раскрыл его, но Чон просто отвел взгляд, взглянув сначала на озеро, а затем снова повернулся к брату и сказал с ухмылкой:       — Ну, удачи, голопопик.       И направился обратно к лесу.       — Нарываешься, мелкий.       — Люблю тебя, хён, — уже из кустов крикнул Чонгук.       Юнги опустил голову и улыбнулся. Он прошел ближе к берегу и остановился, рассматривая озеро.       Чимин застыл, не решаясь лишний раз вздохнуть, наблюдая за вожаком.       На Юнги была свободная рубаха, расстегнутая до середины груди. Он опустил взгляд и что-то ковырнул носком ботинка в траве, затем поднял голову и глубоко вздохнул, продолжая улыбаться.       Мысль о том, что он не должен подглядывать, тем более за взрослым альфой, да еще в отдаленной части озера, мелькнуло где-то на задворках разума, но быстро растворилась, вытесненная жгучим любопытством.       Постояв еще немного, Юнги отошел к дереву и, схватившись за края рубахи, быстро снял её через голову.       Омега закусил губу и резко выдохнул.       Мышцы спины и плеч были четко обозначенными и подтянутыми. Штаны были без пояса, и от этого немного болтались, но не спадали.       Юнги присел на траву боком к нему и начал снимать ботинки. Чимин поймал себя на дежавю, снова наблюдая, как мышцы под кожей перекатываются на крепких руках.       Фыркнув, альфа с легкой улыбкой качнул головой и поставил ботинки рядом с брошенной рубахой, встал на ноги.       Чимин даже не моргал, уставившись во все глаза. Юнги отвернулся и быстрым движением стянул штаны, оголив круглые ягодицы и подтянутые ноги. Он выпрямился, откинув штаны к рубахе, вытянул руки вверх и потянулся, разминаясь всем телом.       То, что на альфе не было белья, Чимина совсем не удивило, он и сам не носил его на озеро, а вот сама фигура взволновала.       Однажды они с Тэхеном напились крепкой бражки деда Мин Джуна, их соседа, и пошли в баню. Тогда подвипивший Тэ выложил довольно много подробностей на эту тему. Брат рассказывал, что у альф орган в разы больше, чем у омег, да еще и с узлом у основания. Говорил, что узел создает сцепку и, если это случится, омега лишится девственности и может залететь. А еще, как и девочки с озера, он говорил, что во время течки с узлом особенно приятно.       Вот только Чимин до сих пор плохо представлял себе этот самый узел и очень хотел увидеть все своими глазами.       Он жутко комплексовал и даже иногда бесился из-за этого. Многие омежки его возраста, даже и не будучи замужем, уже познали близость с альфой, а ему было страшно и неловко. С начала его цветения прошло почти четыре года, а он даже голым ни одного альфу ни разу не видел. Сильный пол его попросту не замечал, не обращая на омегу без запаха никакого внимания.       Тело Чимина тоже не отзывалось — ему было просто не интересно всё это, ну, не считая любопытства в технических аспектах близости между альфой и омегой, которые он выведал то там, то тут, по крупицам. Но толку от них было мало. В какой-то момент он даже испугался, что так и останется равнодушным.       А потом появился Юнги.       Его омега отреагировала слишком ярко и слишком стремительно. Он до сих пор с дрожью вспоминает, каким мокрым был в тот день, когда сбежал со двора бабы Юны. Его тело походило на раскалённую лаву: коснись — и вспыхнет. Тогда он, кое-как добежал до дома, хвала, там никого не было в тот момент, и сразу залез в летний душ.       Прикасаться к себе было необычно. Поначалу он думал просто смыть влагу между ног, но поймал себя на желании продолжить прикосновения…       Он тут же отдёрнул руку.       Тело мелко подрагивало от пережитого смущения и непонятного волнения. Ему было странно и даже страшно, тело потряхивало. В итоге он быстренько закончил с водными процедурами, а затем со стыдом побежал застирывать бельё и штаны, покрытые влажными пятнами, чтобы никто не увидел.       С тех пор это начало повторяться с завидным постоянством. Было слишком мокро и влажно, киска начала часто опухать и краснеть, бельё натирало, и его приходилось часто менять. Внизу живота тянуло, иногда это было приятно, а иногда даже болезненно, словно тело изнывало.       К этому прибавилось и то, что воображение начало подбрасывать яркие образы с участием Мин Юнги. Последний раз такое произошло во время семейного ужина. Оставалось только радоваться своему слабому аромату, закидывая ногу на ногу под столом и пытаясь скрыть дрожь и волнение.       И ладно, если бы эти образы были лишь воспоминаниями о том дне, когда он красил карниз и рассматривал альфу, так нет. В голову начали приходить мысли о том, каково это — ощутить прикосновение Юнги.       А после прогулки по ярмарке всё обострилось еще сильнее.       Чимин иногда представлял, как руки альфы прикасаются к его телу. Что он почувствует если Юнги вдруг обнимет его. Каково это?       А если поцелует.        Особенно остро этого хотелось в моменты, когда организм был взволнован и распалён этим странным, непонятным томлением.       Юнги пробудил в нём потаённое, запретное и стыдное, распалил жар в юном, нетронутом теле. И теперь Чимин, как заплутавший бедуин в пустыне, не мог найти воды, чтобы потушить этот огонь.       Сглотнув вязкую слюну, Чимин почувствовал, как теплеет внизу живота.       Неподалёку в камышах закрякали дикие утки, а затем несколько выплыли по направлению к Юнги. Альфа обернулся, встав боком, и взглянул на пернатых.       Чимин зажал ладошкой рот, сдерживая всхлип.       Он успел лишь уловить общую форму, крупный силуэт, и длину, прежде чем Юнги снова отвернулся и пошел к своим брошенным вещам.       Юнги присел, выставляя напоказ ягодицы, и пошуршал в брошенной одежде. Найдя искомое, он повернулся и пошел к водоему, что-то зажимая в кулаке.       Чимин задышал чаще, рассматривая открывшуюся перед ним картину.       Мясистый орган свисал немного в бок, и при ходьбе постукивал головкой по правому бедру. Член был венозный, крупные прожилки хорошо просматривались по всей длине, а у основания было небольшое уплотнение, аккурат над яичками. Все это было украшено зарослями темных волос, спускавшихся дорожкой от самого пупка.       Движения Юнги были уверенными, свободными, и можно было рассмотреть, как красиво перекатываются мышцы на ногах и теле. На фоне невысокого роста пенис выглядел солидным.       Рот Чимина наполнился слюной, и он сглотнул.       В голову пришла глупая мысль о том, как же такое можно не заметить под одеждой? Он же буквально выпирает. Или он просто никогда не присматривался к таким вещам.       Тем временем, Юнги подошёл к берегу как раз с той стороны, где прятался Чимин. Он остановился, давая полный обзор на свое тело с этого места.       Чимин вцепился пальчиками в бортик. Он вдруг понял, почему так волновались девочки на озере. Ему в голову пришел тот же вопрос.       А как он вообще туда влезет?       Меж тем, альфа раскрыл ладонь, в которой оказался ломтик хлеба. Он начал надламывать его, кидая кусочки в озеро. Утки радостно закрякали, подбирая угощение с воды.       В кучке пернатых оказался один смелый селезень, который, отбившись от стайки, подплыл немного ближе к берегу. Заметив это, Юнги присел на корточки, рассматривая птицу и подкидывая угощение.       Из этого положения всё выглядело еще откровеннее, член свисал аккурат между ног, как и круглые яички, а кожа немного натянулась, оголяя головку.       Чимин под пледом сжал мягкие бедра.       Задушенный полустон-полувсхлип все-таки сорвался с его губ, несмотря на прижатую ладонь, но был потерян в утином кряканье.       Между ног стало влажно. Чимин сжал и разжал бедра, почувствовал, как снова напухла киска. Приятная истома поднялась волной между ног, скрутив низ живота. Он вздрогнул, чувствуя, как влажное стекает по бедру под ягодицей.       Наконец Юнги поднялся, отряхивая ладони от крошек, и закусив губу, нечитаемым взглядом посмотрел на уток.       Чимин замер.       Неужели он был слишком громким?       Юнги отвернулся и начал рассматривать озеро, а затем он поднял правую руку и почесал предплечье.       И только сейчас Чимин заметил это.       Увлеченный разглядыванием, он не обратил внимания, что правое запястье альфы украшает крупный плетеный браслет насыщенного красного цвета. Чимин от удивления даже немного приподнял голову над бортиком, убрав ладонь от лица и пораженно раскрыв рот, рассматривая украшение.       Плотный узор двойной косичкой был связан узелком с двумя хвостиками на конце.       Крапива.       Чимин узнал этот стиль сразу же. Одна из сложных и старинных техник плетения в их селении. Это объясняло, почему вожак надел браслет так поздно: до полнолуния оставалось несколько дней, а это плетение при хорошем исполнении занимает до недели. Такое плетение обозначало только одно — альфа влюблен.       Юнги сделал выбор.       Сердце болезненно сжалось. Собственный аромат яблок, который до этого был сладким от возбуждения, стал кислить, как будто закваска. Чимин терпеть не мог моченые яблоки, как и это новое жгучее чувство страха вперемешку с тяжестью в груди.       Резко опустив руку, Юнги снова взглянул на уток, нахмурившись. Пернатые крякали, с любопытством посматривая на мужчину, ожидая угощения.       Чимин опять спрятался за бортиком. Он чувствовал, как очередная влажная капля ползет под ягодицей, пачкая штаны, но грудь обжигала досада.       Ему тут же вспомнился брат, его лицо, его эмоциональный срыв и это невысказанное: «влюбился».       В носу защекотало, а глаза увлажнились.       Чимин, пойманный врасплох, уперся лбом в бортик лодки.       Вдох.       Еще один через рот. Тихий, чтобы не выдать себя.       «Рыдающий омега в камышах ранним утром... картина будет занимательная», — подумал Чимин, с усилием сдерживая порыв.       Он снова поднял голову, прикусив губу и быстро смаргивая влагу. «Нужно было попробовать аккуратно выплыть отсюда», — подумал он.       Но стоило ещё раз взглянуть на альфу, как Чимин застыл.       Юнги лежал на боку, подперев голову рукой. Он согнул ноги и широко расставил их в стороны так, что одна стояла стопой на земле, а другая ровно лежала на траве. Жирный, немного покрасневший член теперь покоился на бедре, выставленный во всей красе на обозрение. В пальцах правой руки альфа лениво крутил соломинку, периодически покусывая её, и как-будто любовался пейзажем.       Сердце Чимина предательски дрогнуло. Ему стало жарко.       Очертив взглядом ладную фигуру и подмечая красиво напряженные мышцы руки, на которую опирался Юнги, а также линию волос от пупка, Чимин остановился на бедре. Все мысли улетучились, а рот вновь наполнился слюной.       Влажность между собственных ног была ощутимой, да так, что, когда Чимин пошевелился, его мягкие бедра скользнули друг о друга. Тёплая, вязкая влага порциями выделялась и вытекала прямо из сжимающейся и разжимающейся дырочки. Совсем как во время цветения, но сейчас было не больно, а приятно.       «Коснись…» — подкралась тихая, но упрямая мысль.       Полежав в таком положение еще како-то время омега наконец решился. Он просунул свободную руку под плед, между ног и зажмурился. Чимин замер, еле сдержмваясь, чтобы не простонать, так влажно и горячо было между ляшками.       Просто коснись.       Маленький пальчик аккуратно скользнул глубже, раздвигая припухшие половинки.       Волна дрожи и удовольствия прошла по телу, когда подушечка зацепила чувствительный бугорок. Чимин жадно втянул воздух ртом и распахнул глаза. Трепет охватил всё тело, стягиваясь внизу живота в тугой, пульсирующий узел.       Так вот о чем говорили девчонки!       Чимин поднял взгляд на альфу.       Юнги лежал в той же позе, только теперь приподнял голову и рассматривал плывущие по небу облака. Он крутил травинку между пальцами, а на его губах застыла едва заметная улыбка.       Член альфы немного сдвинулся, оставив на бедре влажный блестящий след. Присмотревшись, Чимин увидел, как крупная капля застыла на покрасневшей головке, которая виднелась из-под складки кожи.       Плотнее сжав губы и немного кряхтя, Чимин натянул плед до самого рта. Он прикусил ткань в надежде, что она сможет заглушить его пыхтение.       Утки крякали в камышах.       Снова двинув пальцем, Чимин шумно вдохнул через нос и закатил глаза от удовольствия. Осторожно массируя чувствительный бугорок между припухшими складочками, он чуть сильнее надавил.       Чимин дернулся.       Он распахнул влажные, теперь уже от услады глаза и прикусил губу, едва сдержав рвущийся наружу звук.       Юнги продолжал лежать на траве, покачивая ногой, стоявшей на земле, из стороны в сторону.       Чимин замер на мгновение в нерешительности, а затем аккуратно сдвинул палец чуть ниже. Он стукнулся лбом о бортик лодки, с трудом удерживая рваное дыхание, когда подушечка коснулась горячей влажной щелочки, немного утопая.       Сладкая истома прошлась дрожью по телу.       Осторожно, не проникая внутрь и не спеша, Чимин очертил подушечкой по кругу прямо у самого входа. Кожа в этом месте была особенно нежной, лоно сжалось и разжалось, а новая порция горячей влаги запачкала палец и потекла по бедру. Его тело периодически вздрагивало, бедра дрожали, а низ живота сладко горел.       Тяжело дыша, Чимин осторожно приподнял голову, пытаясь сфокусироваться.       Откинув соломинку, Юнги улегся на спину и вытянул ноги, затем потянулся, разминаясь.       Наблюдая за движением альфы, Чимин продолжил поглаживать себя, и когда он еще раз взглянул на красную головку члена, то представил её вместо своего пальца.       Всё тело пронзила крупная дрожь — резкая, почти болезненная, а потом неожиданно сладкая...       Он крепко сжал бедра, вцепился зубами в плед, и зажмурился, содрогаясь от удовольствия.       Что-то хлюпнуло в воде рядом с лодкой, и утки в камышах закрякали сильней, но омега не обратил на это внимания. Откинувшись на спину, Чимин улегся на дно лодки, окончательно скрываясь за её бортиком и наслаждаясь приятной усладой во всем теле.       По небу плыли ватные облака.       Чимину казалось, что он тоже плывет в какой-то неге, настолько было это приятно.        Он чувствовал странную лёгкость, его тело будто само нашло ответ на вопрос, который он так долго боялся задать себе. То чувство, что мучило его всё это время, этот внутренний пожар и томление в животе, которые не могли найти выхода, всё это превратилось в тихую, тягуче-усталую сладость.       Утки продолжали крякать.       Немного отдышавшись и успокоившись, Чимин вытащил руку из-под пледа. Он вытер перепачканные пальцы о его край и только тут понял, чем был тот странный звук рядом с лодкой. Книга с его колен пропала.       Приподнявшись, он заглянул за бортик и увидел бумажную предательницу, плавающую в воде и раскрытую на середине.       Запоздало перепугавшись обнаружения, Чимин быстро поднял голову, но, к удивлению обнаружил, что Юнги уже стоял по колено в воде, очевидно не обратив на книжный шум никакого внимания. Альфа нырнул и ушел под воду, сверкнув напоследок ягодицами. Чимин вздохнул с облегчением и снова улегся в лодку.       Проплыв с десяток метров почти до середины озера, Юнги перевернулся на спину, широко раскинув руки. Он расслабился и улыбнулся, чувствуя сладкий аромат запеченных яблок.

***

      — Ну вот опять, — недовольно пробубнил Тэхён.       Они с братом сидели в деревенском саду под большой яблоней вместе с Харин, где постелили плед и устроили перекус.       — Ты что, уже зацвел? — спросил Тэхён.       — Тэ, прекрати! — возмутился Чимин, поглаживая племянницу по спине.       Малышка залезла к нему на руки и улеглась на живот, пока Чимин сидел, облокотившись о ствол дерева. Харин спала, уткнувшись носом в его грудь.       Тэхён наклонился к нему, нюхая прямо за ухом.       — Тэ, прекрати, я тебе говорю.       — Ого, как ярко, — вскинул брови Тэхён, отстранившись. — У тебя всё в порядке?       Брат с удивлением посмотрел на него.       — Да, а что? — ответил вопросом на вопрос Чимин.       Он опустил голову, делая вид что рассматривает кудрявую макушку спящей племянницы. Услужливая память тут же подкинула воспоминания с озера, и Чимин закусил губу, пытаясь отбросить ненужные сейчас мысли.       — Ты сможешь добежать, Чимин? — в голосе брата звучало беспокойство. — Всё-таки ещё два дня до полнолуния. Если ты расцветёшь завтра…       — Я так не думаю, — поднял голову Чимин. — У меня всё нормально, я это чувствую.       Небольшая ложь во благо, подумал Чимин. Брату не обязательно было знать, что его организм вытворял в последнее время. Он и сам это до конца не понимал.       Тэхён хмыкнул, рассматривая его лицо.       — Что?       — Ты красивый.       — Прекрати, — выдохнул Чимин, улыбнувшись.       Он поправил панамку, которой прикрыл спящую девчушку от жары. Приподняв уголок ткани, Чимин проверил доступ свежего воздуха для маленькой омеги.       — Неудивительно, что она так к тебе липнет, — Тэ кивнул на дочь.       Девочка обожала младшего Пака, а когда приходили течки, так её просто было не оторвать от него. Она могла круглые сутки спать у Чимина на руках. Сам Чимин ничего против этого не имел и был даже очень за, так как в период цветения становился чувствительным и нежным до такой степени, что мог не только племянницу заласкать и приголубить, но доставалось и соседским малышам, и даже кошкам.       Казалось, дай Чимину хоть ежа в руки в это время, он и его приласкает.       Тэхён был уверен, что Харин обожает его яблочный аромат, поэтому и липнет к нему.       Переведя взгляд на сад, он довольно сощурился. Трава здесь была высокая, доходила почти до пояса и хорошо пахла. Они с Тэхёном любили проводить здесь время ещё с детства, скрытые высокой зеленью, в своём маленьком мире. И до сих пор ничего не поменялось, только теперь они проводили здесь время с Харин.       — Пахнет детством, — протянул Тэхён.       — Читаешь мои мысли, — с улыбкой ответил ему Чимин. — Теперь это и детство Харин.       Брат наклонился и уткнулся лбом в его плечо, улыбаясь. Его феромон заискрил радостью.       — Я тебя обожаю, ты знаешь это.       Утверждение, не вопрос.       — А я тебя покусаю, — хмыкнул Чимин.       Тэхён потянулся и аккуратно сжал пальцами его ладонь, ту, которой Чимин приобнимал малышку. Феромон брата, несмотря на удовлетворённость, немного горчил, и создавалось впечатление, что шелковица переспела.       — Тэ, всё в порядке? — задал давно волнующий его вопрос Чимин.       Момент показался ему подходящим. Они так и не поговорили с братом после его истерики на кухне.       — Да, — тихо ответил Тэхён.       Он не поднял головы, лишь сильнее вдавил лоб в его плечо.       — Тэ… — Чимин замялся, не зная, как спросить.       Тэхён молчал.       — Насколько всё серьёзно?       — У кого?       Чимин задумался и попробовал наугад:       — У вас…?       Тэхён фыркнул.       — Нас нет.       — А были?       Тэ повертел головой, всё ещё утыкаясь в его плечо.       — Нет, ничего не было, — выдохнул нервно.       — Ты знаешь, я не про это.       — В сложившихся обстоятельствах это главное. Слухов мало что ли обо мне по деревне ходит? — отстранился Тэхён.       — Да плевать я хотел на слухи, — выплюнул Чимин.       Малышка на руках засопела, и он встрепенулся. Пытаясь успокоить, Чимин начал поглаживать её по спине.       — Это пройдёт, не забивай голову, — Тэхён посмотрел на высокую траву, окружавшую их со всех сторон, и добавил: — Опять нужно к молочнику идти…       — Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной, Тэ? — Чимин коснулся его плеча.       Тэхён опустил голову, положив щёку на его раскрытую ладонь, потерся об неё и сказал:       — Всё будет хорошо.       Эта фраза прозвучала как самоубеждение, и Чимин ничего не ответил.       Было очевидно, брат не готов к разговору. И самое ироничное во всём этом было то, что Чимин сам находился в зеркальной ситуации и тоже не был готов её обсуждать. С той лишь разницей, что Тэхён ничего не знал.       Брат ушёл к молочнику спустя пятнадцать минут, а Чимин, аккуратно придерживая племянницу под попу, улёгся на плед, подсунув кофту Тэхёна под голову. Харин, немного поёрзав, устроилась щекой на его животе и продолжила спать, теперь полностью лежа на нём и посапывая под панамкой.       Тёплый летний ветерок приятно перебирал волосы, и Чимин прикрыл глаза, наслаждаясь. Он не знал, сколько пролежал так, когда послышались знакомые голоса.       — Матушка приказала насобирать яблок к ужину.       Чимин сразу узнал недовольный голос Сывона. Он приоткрыл глаза и повернул голову.       Над высокой травой недалеко от дерева, под которым они лежали, мелькнули две макушки и тут же скрылись. Повернув голову, Чимин начал рассматривать широкую крону яблони над собой, рукой поглаживая ребёнка.       — Чем ты сегодня так недоволен? — спросил насмешливо Гаон.       Голоса двигались так, будто обходили то место, где лежали Чимин с ребёнком.       — У нас важные гости, — пискляво передразнил свою матушку Сывон.       Чимин приподнял голову, когда голоса остановились около деревца, крона которого свисала достаточно низко, чтобы оборвать яблоки, как он помнил. К его счастью, отсюда омег не было видно, да и они не знали о его присутствии.       Послышалось шуршание листвы.       Чимин опустил голову, прикрыл глаза и улыбнулся.       — Так он за тобой ухаживает?       — Он ухаживает за моей матушкой, индюк напыщенный.       — Сывон, он сплёл браслет из крапивы и шатается за тобой уже вторую неделю.       Чимин резко распахнул глаза.       — А мне-то что? Ты действительно думаешь, я выйду за сына кузнеца? — брезгливо кинул Сывон.       Чимин выдохнул, прикусив губу.       На какое-то время повисло молчание, нарушаемое всё тем же шелестом листьев.       — У тебя новая рубаха? Красивая.       Чимин слышал в голосе Гаона хитринку.       — Ты можешь помолчать хоть пять минут? — раздражённо кинул Сывон.       Послышалось сильное шуршание листвы.       — Не мучай дерево, оно ни в чём не виновато.       — Напыщенный индюк! Да он хуже гусака, он…, да он…       — Ты про того гуся, который…       — Гаон, замолчи! У меня до сих пор задница болит!       Раздался громкий хохот.       — Находишь это забавным? Да он просто олух нерасторопный! Да с красивой фигурой, но толку-то!       — Тебя так послушать со стороны, можно подумать, что ты в него влюбился, — усмехнулся Гаон.       Слушая раздражённие Сывона на протяжении этого диалога, Чимин сделал такой же вывод, во всяком случае, создавалось впечатление, что сын кузнеца как минимум симпатичен ему.       — Эй, не бросайся!       — Ты слышишь, что говоришь вообще? — возмутился Сывон.       — А ты сам себя слышишь? Мне кажется, ты просто боишься признать собственную симпатию. К тому же Кан Тэ весьма в твоём вкусе. Ты носишь его подарки, он знакомится с твоей мамой, и даже тот факт, что он немного, как ты выразился, ушлый, — это как раз для тебя.       — Да пошёл ты, Гаон!       Снова послышался смех.       — Я почти соблазнил младшего наследника, — с вызовом бросил Сывон.       Чимин напрягся, стиснув челюсть.       — Да не смеши меня, — фыркнул Гаон.       — И даже если он не клюнет в полнолуние, — как ни в чём не бывало продолжил Сывон, — у меня на крючке есть ещё одна рыбка, и гораздо покрупнее.       — Удиви меня.       — Не один Кан Тэ сплёл браслетик из крапивы, — съёрничал Сывон.       Сердце Чимина ухнуло и гулко забилось. Он замер, почти перестав дышать. Малышка на животе как будто что-то почувствовала, заёрзала во сне, и он приласкал её, поглаживая и успокаивая.       Со вчерашнего дня вся деревня только и говорила о браслете будущего вожака.       — Ты что, серьёзно? Действительно думаешь, что вожак влюбился в тебя?       — А ты действительно думаешь, что в нашего неваляшку, без вкуса и запаха? — фыркнул с отвращением Сывон. — Я такой типаж альф, как Юнги, слишком хорошо знаю. Это он только с виду спокойный и вежливый, а на деле… да он, небось, тащит в постель всё, что движется. Такому альфе нужен опытный омега, не мямля. А мне нужен состоятельный муж. А после свадьбы пусть делает что хочет. Хоть с этим неваляшкой.       Чимина передёрнуло.       — Когда я стану омегой вожака, мне будет глубоко плевать на его похождения и странные вкусы, — добавил Сывон.       — Ты бредишь, — в удивлении ответил Гаон.       — Не веришь?       Чимин застыл как парализованный. От сказанного уже откровенно мутило.       — Он приходил к нам в дом и подарил подарки ещё до того, как выгуливал Чимина на базаре. Это было буквально через два дня после их приезда. Я тогда не придал значения, так как младший мне больше пришёлся по вкусу. А этот Юнги такие подароки носил, ты бы знал, а теперь вот этот браслет. Я ещё тогда на ярмарке подумал, что он просто выбирает себе развлечение на полнолуние       — Но браслет-то красный, — неуверенно заметил Гаон.       Чувствовалось, он ещё сомневался, но слова друга определённо посеяли в нём сомнения.       — И что? Я вообще не удивлюсь, если он его снимет перед забегом, наиграется, а потом уже приползёт ко мне. — бросил с гордостью Сывон. — Как же он стелился перед матушкой, ты бы видел, — усмехнулся со злорадством.       Чимина дёрнулся и скривился.       — И что же твоя матушка на это? — спросил Гаон.       — А что она?       — Ну, получается, у тебя два кавалера на это полнолуние.       — Ну ей-то что, выбор за мной в любом случае.       — А как же Кан Тэ?       — А что Кан Тэ?       — Ты же вмазался в него, прекрати врать.       — И что? После свадьбы любовник не запрещён.       Гаон фыркнул.       — Хорошо ты устроился.       — Красиво жить не запретишь, — в голосе Сывона слышалось довольство. — Пошли. Нам эти ведра ещё до дому тащить.       Послышалось кряхтение и звуки удаляющихся шагов.       «Это какой-то бред», — была первая мысль, пришедшая в голову Чимина после того, как омеги покинули сад.       Он всё так же лежал на спине и смотрел на крону яблони, через которую проникали солнечные лучи. Под рёбрами неприятно сжалось сердце, отбивая неровный ритм.       Юнги был совсем не похож на тот тип альф, о котором говорил Сывон. Да, конечно, сам Чимин мало что в этом понимал, и пример брата ярко стоял перед глазами. Тэхён рассказывал, что отец Харин тоже был обходительным и обаятельным, пока не добился своего, а потом просто исчез.       Но дело было в Сывоне.       Зная этого омегу, всё сказанное казалось его больной фантазией. Настолько сильно в реальности отличался Юнги от того образа, который описал Сывон. К тому же, первое посещение вожаком чьего-либо дома в любом случае сопровождалось подарками — таковы традиции клана.       Чимин закусил губу.       А почему Юнги посетил первым именно дом Сывона?       Он не помнил, чтобы Юнги вообще проявлял симпатию или какое-либо внимание к Сывону. Даже тот же Чонгук не горел желанием с ним общаться.       И всё же брат застал их с Чоном на озере.       Чимин начал жевать губу в попытке отогнать противное, удушающее чувство тревоги.       Он пошевелился, приобнял малышку и аккуратно присел на пледе. Удерживая ребёнка в руках, он снова облокотился о ствол дерева. Харин тоже зашевелилась и потёрлась носиком о его рубаху, а затем уткнулась ему в грудь, пуская слюни.       Чимин тихо вздохнул.       Покачивая маленькую омежку на своих руках, он ещё раз проанализировал услышанное.       Всё равно не верилось, что Юнги гуляет, направо и налево. И не хотелось. Слишком уж воспитанным и сдержанным был новый вожак. Этого Сывона послушать — так за ним вся деревня волочится, и две соседние вместе взятые. А доводы о том, что Юнги выбрал Чимина себе в любовники, были и вовсе верхом абсурда.       Чимин прыснул, но тут же поморщился.       На душе стало горько.       В действительности Юнги даже не знал, да и не мог узнать и почувствовать его аромат — какой там из Чимина любовник. А все деревенские пересуды насчёт них после ярмарки были полной нелепицей.       Чимин резко одёрнул себя.       Почему он вообще об этом думает? Он ведь запретил себе ещё после происшествия на озере. Несильно стукнувшись затылком о ствол, он откинул голову и взглянул на зелёные листья.       «Тебе всё равно ничего не светит, глупый омега!».       Какая разница, что там у Юнги и Сывона — это не его дело. В любом случае никто не найдёт Чимина в амбаре во время полнолуния.       Яблочный феромон снова стал кислым. Харин на руках завозилась.       Потянувшись к сумке Тэхёна за носовым платком, чтобы стереть слюни со своей рубахи, Чимин услышал приближающиеся шаги. Он вздрогнул, замерев с платком в руке, и резко поднял голову, а другой рукой сильнее прижал к себе ребёнка.       — Простите, Чимин-щи, я не хотел вас напугать, — обеспокоенно произнёс вожак, остановившись и подняв вверх открытые ладони.       — Юнги-хён... — вскинул брови Чимин, рассматривая альфу.       А выглядел тот весьма примечательно. Рубаха под пояс была кое-где разодрана и испачкана, брюки были сплошь измазаны засохшей грязью, торчавшей в разные стороны и отваливавшейся кусками. На коленке было тёмное пятно и зияла дырка. Единственным целым элементом оставалась пухлая сумка, висевшая через плечо.       Заметив то, как Чимин его рассматривает, Юнги пояснил:       — Простите ещё раз, я возвращался с обхода, когда заметил вас и решил подойти поздороваться.       — Ох, это ничего, — неловко улыбнулся Чимин, отводя глаза.       Он попытался взять себя в руки и отогнать ненужные мысли.       Обход был традицией праздника летнего солнцестояния. Вожак вместе с альфами прочёсывали ближайшие леса вокруг территории их деревни, где состоится забег. Они проверяли их на безопасность от диких зверей, во всяком случае так раньше это называлось. В последние годы к этим зверям относились и альфы из соседних поселений, которые могли специально готовить омегам западню в полнолуние в виде ловушек разного толка.       На территории их клана никто, конечно, не осмеливался заходить, но вокруг этой территории был сплошной кавардак. По этой причине в лес даже в обычное время омеги сами не совались, и за теми же грибами приходилось посылать молодняк из альф.       — А вы, я смотрю, сегодня не один, — улыбнулся Юнги, присаживаясь прямо на траву рядом с их пледом.       Вытянув ноги и уместив грязные сапоги подальше от них с малышкой, Юнги поправил сумку, положив её себе на бёдра. Он немного наклонился к Чимину, затем протянул руку и пальцами приподнял панамку на голове Харин.       — Привет, красавица, — проворковал Юнги.       Чимин опустил голову и увидел, что племянница уже не спит. Омежка с любопытством смотрела на вожака сонными глазами, и когда наконец поняла, что перед ней незнакомец, застеснялась и отвернулась, попытавшись спрятаться у Чимина на груди и прикрыться горловиной его рубахи.       Юнги рассмеялся.       — Харин, дорогая, ты меня придушишь, — запыхтел с улыбкой Чимин, пытаясь отцепить маленькие пальцы от своей одежды.       Харин замычала, всё же разжав ладонь, державшую ворот, и, смущённо улыбаясь, уткнулась Чимину в подмышку.       — Ох, как жаль, что Харин так стесняется, — горестно вздохнул Юнги.       Это было сказано с такой наигранной печалью, что Чимин в удивлении поднял на альфу глаза. Юнги потянулся к своей сумке и продолжил:       — Я как раз где-то здесь приберёг сладкое угощение.       Он засунул руку в дорожную сумку и, взглянув на Чимина, подмигнул ему, делая вид, что что-то ищет внутри. Харин зашевелилась и в итоге повернула голову в сторону Юнги, с любопытством наблюдая за альфой.       Повозившись ещё немного, Юнги вытащил из сумки крупный пузатый мешочек, перевязанный верёвкой. Его сумка тут же будто сдулась, очевидно, это и было её основное наполнение. Альфа поставил мешочек на плед рядом с Чимином так, что на него открывался хороший обзор для ребёнка, и начал развязывать.       Харин наконец отлипла от Чимина и немного наклонилась в сторону вожака, с любопытством наблюдая за его действиями. Честно говоря, Чимин сам был заинтригован, что же мог хранить Юнги в таком большом мешочке.       Справившись с узелком, Юнги развязал его, расправляя складки ткани и демонстрируя содержимое. Мешочек с горкой был наполнен крупной, спелой лесной земляникой.       — Вау, хён, — выдохнул с восхищением Чимин.       Когда они с братом были маленькие, то часто выбирались с матушкой за этой ягодой в лес. Тогда это было ещё безопасно, но сейчас он даже не помнил, когда в последний раз ел любимую ягоду детства. Он даже как-то пытался искать около озера, не заходя глубоко в чащу от территории клана, но тщетно: вокруг водоёма было слишком сыро и влажно.       — Наткнулся на берёзовую опушку во время обхода, — пояснил Юнги.       Чимин обратил внимание, что ягодки были крупные и собраны по отдельности, так что почти не было стебельков. Это была довольно кропотливая работа, и такой мешочек стоил очень хороших денег на ярмарке.       — Думаю, вам даже хватит на варенье, если захотите, — добавил Юнги.       Он подхватил одну ягодку и отправил в рот, хитро улыбнувшись Харин. Девочка водила носиком, почувствовав сладкий аромат земляники. Юнги взял ещё одну ягодку и протянул малышке.       — Хён, спасибо, но не стоит, — запротестовал Чимин, взволнованный таким щедрым жестом. — Это слишком редкая ягода.       — Вот именно поэтому стоит. К тому же Харин она уже приглянулась, — не обращая внимания на его протест, ответил Юнги.       Харин в это время потянулась к альфе и взяла своими пальцами крупную ягоду из его руки. Чимин не успел ответить, как племянница тихо произнесла:       — Спасибо.       Она тут же засунула землянику в рот, перепачкав губы, и уткнулась Чимину в грудь, но теперь поглядывая на альфу. Белая ткань окрасилась розовыми пятнышками.       — Считайте это возмещением за вашу испачканную рубаху, Чимин-щи, — улыбнулся Юнги, поглядывая на малышку.       Харин продолжала с любопытством смотреть на альфу, посасывая землянику.       — Спасибо, хён, — поблагодарил Чимин.       — К тому же, насколько я знаю, вы сами не ходите в лес, — добавил Юнги, изучая ствол дерева, на которое опирался Чимин.       — Это небезопасно.       Юнги прикусил губу, но промолчал. Он повернул голову в сторону ветра, рассматривая высокую траву. Воцарилось молчание, нарушаемое чавканьем Харин и шумом летнего дня.       Разглядывая красивый профиль, Чимину на ум невольно пришли воспоминания с озера. Альфа даже сидел в похожей позе и так же боком, правда сейчас он был в одежде.       Он задышал чаще, теплея ушами. Юнги опустил голову, прикусив губу.       — Как прошёл обход? — спросил Чимин, чтобы скрыть смущение.       Юнги кивнул.       — Забег будет безопасным, не волнуйтесь, — уверенно ответил альфа.       Он задержал взгляд на Чимине.       Немного загорелый и румяный, Чимин обнимал племянницу и инстинктивно покачивался, будто убаюкивая её. Харин пускала розовые слюни на его рубашку, цепляясь перепачканными пальцами за воротник.       Юнги чувствовал, как аромат яблок потеплел с их последней встречи и стал мягче.       Скоро омега зацветёт.       Он обвёл взглядом фигуру Чимина, пока тот, наклонившись, вытирал платком рот малышке. Его глаза невольно задержались на округлых бёдрах и небольшом животике, скользя по приятным мягким формам. В сидячем положении складочка на животе была особенно заметна. В голову неожиданно пришла мысль о том, что, когда Чимин понесёт, он будет еще красивее.       Эти размышления отозвались приятным теплом в груди.       Он снова окинул желанного омегу взглядом, и вдруг Юнги осенило. Вопрос непроизвольно сорвался с его губ:       — Вы хорошо бегаете, Чимин-щи?       Тот поднял глаза и посмотрел на него растерянно.       Юнги действительно забеспокоился, ему раньше не приходила в голову мысль о том, что же такой омежка, как Чимин, делает во время забега. Он был довольно маленький и пышный, казалось, его можно было нагнать и подмять, почти не прилагая усилий.       — Я хорошо прячусь, — прикусил губу Чимин и снова опустил глаза к ребёнку, явно не желая развивать эту тему.       Феромон выдавал его нервозность. Юнги тоже не стал продолжать, но сам не на шутку забеспокоился.       — А вы?       Было заметно, Чимин спросил просто, чтобы что-то спросить. Он покусывал пухлые губы, всё ещё не поднимая головы.       — Я хороший следопыт. На севере нас с братом этому обучали, — ответил Юнги, выпуская немного успокаивающего феромона.       Чимин кивнул.       — Мой брат тоже хороший следопыт.       — Вот как?       — Да. Жаль, в лес сейчас не можем ходить, а так Тэхён всегда приносил самых упитанных кроликов.       Чимин наконец поднял взгляд.       Чувствовалось, что он гордится старшим братом. При этом Чимин опять не понял его намёка. Казалось, вопрос про забег больше напугал омегу, чем смутил. Юнги вздохнул, рассматривая красивое лицо, а Чимин улыбнулся.       Раскрасневшийся, тёплый и такой наивный. Юнги сглотнул, обрывая спонтанное желание прикоснуться.       Очаровательное существо.       Снова взглянув на высокую траву, он вдохнул яблочный феромон и сказал:       — Я надеюсь, что в скором времени мы это изменим.       Затем поднялся, отряхнул штанину и добавил:       — До свидания, Чимин-щи.       Уже отойдя на несколько метров, его догнал вопрос:       — Хён, мы что, сможем ходить в лес?       Юнги обернулся и взглянул на Чимина, который смотрел на него ошарашенным взглядом, полным надежды. Он улыбнулся, но ничего не ответил, наблюдая, как ветер красиво перебирает светлые прядки на голове омеги.

***

      На кухне пахло потрясающе.       Чимин, сидя на стуле, наслаждался запахом пирожков, которые бабушка только что вынула из печи. Часы показывали двенадцатый час. День прошёл насыщенно: домашние заботы и подготовка к празднику отняли много времени, и он успел заскочить к старушке только поздним вечером.       — Ну что, голубчик, всё готово, — баба Юна прикрыла противень с тёплыми пирожками хлопковой салфеткой. — Ты отнёс землянику в амбар? О Луна, как же ты вкусно пахнешь, — улыбнулась она.       — Ну бабуль, — засмущался Чимин, улыбаясь.       — Не булькай мне тут.       Старушка открыла холодильник и указала на кувшин с молоком:       — Так, смотри, молоко и эти пирожки отнесу завтра, сможешь уже вечером покушать. Остальное, как обычно, буду оставлять по утрам у дверей амбара. Не волнуйся, еды хватит, — деловито объясняла старушка.       — Спасибо, — произнёс Чимин, закусив губу.       — Уже придумал, из каких цветов будешь венок плести?       — Ромашки, — улыбнулся он.       Подсознательно — и Чимин сам себе не хотел бы в этом признаваться — он надеялся, что эта подсказка поможет найти его в амбаре.       Баба Юна взглянула на него оценивающе:       — И что же, кто-то приглянулся тебе в этот раз?       Чимин покачал головой.       — Ох, милок, — старушка подошла ближе, — твоему альфе невероятно повезёт.       Чимин фыркнул.       — А ну перестань.       Вздох.       — И даже никого на примете нет? — вздёрнула брови баба Юна.       — Какая разница, — вздохнул он, — всё равно никто не чувствует мой феромон.       Баба Юна поджала губы, а затем сказала:       — Феромон, да феромон, будь он неладен! Я спрашиваю, тебе самому кто-то приглянулся?       Чимин опустил глаза.       Старушка хмыкнула и взяла его за локоть.       — Браслет сплёл?       — Я не уверен, что для меня.       Бабушка похлопала его по ладошке, а затем наклонилась и поцеловала в лоб.       — Захочет — найдёт. — Отстранилась и добавила: — Боже, какой аромат.       — Баба Юна, а почему ты чувствуешь мой запах? — задал давно мучивший вопрос Чимин.       Когда бы он не спросил, бабушка всегда отвечала, что просто она ведьма и откармливает милых молодых омег. Чимин хихикал, но никогда не воспринимал эти разговоры всерьёз.       — Даже Тэхён его с трудом ощущает, только если специально принюхивается к коже.       Бабушка вздохнула, окинув его задумчивым взглядом, будто что-то для себя решая, и затем сказала:       — Ну так, милок, я училась этому. Как я и говорила — опыт.       — Училась? — удивлённо вскинул брови Чимин.       — Да. Развивать органы обоняния для волков, это один из самых полезных навыков, просто в нашей деревне никто толком и не знает, что такое возможно. На севере люди мудрые и знают много секретов.       Чимин кивнул и спросил:       — А меня научишь?       Старушка махнула рукой.       — Сейчас тебе необходимо выспаться, а всё остальное потом. Тэхён с тобой?       — Да, конечно. Опять не смог его отговорить.       — Ты меня не удивил.       Баба Юна закончила собирать лукошко с пирожками и протянула его Чимину.       — Держи, это домашним передай.       Она снова поцеловала его в лоб и сказала:       — Ну, удачи, мой дорогой, и пусть Луна благословит тебя.       Попрощавшись, Чимин вышел из дома.       Завтра перед забегом предстоял тяжёлый день, и, согласно традициям, они не смогут увидеться. На дворе уже смеркалось, свежий ночной воздух приятно холодил кожу.       «Захочет — найдёт», — пронеслись слова бабы Юны в голове Чимина.       Бережно пересыпав землянику в лукошко и не забыв оставить немного племяннице, Чимин отнёс его в амбар ещё сегодня с утра, уместив недалеко от гнезда, рядом с припасами еды.       В сердце теплилась надежда, особенно после такого подарка вожака.       Чимин не успел погрузиться в эти размышления, как с лёту врезался в чью-то грудь: задумавшись, он не заметил в темноте фигуру. Он упал прямо на попу, но сумел удержать корзинку с пирожками, и та просто шлёпнулась ему на колени. Хорошо, что ничего не рассыпалось.       В нос ударил запах переспелой дыни, и Чимин непроизвольно поморщился. Он поднял голову и замер, наткнувшись взглядом на Мин Юнги.       — Чимин-щи, — забеспокоился альфа, подходя ближе. — Простите, я не заметил вас.       Чимин приоткрыл рот, но не смог выдавить ни слова. Казалось, его мозг не может переварить то, о чём кричали органы обоняния.       На Юнги был чужой феромон.       Сывона.       Настолько плотный и липкий, что было нетрудно догадаться, насколько близким было их общение.       Шагнув ещё ближе, вожак с беспокойством рассматривал омегу, затем наклонился, подавая руку. Чимин резко отпрянул, скривившись, и тут же сам подскочил на ноги, будто спасаясь.       Юнги тихо выругался про себя, ощущая через феромон Сывона, как запах Чимина стал кислым и тревожным.       — Чимин-щи, — начал Юнги, но его перебили.       — Всё в порядке, не волнуйтесь, — протараторил Чимин, обходя его на расстоянии.       Юнги приметил влажный блеск в глазах омеги даже в сумерках. Яблочный феромон стал совсем унылым и и надломленным.       — Чимин… — попытался он снова, но тот уже отступал назад.       Юнги дёрнулся было за ним, но омега резко развернулся и почти выбежал со двора.       — Чёрт, — выдохнул Юнги.       Он сделал шаг, но замер услышав:       — А ну-ка, милок, зайди.       Металлические нотки в голосе бабы Юны не предвещали ничего хорошего.       Он медленно выпрямился.       «Как же всё это невовремя!» — раздражённо подумал Юнги.