Избранны морем

Утро в лагере началось с суматохи. Пока солнце только начинало припекать сосновые ветки, отряды уже штурмовали душевые. В тесной гримерке пахло театральным гримом, лаком для волос и дешевым одеколоном. Сэнди сидел на высоком стуле, чувствуя себя максимально нелепо. Его единственным желанием было провалиться в сон прямо здесь, но присутствие врага заставляло держать спину ровно. Леон подошел вплотную. От него вечно пахло мятой и клубничными леденцами — приторный коктейль, который сейчас почему-то не раздражал. — Ну что, "спящая красавица", — ухмыльнулся он, бесцеремонно обхватывая подбородок Сэнди ладонью. — Сейчас будем делать из тебя грозу морей. Сэнди хотел было возмутиться, дернуться, но пальцы Леона, на удивление, оказались теплыми и аккуратными. Леон сбавил напор, бережно придерживая лицо парня. Сэнди замер. С такого расстояния он впервые разглядел янтарные искры в глазах Леона и россыпь едва заметных веснушек на переносице. В животе неприятно кольнуло — или, наоборот, слишком приятно? Сэнди отвел взгляд, чувствуя, как уши начинают гореть. — Не дергайся, — прошептал Леон, концентрируясь на рисунке. — А то рука дрогнет, и я нарисую тебе огромный член прямо на лбу. Клянусь, тебе пойдет. Сэнди неожиданно для самого себя тихо фыркнул, подавив смешок. — Попробуй только, и я скормлю твои леденцы чайкам. Оставшееся время они провели в странном, звенящем молчании. Когда Леон наконец отступил, Сэнди взглянул в зеркало и на мгновение забыл, как дышать. С левой стороны, прямо от виска к скуле, тянулся изящный пиратский крюк, окутанный всплесками бирюзовой воды, а на правой щеке красовались загадочные знаки, похожие на карту сокровищ. Грим был выполнен мастерски. — Будто бешеному бегемоту дали в лапы карандаш, и он вылепил на мне какую-то херню, — бросил Сэнди, пряча восторг за привычной язвительностью. Он рассмеялся, увидев, как Леон закатил глаза. — Ладно, двигайся. Теперь твоя очередь страдать. Они поменялись местами. Теперь Сэнди навис над Леоном. Взяв кисть, он закусил губу от усердия. Ему хотелось сделать что-то особенное. Он начал вырисовывать на правом глазу Леона глубокий, реалистичный шрам, добавляя к нему мелкие "метки" бывалого пирата. Когда Сэнди закончил и убрал мешавшую прядь волос с лица врага, его сердце пропустило удар. Леон с этим гримом выглядел… чертовски красиво. Суровые шрамы на фоне его вечной ухмылки создавали образ опасного, но притягательного разбойника. Щеки Сэнди мгновенно залил густой румянец. И тут случилось то, чего он никак не ожидал: из носа медленно потекла тонкая струйка крови. То ли от духоты в гримерке, то ли от скачка сахара… то ли от того, что его "враг" вдруг показался ему идеальным. — Эй, — голос Леона стал непривычно тихим и обеспокоенным. — У тебя кровь идет. Ты в курсе вообще? Сэнди вздрогнул, прикрывая нос ладонью. — Сейчас приду! — бросил он и почти выбежал из комнаты. В туалете он долго плескал в лицо холодной водой, стараясь не размазать собственный грим. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. "Что за херня со мной происходит? — думал он, глядя на свое отражение. — Это просто Леон. Тот самый придурок, который ворует мои тапки. Соберись, Сэнди". Когда он вернулся и переоделся, образ был завершен. Черные рваные штаны, подтянутые до колен, грязные сапоги и клетчатая рубаха с протертыми локтями превратили его в настоящего сорвиголову. На поясе болталась игрушечная катана и куча побрякушек, а на голове красовалась треуголка с черепом. Выйдя на улицу к остальным, Сэнди тут же попал под обстрел восторженных криков девочек. — О боже, Сэнди, тебе так идет этот образ! — пищали они, обступая его. Сэнди смущенно отвернулся, пытаясь найти глазами Леона. Тот стоял чуть поодаль, уже полностью готовый. Он выглядел невероятно, но как только их взгляды встретились, Леон резко дернул капюшон и отвернулся, прикрывая лицо рукой. Сэнди не видел, но готов был поклясться: кончики ушей Леона под капюшоном были такими же красными, как и его собственные щеки. Вражда между ними всё еще тлела, но в это пиратское утро в ней появилось что-то новое. Что-то гораздо более опасное, чем просто ненависть.