Инвестор

Зандик больше не видел снов. Ни горячих песков пустыни, ни ветвей высоких деревьев тропического леса, ни душных стен Академии, ни поблекших в памяти образов родной деревни. Ничего. Каждую ночь перед его глазами раскрывало свою бездонную пасть лишь ненасытное чудовище пустоты.

***

Прошло три дня. Трое мучительных суток, семьдесят два изнурительных часа в течение которых Зандик был вынужден терпеть постоянное чувство тошноты. Его заперли на корабле в Гавани Бейда. Формальный повод: Всё, над чем реет чёрный флаг Фатуи, — владения Её Величества Анастасии Фёдоровны, а значит, там действуют законы Снежной, где он помилован. По факту же дастуру виделось следующее: его «маринуют». Ломают и ненавязчиво намекают на то, что сделка неизбежна. Корабль раскачивался на волнах тихо, почти неуловимо. Для обычного человека пустяк, а для Зандика с его паршивым вестибулярным аппаратом — настоящая пытка. Туда-сюда, вправо-влево, взад-вперед, и так постоянно! Всё, что готовил для привередливого дастура учтивый кок, от таких манипуляций неумолимо лезло наружу. В остальном неудобств не замечалось. Его без препятствий выпускали подышать воздухом на палубу, выделили неплохую каюту, быстро доставили из арендованного дома остатки вещей. Психологическое давление от ограничения свободы передвижения? Ну, может быть. В любом случае Зандику не привыкать к психологическому давлению. Бывало и хуже. Панталоне куда-то пропал почти сразу, сославшись на незаконченные дела в Порт-Ормосе, и Зандик поймал себя на мысли, что малость огорчился. Он ненавидел промедления и задержки, тем более созданные искусственно, а Делец устроил именно такую. Дела, конечно. Что может быть важнее террориста на борту собственного корабля? Предвестник оставил охрану. Немногочисленную, но вооруженную до зубов. Зандик рассматривал этих людей, как животных из незнакомых широт, прикидывая потенциальную угрозу, и подмечал, так сказать, особенности менталитета. Фатуи были не вежливы, но услужливы. Молчаливые люди с непроницаемыми лицами, военной выправкой и тусклыми глазами, которые они с непривычки постоянно щурили под палящим солнцем. Идеальная армия болванчиков с неясными мотивами. Или их призывали насильно, или платили большие деньги, или хорошо промывали мозги. Последний вариант самый опасный. Рабов можно заставить взбунтоваться, наёмников подкупить, а вот фанатиков… Но Зандик не планировал бежать — некуда, анализировал скорее со скуки. Чем больше он знал, тем спал на волнах крепче. В каюту к нему заходили разные люди. В основном, чтобы занести еду. Иногда заходила медсестра справиться о его самочувствии, пару раз приносили книги. «От господина Панталоне», — говорили они, а Зандик сухо хмыкал. Продолжение «красивых жестов» не впечатляло, потому что подачек он не просил, но с принесенной литературой ознакомился. «Мифология Снежной», «Разновидности альвов», «Справочник почтенных родов Северного Королевства» и подобное. Его пытались знакомить с культурой. Занятно и в потенциале полезно. «Сам Делец не из Снежной, — думал Зандик, постукивая пальцами по стеклу иллюминатора. — Из ЛиЮэ или Инадзумы, скорее первое. Ассимилировался.» Никакой национальной гордости. Человек без Родины, прописанный там, где звенят монеты. С другой стороны, привязанность к земле — слабость и даже ограниченность. Нужно уметь приспосабливаться и искать золотую середину. Например, когда ты голоден, съесть пряник — это приемлемо. Но менять кабу на косоворотку, если ты уже в принципе одет — перебор. К утру четвертого дня молчать и думать Зандику надоело, пища для ума просто кончилась. Было решено пытаться добыть новую. В назначенное время к нему зашла девушка в форменной маске. Не сказав ни слова, поставила поднос с завтраком на стол и уже было собиралась уходить, но Зандик окликнул её: — Стоять. Фатуус не среагировала. Ловким движением дастур сократил расстояние и загородил своим телом дверь. Хватать не стал — мало ли, что подумает. Ему вообще женщины в этом плане неинтересны. И мужчины. И вообще кто-либо. Под маской выражение лица агентки не было видно. Точно болванчик. Кукла. — Вы мне мешаете. — Тебе разрешено отвечать на мои вопросы? — Я применю оружие. — Это вряд ли, — фыркнул Зандик. — Ты охраняешь меня, а не от меня. — Кто вам такое сказал? Ладно, не совсем кукла. Либо остатки собственной воли, либо следование регламенту до последнего, но с тем и с тем Зандик был уверен в своей безопасности. С ним слишком много возятся, чтобы просто так стрелять. — Я лишь задам пару вопросов. Мне не нужны ваши гостайны, только общая информация. Как к тебе обращаться? Девушка сначала потянулась к внутреннему карману формы, но затем передумала. Скрестила руки на груди. Глаза под маской сощурились. — Капрал Луговая. — Хорошо, госпожа Луговая… — Капрал, — настойчиво исправила девушка. — Или товарищ. Зандик закатил глаза. — Как будет угодно, товарищ Луговая. Где твой хозяин? — Не положено. — Чем он занят? — Не положено. — Как скоро вернётся? — Не положено. Так он и думал. Не положено, джинны их тут все раздери. Досадно, но попробовать стоило. — Я понял, — кивнул Зандик. — Тогда расскажи мне о нём то, что положено. — Ничего не положено. — Общую информацию. То, что написано в газетах. Луговая призадумалась ровно настолько, сколько требуется, чтобы вспомнить крепко заученную фразу, вроде молитвы или девиза команды. — Девятый Предвестник Фатуи — господин Панталоне, Делец. Глава Банка Северного Королевства и казначей всея Снежной. Самый богатый человек на континенте. — И всё? — Больше о нём в газетах ничего не пишут. Остальное — не положено. Если Зандик еще раз услышит слово «не положено», он проклянет эту женщину в веках. Мало, критически мало для анализа. И было странно, что такой эгоцентричный павлин не позволяет писать о себе в газетах. — Расскажи мне о других Предвестниках Фатуи. Коротко. То, что можешь. — У меня нет времени. — Чем дольше мы тут стоим, тем больше ты его теряешь. С этим было сложно спорить. Луговая не перечислила ему ничего, кроме имен и порядкового номера. Капитан, Субретка, Слуга, Петух, Марионетка, Прекрасная Леди, Делец и не входящий в нумерацию Шут — директор. Самый непредсказуемый. Получалось, что Панталоне — девятый из семи. Луговая пояснила, что номера два, шесть и десять пусты, но это не делало картину лучше. Слишком слаб для первой тройки и середины. Слишком силен, чтобы быть последним, но это так себе достижение. — У кого-то из Предвестников есть Глаз Бога? — Нет. — Что-то еще? — Не положено. Терпение Зандика оказалось не бесконечным. Луговую он выпустил, точнее, выгнал вон, сказав, чтобы в следующий раз к нему пришёл кто-то другой, а иначе ничего он есть не будет. Ему предстояло много подумать о том, как эти люди, обделенные божественным признанием, уже столетие удерживают свою власть. Не одними же деньгами и огнестрельным оружием. Или нет?

***

На пятый день своего корабельного заключения Зандик был готов выблевать все органы вперемешку с пельменями, попутно цитируя отрывки из биографии князя Трубецкого и перечисляя все интересные факты, касающиеся тайны личности Рида Миллера — погружение в культуру для него проходило болезненно. Казалось, что Панталоне только этого и ждал. На всё тот же пятый день Предвестник вернулся на корабль и без промедления приказал отдать швартовы. Качка усилилась, но дело так или иначе зашевелилось. Судорожно выискивая угол каюты, где меньше трясет, Зандик мельком поглядывал в сторону иллюминатора. Храм Сурастаны вместе с Академией давно исчезли из виду. Силуэт Гавани Бейда медленно растворялся, отражаясь тёмным пятном в алых глазах. «Теперь, если я откажусь, меня просто выбросят за борт». Даже пулю можно не тратить. Экономно. К вечеру на море опустилась ночь. Тёмная, какие бывают только в пустоте без света маяка. Зандик видел подобные в пустыне, но и они были не такие чёрные. Песок не отражает неба. В каюту постучали твёрдо и чётко ровно три раза. Коротко, по-армейски. — Дастур Зандик, господин Панталоне желает вас видеть. «Как наложницу какую-то, — параллель пронеслась в голове сама собой. — Желает. Вас. Видеть. Ночью». Зандик нашёл совершенно обычную формулировку несколько странной. Возможно, морская болезнь начала пагубно влиять на его рассудок. Нет, не возможно. Он это прекрасно знал. Каюта Дельца встретила его тёплым светом свечей, видимой мягкостью балдахина над кроватью (естественно, не койкой), пряным запахом богатой трапезы и блеском надраенных до состояния зеркала вилок. Предвестник изволил ужинать на ночь глядя — привычка, вредящая пищеварению. Он сидел за прикрученным к полу столом посреди помещения и неспешно отрезал ножом кусок стейка низкой прожарки. Мясо сочилось кровью. При неправильном способе приготовления такое грозило глистами. — Проходите, дастур, — улыбнулся он, как только за Зандиком закрылась дверь. — Знаете, как говорят в Снежной? В ногах правды нет. Зандик не посчитал нужным реагировать, но выражение запомнил, чтобы в дальнейшем не попасть впросак. — Вы заставили меня ждать. — Сегодня? — Последние пять дней. Панталоне пожал плечами. — Были дела. Прошу, примите мои искренние извинения. Искренностью тут и не пахло, но Зандик на неё и не надеялся. Он прошел, сел на стул напротив и понял, что от запаха еды его мутит ещё сильнее. Проклятый корабль качнулся на волнах. И так бледный дастур практически позеленел. — Не сочтите за грубость, но выглядите неважно, — подметил Панталоне. — Вас разве не посетила медработница? — Посетила, — выдавил Зандик. — И вы…? — Не жаловался. Хронические проблемы с вестибулярным аппаратом. Делец посмотрел на него без озабоченности, но с выраженным недоумением. — Вы недооцениваете нашу медицину, дастур. Обратитесь к товарищу Зиновьевой завтра — это квалифицированный специалист. Она вам поможет. Зандик не собирался этого делать. Во-первых, он сам вполне мог себе помочь, во-вторых, действительно сомневался в чудодейственных методах снежанских лекарей. Но кивнул для вида. Не хватало ему только этого фальшивого беспокойства от посторонних людей. — Мы можем поговорить о делах? — Вы донимали Яну Ануфриевну, дастур, — полностью игнорируя вопрос, задал свою тему Панталоне. — Ей это не понравилось. Мне тоже. — Кого…? — Капрала Луговую. Вы поняли. Зандик выгнул бровь. — Я не её не донимал, а задавал вопросы. — Вы удерживали моего человека. Даму, в конце концов. Могли просто спросить. — Она бы не ответила. — Вы могли спросить у меня. — Вас не было. — Значит, надо было дождаться. У Зандика возникло ощущение, что он разговаривает со стенкой. Непробиваемой, кирпичной преградой, которая сама по себе не тупая, но старательно пытается выставить тупым его. Как дёшево. — Хотите, чтобы я принёс извинения? — с ледяным спокойствием спросил он, будто действительно был готов это сделать. Не сделал бы. Не в этой жизни. — Нет необходимости, — в тон ответил Панталоне. — Просто учтите, что я самостоятельно готов ответить на ваши вопросы. Не стоит вплетать в наши дела моих сотрудников. Он отставил тарелку. Небрежно, будто бы и впрямь потерял аппетит, но в движении читалась демонстративность. — Раз вы себя неважно чувствуете, не буду вас искушать, — Делец сложил руки в замок перед собой. — Я надеюсь, инцидент исчерпан? Зандик опустил взгляд на эти руки. Они сами привлекали внимание холодным цветом бархата перчаток и сиянием перстней. Дастур, пользуясь подаренными геральдическими знаниями, пытался считать символы. «Бессмыслица. Никаких гербов или общепринятых знаков. Просто безделушки в несколько карат.» — Инцидент будет исчерпан, когда хоть кто-нибудь ответит на мои вопросы. Панталоне кивнул. — Справедливо. Задавайте. — Ваше имя? Настоящее. Не то чтобы Зандику оно было так важно, но он не мог отрицать мрачного удовлетворения, когда выверенное до каждого мускула лицо Дельца на мгновение треснуло. Его выдавали глаза. Дрогнувший под стеклами очков зрачок в фиолетовой радужке. «Попал». До чего хороша была эта секунда. Скоротечна, но оттого не менее сладка. — Зачем оно вам? — к губам Панталоне тут же вернулась нарочито расслабленная полуулыбка. — Моего титула вполне хватает как для неформального общения, так и для подписания юридических документов. — Вы знаете моё, — отрезал дастур. — Я не знаю вашего. — Знаете. Его голос опустился до шёпота. — Пан-та-ло-не. И каждая буква вцепилась Зандику в мозги, разъедая их и выпивая серое вещество, будто бокал хорошего, сладкого вина. Дастур прищурился. Сделал над собой усилие. «Вон». Хотя никакой джинн в его голову не проникал. Совершенно точно. Но почему звук одного имени этого странного человека влиял на него сильнее, чем проклятия злейшей матери джиннов Лилупар? — Это не ответ, — процедил Зандик сквозь острые зубы. — Он самый, — безмятежно улыбнулся ему Делец. — У меня было другое имя, конечно. Женщина, носившая меня в своей утробе, дала мне его, но я от него отрёкся и забыл. Так поступают многие мои коллеги, дастур. Почти все. — По какой причине? — Потому что в Фатуи мы умираем, чтобы родиться вновь. Предвестники не могут существовать под именем мертвецов. Он откинулся на спинку стула и с намеком на театральность развел руками. — А мы живые. Зандика снова затошнило. На сей раз от волн лицемерия, расплескавшегося по каюте. Панталоне сам не верил в то, что говорил. Он хотел убедить в этом его. Навязать: в военной машине, перемалывающей жизни, есть философия. Зандик не верил в философию как в науку, и не чтил войны. Он верил в факты и уважал знание. — То есть, вашего имени вы мне не назовете? — Я назвал. — Понятно. Нелепый фарс, плохая комедия и театр одного актёра. Участвовать себе дороже. Надо было идти дальше. — На кого я буду работать? На вас или на Царицу? Панталоне потянулся за вином. — А на кого бы вы хотели? Кивком головы он предложил Зандику, но тот отказался. Всё еще подташнивало. — Смотря, кто из вас какую задачу ставит передо мной. — Вы воспринимаете вашу деятельность как задачу? — Нет. Но вашей организации вряд ли интересны мои научные изыскания. Делец качнул головой. Вино хлынуло в бокал кровавой волной. — Отнюдь, дастур, отнюдь… Он пригубил спиртного, одними губами коснувшись краёв, как человек искушенный и разбирающийся. Зандик не знал — ожидать ему этого или не стоило. В алкоголе мог разбираться кто угодно: от действительно утонченной натуры до того, кто старательно пытался за неё сойти. Истины в вине нет. Она есть только в споре. — Однако, у вас прекрасные глаза, дастур… — протянул Панталоне, всматриваясь в его лицо сквозь кроваво-красную жидкость. Этими же глазами Зандик в растерянности похлопал. — Что, простите? — Интересный цвет. Редкий для вашей местности. — М-м-м… Он сам не понял, что конкретно на сей раз выражает этим звуком. — Позволю заметить, что это никак не относится к сути разговора. — Вам претят мои комплименты? Сложный вопрос. Один из немногих, на которые Зандик не мог сразу дать ответа — Наверное, нет. — Наверное? — Вы водите меня за нос. — Нос у вас тоже, кстати, интересный. Зандик невольно коснулся выраженной горбинки. Это был совершенно обычный для его этнической принадлежности нос, с коими в Сумеру ходила большая часть населения. Неломанный, без проблем с пазухами и хрящами, просто такой от рождения. Нос как нос. Панталоне пытался над издеваться по поводу внешности? Дёшево. Но он уже вел себя как дешёвка на этой встрече, так что… Делец подался ближе, подперев щеки ладонями. — Вы так озадачены. Вам что, никогда не делали комплименты? — Делали, — честно признался Зандик, не пытаясь отстраниться, чтобы не выдать невербальной слабости. — Достаточное количество. Но не в такой обстановке. — А что вас смущает в обстановке? — Конкретно вы. Панталоне не переставал улыбаться. А после услышанного его улыбка вовсе растеклась по губам необъятной широтой глубокой реки. — Значит, я не вызываю у вас доверия. Почему же? Я спас вашу жизнь. — Это вам ничего не стоило. — Ну как это «ничего»? Желание ведь тоже ресурс. Отвечать на это Зандик не счёл нужным. Чем больше он говорил, тем глубже Панталоне затягивал его в пучину… странной болтовни. Да. Вот как это называлось. Потому что поверить в то, что Предвестник Фатуи действительно флиртует с ним, будто падкая до внешности студентка Академии, он не мог. В этом не было логики. Зачем ему это делать? Если бы хотел — просто предложил. Такие люди не ухаживают и не соблазняют. Соблазнять надо их, а они просто берут. Зандик не хотел, чтобы его брали, потому не соблазнял. Но если бы посчитал нужным, подумал бы о целесообразности. И если бы цель оправдывала средства, то почему нет? Тело — ресурс. Если бы в Академии прислушались к его идеям, то он стал бы возобновляемым, а пока Зандик мог им только грамотно распорядиться. Через несколько минут Зандик понял, что уже слишком долго думает о потенциальной пользе секса с Панталоне. Молча. Почти не моргая и пялясь в его улыбающееся лицо. — Вы задумались, — констатировал Делец. — О чём? — О вашей роли в моей жизни, — он даже не соврал. Панталоне с притворным удивлением вскинул брови. — Как интригующе. Надеюсь, я тоже смогу вас заинтриговать. Сделав многозначительную паузу, он вновь откинулся на спинку стула, но не в позе бездельника, а принимая положение хозяина. — Скажите мне, дастур Зандик… Следующий его вопрос отдался в помутнённом болезнью сознании гулким эхом: «Вы верите в тех, кто называет себя Богами нашего мира?»