Инвестор

«Вы верите в тех, кто называет себя Богами нашего мира?»

Интересная формулировка, оставляющая пространство для интерпретаций. «…Тех, кто называет себя Богами…». Не являются. Какой явный софизм. Зандик сдвинул брови. В бокале Панталоне вино шло рябью от корабельной качки, алкоголь волнами бился об стекло, будто грозное море во время шторма. Сам Предвестник смотрел перед собой, не мигая. Никаких пояснений. Под столом пальцы дастура сжали ткань шаровар. «Такие экзистенциальные вопросы не задают наёмным рабочим». Шестерёнки в голове закрутились, сталкиваясь и гремя пластинами. У этого вопроса была какая-то цель, и существовал заранее обозначенный правильный ответ — о первом Зандик пока не догадался, а второй принципиально не собирался давать. Он не отвечает на вопросы правильно. Он отвечает на вопросы как есть. — Существование Архонтов неоспоримо, — начал дастур, ища в переливах фиолетовой радужки собеседника намёк на правила игры. — Моракс и Сёгун Райден лично управляют государствами, новый Пиро Архонт недавно вступил на пост, Фокалорс — публичная фигура. Малая Властительница Кусанали… Не договорил. Что-то сдавило виски и отдалось болью в грудной клетке. Зандик выдохнул. «Что это…?» Будто нечто размыло его взгляд, погрузило на дно топи. — Мудрецы охраняют её, — через силу выдавил он. — Сомневаться имеет смысл лишь в существовании Барбатоса, спящего последнее столетие после Катаклизма. И ваша Царица… — Да, верно. — оборвал Панталоне, будто бы ничего не заметил. — Могу заверить вас, что неоднократно имел честь лицезреть государыню воочию. Она не картина, не фикция и не проекция. Но я спрашивал не об этом. — Вы некорректно поставили вопрос. Речь шла о вере. Это все равно, что спросить, считаю ли я реальным песок в пустыне. Расслабленная ухмылка сошла с лица Дельца медленно, но окончательно. — Хорошо, — он снова подался вперед, к столу, и подпёр острый подбородок сложенными пальцами. — Вы очень… Хм. Придирчивы к словам. Зандик не посчитал нужным отвечать. Взгляд Панталоне стал серьёзнее. — Я переформулирую вопрос, дастур. Вы почитаете в религиозном смысле тех, кого Небесный Порядок одарил Сердцами Бога? Такая формулировка достаточно корректна? — Вполне. Каждое слово в этой каюте теперь весило тонну, вздох — пару килограмм. Зандик не спешил отвечать. Растирая ткань на коленях, он молчал долго, тщательно выбирая слова. — Я не вижу практической пользы от поклонения Архонтам в ритуальном смысле этого слова, — через какое-то время наконец сказал дастур. — На кого-то молитва оказывает положительное психологическое влияние, но я не из таких. И, если это необходимо, я готов принять подданство Снежной, но что касается почитания Царицы… — Я вас понял, — перебил Панталоне. — Нет, перенимать религиозные обряды Северного Королевства совершенно необязательно для службы в Фатуи. Про подданство — вы заметили верно, но это уже юридические тонкости. «С каких пор банкир предпочитает юридическим тонкостям пустую болтовню?» Но хамить так в открытую Зандик не решился. Делец, тем временем, пришёл в движение. Что-то блеснуло в пламени свечей — из внутреннего кармана одежды он достал небольшую коробочку, отливающую серебром, и поставил её на стол. — Вы курите? Зандик мотнул головой, слегка поморщившись. — Курение приближает смерть. — Ха-ха… Действительно. Разрешения он не спрашивал. Делец раскрыл коробочку с вензелями — табакерку с бессмысленными узорами, снова без гербов — и извлёк оттуда волокна табака. Чёрные, дурно пахнущие. Зандик шмыгнул носом, ненароком вдыхая едкую горечь. Панталоне снял перчатку и начал набивать трубку. — Табак прямиком из долины Чэньюй, — пояснил он. — С моей плантации. Уверены, что не хотите попробовать? — Всё же откажусь. — Очень зря. Его движения были неторопливы и сквозили чистым, нефильтрованным пижонством. Зандик не мог оторваться. Он смотрел, как длинные пальцы засыпают в чашу тёмный табак, и не понимал, что в этом процессе такого притягательного. Большим пальцем Панталоне придавил горсть, утрамбовывая. — Давайте наконец поговорим о делах, — он вновь потянулся к табакерке за ещё одной порцией. — О причине, по которой вы здесь. — О террористическом акте? — Ну что вы… О коробок чиркнула спичка — огонёк на мгновение вспыхнул, озаряя каюту. — «Сверхчеловек», — дым не повалил наружу, а остался во рту. Предвестник удерживал его за зубами, смакуя яд. — Я ознакомился с вашими черновиками. — Вы рылись в моих вещах, — констатировал Зандик. — Изучал труды талантливого учёного, — поправил Делец. — Расскажите мне об этом. Ваши бумаги изобилуют терминами. — Зачем же вы в них полезли? — Мне интересна идея, а не технические подробности. Неужели вы не можете грамотно себя подать? Провокация. Почти оскорбление. Словно Зандик обязан скакать перед ним на лапках и пытаться заинтересовать. — Это не идея, осложнённая техническими подробностями… — процедил сквозь зубы дастур. — Сверхчеловек — это концепция.

***

«Так называемые «люди» — это всего лишь очень сложные механизмы». Вот, что проповедовал с трибун оплота мудрости некий молодой человек. Зандик чувствовал на себе их взгляды. Непонимание, недоверие, презрение. Страх. Они его боялись. Он убеждал себя — природа этого страха подобна страху маленького ребенка перед шприцем в руках доктора. Дитя напугано неизвестностью, напугано болью и не доверяет человеку в халате перед ним. Но в ампуле — спасение. «Если разобрать их на некие части, и эти самые части исправить, то свойства этих механизмов можно легко улучшить». Нужно перетерпеть. Потом станет легче и боль уйдет. «Неважно, обладает ли человек Глазом Бога, неважно, каково его телосложение и владеет ли он искусством фехтования…» Но раз за разом он натыкался на стену в их глазах. Стену тупости, ограниченности и до смешного банальной академической зашоренности. «Улучшенный человек» может обрести силы, выходящие за рамки здравого смысла…» По завершению выступления в аудитории повисла гробовая тишина, через мгновение обернувшаяся гневными возгласами. Громче всех возмущался мудрец Шармана: — Как ты смеешь… В стенах Академии! Со своего места медленно поднялся Верховный Мудрец и тихо, так, чтобы только Зандик прочитал по губам, шепнул: — Еретик…

***

Холодный свет далёких звезд отражался в кроваво-красной радужке. Пальцы стиснули борта до заноз в огрубевших подушечках. Сырость неприятно била в нос. Приближался особый запах Первозданного Моря из Фонтейна. Штиль. Корабль встал, и как же Зандик был счастлив больше не чувствовать мерзотной качки, заставляющей узел в его животе скручиваться, раскручиваться и перекручиваться вновь. После разговора с Дельцом он вышел на палубу подышать воздухом, и теперь смотрел на диск полной луны в окружении маленьких точек звезд. Каждое созвездие — чья-то судьба, написанная Небесным Порядком для обладателя Глаза Бога. Для него там будущего не было. «Может быть, моим созвездием был бы ибис?» И тут же отругал себя за эту мысль. Глупая, праздная фантазия. Глаз Бога определенно был бы полезен в качестве оружия или инструмента, но он не необходим Зандику. Выдающаяся учёная, грешница Рэйндоттир, достигла Великого Делания и без него. Разве Зандик чем-то хуже? Он выдохнул. Тропический климат Сумеру ещё не оставил корабль под чёрным флагом, но любая ночь, особенно посреди воды, холодна. Мороз пробрался под потасканную мантию дастура, и Зандик вздрогнул. Он бы не мог сказать, что предпочитал этой свежести тепло и духоту каюты Панталоне, хоть Предвестник в его присутствии изрядно подпортил воздух. «Никогда не пойму, с какой целью люди курят. Капля никотина убивает лошадь.» Впрочем, ему не было до этого никакого дела. Каким способом отравлять себе жизнь, каждый выбирает сам. Красота требует жертв, а Панталоне определенно курил красиво. До того вальяжно и пафосно, что, наблюдая за тем, как дым кружит вокруг его фигуры, Зандик то и дело терял нить разговора. Важного разговора. О великих свершениях и сомнительной перспективе окончательно закрепиться в статусе еретика. — Вас интересует только лишь сверхчеловек? — спросил он после пары уточняющих вопросов от Панталоне. Трубка в полумраке каюты погасла. Делец кивнул. — Это очень амбициозная идея. Да. Фатуи заинтересованы в этом проекте. — Если ваша страна выделит мне достаточно ресурсов и предоставит достаточно времени, то я смогу даже создать вашего так называемого «Архонта»… Им не нужен был «сверхчеловек». Им нужен был бог из машины. Оружие, что может противостоять Небесному Порядку. Пока что Зандик понятия не имел, как он это сделает, но был уверен — это возможно. При его одарённости, при ресурсах Фатуи, при самой сути этого мира, ткань которого вероятно прорвать. Это уже не глупая война за территории или деньги. Это внимание к его идее, это искренняя заинтересованность, это совпадение во взглядах. Да, их взгляды на то, что можно и нельзя, определенно совпадали. — Прекрасная погода, дастур, не так ли? Зандик обернулся на звук тягучего голоса и шуршание неуместного меха. Панталоне — человек, полчаса назад предложивший свергнуть Небесный Порядок, подошёл к нему со спокойной полуулыбкой на лице и встал рядом. Вместе с его приходом, как по сигналу, на палубе засуетились матросы. Потянули канаты, перенаправили паруса. — Приемлемая, — пробубнил Зандик и вновь повернулся к воде. — Не хотите рассказать мне, что происходит? — Хочу, — ладони Панталоне легли на борта. Слишком близко, совсем рядом. Так, что всё ещё чувствовался крепкий табак. — Мы меняем курс. Снежная пока подождет, Сумеру до сих пор нуждается в вашем таланте. Зандик фыркнул. — Шутить изволите. — Не в этот раз. Делец развернулся и слегка перевесился через борт — совсем как мальчишка, первый раз попавший на корабль. Это показалось Зандику странным — человек его рода деятельности точно проводил много недель в году в морских путешествиях. — Мы направляемся в Земли Нижнего Сетеха. Придётся сделать небольшой крюк, но оно того стоит. Вы бывали там? — Доводилось, — небрежно бросил дастур, будто бы название его совсем не касалось. — И что? — И как вам это место? — Бедная, забытая земля. Можно ближе к делу? Панталоне коротко усмехнулся. Говорить с ним было очень тяжело — этот пройдоха постоянно уходил от ответа до последнего даже в тех случаях, когда в этом на первый взгляд не было нужды. Перебивал, задавал встречные вопросы, вставлял неуместные комментарии. Зандик тоже был из таких. Оттого подобное поведение раздражало ещё больше. — Мне просто нравится с вами беседовать дастур, не надо так злиться. Вы очень интересный человек. — А вы — изворотливый. — Приходится. Профдеформация, я бы сказал, — Панталоне выпрямился. — Если говорить о делах, то могу вас поздравить. Ещё до подписания контракта, так сказать, авансом я готов предоставить вам площадку для первых исследований от имени Фатуи… Матросы кричали ещё очень долго, вода ритмично билась о корабль, идущий по водам Сумеру под чёрным флагом. Панталоне объяснял техническое задание со всеми деталями и подробностями — за это его можно было поблагодарить без намёка на иронию. А Зандик слушал. Вникал всеми силами и понимал — ему предстоит самое безумное исследование в его жизни.

***

Как пахнет смерть? По-разному. Чья-то гнилью, чья-то гарью, чья-то резким обеззараживающим средством, которым протёрли скальпель после неудачной операции. Какого-то единого зловония у процесса кончины не существовало. По крайней мере так думал дастур Зандик до того, как его ноги переступили порог госпиталя Дар-Аль Шифа. Здесь воняло гибелью. Тяжелой и мучительной. Каждый метр, каждая тряпка, каждая оседающая песчинка, влетевшая в распахнутое окно. Складывалось ощущение, что в госпитале по лечению Элеазара никого не лечили, а просто собирали ещё живые трупы, чтобы они доразложились тут, а не дома. Назвались бы тогда уж хосписом, к чему эти пустые слова. — «Оставь надежду, всяк сюда входящий», — продекларировал идущий впереди Панталоне. — Вы читали эту комедию, дастур? Уморительно. В Фонтейне она пользуется большой популярностью. Большая масса рыскающих в полуразрушенном от постоянных бурь здании солдат попытку своего господина пошутить проигнорировала. Нашлась пара лизоблюдов, прыснувших в кулаки, но Делец ждал реакции явно не от них. Зандику было всё равно. Он шёл по коридору, сканируя цепким взглядом обстановку, и всё никак не мог понять лишь одного: — Где остальные врачи? — А вы нуждаетесь в помехах? — Нет. — Вот и славно, — Панталоне остановился у одной из стен с каким-то списком и нагло сорвал его. — Возможно, их не устраивали условия труда. Вам ли не знать о том, как Академия обращается со своими сотрудниками? Зандик не удостоил его ответом, но Предвестник уже разошёлся в остроумии. — Верно говорю, Григорий? — обратился он к одному из подручных. — Не то что у нас в Фатуи. Отпуск два раза в год, двадцать восемь календарных дней, оплачиваемые государственные выходные, санатории, льготы для детей, ранний выход на пенсию. Полный соцпакет! Парень в маске рядом с Дельцом энергично закивал, сжимая в руках винтовку. — Так точно, господин Панталоне. Вы, несомненно, правы. — То-то же. Пропустив клоунаду мимо ушей, Зандик отправился дальше по засыпанным песком коридорам. Куда бы внезапно не делся персонал с лёгкой руки Фатуи — до своего исчезновения за порядком они следили из рук вон плохо. По углам лежала пыль, висела паутина, а на койках и рядом валялись полусгнившие бинты. Одним словом — сплошная антисанитария. «Позор всей нашей системе здравоохранения», — подумал он и толкнул одну из дверей в коридоре. Зандик замер на пороге. Это было не складское помещение и не ординаторская для врачей, а самая настоящая палата. К смраду смерти в носу добавилась вонь испражнений. На койке лежал человек, привязанный к перекладинам кожаными ремнями. Несчастный стонал. Выпучив глаза, он сверлил пустоту безумным взглядом, не в силах вымолвить ни слова. Его кожа была покрыта чёрными пластинами, напоминавшими чешую. Симптоматика, знакомая до боли каждому жителю Сумеру. Элеазар на поздней стадии был ужасен. Но Зандик не ощутил ни страха, ни сочувствия к приговоренному природой к смерти. Чувство, поселившееся в груди дастура, было настоящим, неподкупным интересом и азартом учёного. Панталоне вырос за спиной внезапно и бесшумно, будто мимопроходящая тень. Руки в бархатных перчатках легли на плечи. Зандик, казалось, уже привык к его внезапным прикосновениям, а потому не дёрнулся, хотя всю жизнь ненавидел, когда к нему подкрадывались со спины. — О, вы уже наткнулись на вашего первого… пациента, — ухмыльнулся Панталоне ему в затылок. — Или испытуемого, называйте, как хотите. Зандик кивнул. Его взгляд уже скользил по струпьям на руках мужчины средних лет. Пустынник, возраст — от тридцати до сорока, болезнь перешла в тяжёлую стадию и дала влияние на мозг. — Элеазар неизлечим, — вслух сказал дастур. — Сколько у меня времени? — Сколько потребуется, но чем раньше, тем лучше. Мой медперсонал готов вам ассистировать в пределах разумного. Человеческого ресурса — ещё трое больных, — на виду у всех Делец склонился к его уху и перешёл на вкрадчивый шёпот. — Все знают, что элеазар неизлечим, дастур Зандик. А ещё общеизвестным фактом является то, что создать искусственного бога невозможно. Видите связь между двумя задачами? Для Зандика она была очевидна. — Хотите проверить меня? — Даю вам шанс проявиться на почве созидания, а не разрушения. Учтите, что подобные возможности я направо и налево не раздаю. Он обхватил пальцами его подбородок, заставив Зандика ощутить мягкость бархата на коже, и развернул лицом к себе. Движение грубое, резкое, недвусмысленное. Ухмылка с лица Панталоне сошла, сменившись предельной серьёзностью, неприкрытой жадностью в глазах и обезоруживающим интересом. — Я верю в ваш талант и гений, дастур Зандик. Верю в то, что вам это под силу. И я верю в вас. Его слова стали для Зандика настоящим открытием. В глазах цвета алого марева над пустыней что-то дрогнуло — не поражение в ментальной схватке, а искреннее удивление. Первый раз в жизни в него кто-то верил.