"Хато"

Сквозь сон я почувствовала, что одеяло куда-то уплывает. Было тепло, подозрительно уютно, а в нос бил стойкий запах карамели и чистого белья. Я посильнее вжалась щекой в недо-подушку, которая оказалась на удивление твердой, и закинула ногу повыше, пытаясь вернуть ускользающее тепло. — Хато, — раздался над самым ухом низкий, вибрирующий голос. В нем не было привычного ора, только опасное, предгрозовое спокойствие. — Если ты сейчас же не уберешь с меня свои конечности, я засуну твой магический свиток тебе в глотку. Я резко открыла глаза. Первое, что я увидела — черную футболку Бакуго прямо перед своим носом. Я лежала, практически впечатавшись в него, а моя нога по-хозяйски покоилась на его бедре, обтянутом длинными спортивными шортами. Моя рука, свободная от кандалов, мертвой хваткой вцепилась в край его футболки. Я подняла взгляд выше. Бакуго уже не спал. Он чуть приподнялся, насколько позволяло наше положение, и смотрел на меня сверху вниз. Его глаза в предрассветных сумерках казались какими-то запредельно красными. — Д-доброе утречко... — выдавила я, чувствуя, как лицо моментально начинает гореть. — А который час? — Пять утра, тормознутая, — прошипел он, не делая ни единой попытки меня оттолкнуть, но при этом выглядя так, будто он готов испепелить меня взглядом. — И ты уже десять минут используешь меня как матрас. Я отлипнула от него так быстро, будто меня ударило током. Врезалась в спинку кровати, едва не сорвав браслет. — Я... я просто во сне... я не контролирую... — я судорожно пыталась пригладить волосы, которые явно жили своей жизнью. — И вообще, чего ты не разбудил?! — Я пытался, — Бакуго плавно поднялся с кровати. На нем была футболка и шорты, в которых он ложился. Вид у него был такой, будто он вообще не спал, или как минимум провел последние пару часов, проклиная всё живое. — Но ты вцепилась в меня, как клещ, и что-то бормотала про «Я Минами Харт — самое тупое существо на этой планете». Блять. Значит, это мне не приснилось. А на его последнее высказывание, я не успела ответить из за звука на наших руках. Я посмотрела на свои запястья. Браслеты внезапно вспыхнули ровным голубым светом. Тихий металлический «щелк» — и цепь исчезла, растворившись в воздухе. — О, разомкнулись! — я выдохнула с таким облегчением, будто мне только что отменили смертный приговор. — Свобода! — На тридцать минут, Хато, — Бакуго уже схватил с вешалки свою школьную форму. — У тебя есть пятнадцать минут на душ, потом я. Если опоздаешь хоть на секунду — пойдешь в школу с мокрыми волосами и в пижаме. Он подошел к двери, но на пороге остановился и обернулся. Его взгляд на мгновение скользнул по моей фигуре — я всё еще была в той самой огромной майке Мицуки, которая из-за моей утренней акробатики сползла на одно плечо. Бакуго странно дернул кадыком и резко отвернулся. — И переоденься уже, смотреть тошно, — бросил он и вышел, громко хлопнув дверью. Я осталась сидеть на кровати, обхватив колени руками. Сердце колотилось где-то в районе горла. — Бесит... — прошептала я в пустоту комнаты. — Как же он бесит. Но в голове против воли всплывало ощущение того, как мерно билось его сердце под моей ладонью всего минуту назад. Такое сильное и... стабильное. «Соберись, Харт!» — я дала себе мысленную пощечину. — «Это просто гормоны и недостаток сна. И никакой он не уютный. Он — тупой дебил». Я вскочила и начала судорожно искать свою сумку. Впереди был целый учебный день, прикованный к самому взрывоопасному парню в Юэй, а я уже чувствовала себя так, будто прошла через Зеркальное измерение Стрэнджа без страховки. За дверью послышался голос Мицуки: — Кацуки, чего ты орешь с утра пораньше? Минами еще спит! — Нихрена она не спит, старая карга! Дай поесть и не лезь под руку! Я невольно улыбнулась. Похоже, мирное утро в доме Бакуго началось по расписанию. _____________________________________ Идти в Юэй в связке с Бакуго — это как идти на прогулку с разъяренным тигром, который к тому же очень торопится на завтрак. Кацуки шагал так быстро, что мне приходилось почти бежать, чтобы не спотыкаться о натянутую цепь. — Бакуго, помедленнее! — прошипела я, когда мы свернули на главную улицу, ведущую к академии. — Мы не на стометровке! — Двигай копытами, Хато! Я не собираюсь плестись как черепаха из-за того, что ты не умеешь пользоваться ногами! — он даже не обернулся, но я видела, как напряжены его плечи. Самое веселое началось у ворот Юэй. Ученики общего курса и других классов замирали, едва завидев нас. Я чувствовала себя экспонатом в зоопарке. — Смотри, это же тот парень из 1-А... — послышался шепот слева. — А это кто с ним? Они что, реально скованы? Это типа тренировка такая? Бакуго в ответ на каждый шепот издавал такой утробный рык, что люди вокруг испуганно шарахались в стороны, освобождая нам путь. Его аура буквально кричала: Подойдешь — взорву нахрен. Когда мы вошли в здание и пошли по коридору, уровень паники среди массовки зашкаливал. Мы были как ходячая катастрофа. Каждое наше движение было несогласованным: Кацуки резко сворачивал к автомату с водой — я едва не влетала в него плечом. Я останавливалась поправить лямку сумки — его дергало назад. — Слышь, ты! — рявкнул он, когда мы уже подходили к дверям нашего класса. — Заткнись и делай вид, что тебе всё равно. Если начнешь ныть при Деку — я тебя придушу. Я только закатила глаза, покрепче перехватывая сумку. Мы толкнули гигантскую дверь 1-А. В классе мгновенно стало тихо. Мидория, который что-то обсуждал с Иидой, выронил ручку. Каминари, сидевший на парте, застыл с открытым ртом. — О-о-о... — Ашидо была первой, кто пришел в себя. Она подскочила к нам с такой скоростью, что её рожки чуть не врезались мне в глаз. — Вы реально сделали это?! Вы реально провели ночь вместе?! Харт, колись, он храпит? Или он спит с лицом убийцы? — Свали, Розовая! — Бакуго прошел к своей парте, практически волоча меня за собой. — Мы не на допросе! — Минами, ты выглядишь... уставшей, — аккуратно заметила Урарака, подходя с другой стороны. — Она спала до пяти, как сурок! — Бакуго с грохотом бросил сумку на стол. Цепь натянулась, вынуждая меня встать вплотную к его стулу. — Сядь уже, Хато, не мозоль глаза! — А где я, по-твоему, должна сесть? — я вскинула брови. — Моя парта в другом ряду, гений! Кацуки замер. Он явно об этом не подумал. По классу прокатился смешок. — Похоже, сегодня Харт-сан будет сидеть на коленях у Бакуго, ква, — подала голос Тсью. Лицо Бакуго мгновенно стало цвета переспелого помидора. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА, ЛЯГУШКА?! Я ЕЙ СЕЙЧАС СТУЛ ПРИТАЩУ! В этот момент в дверях материализовался Стрэндж. Он не вошел — он просто просочился сквозь пространство, невозмутимо поправляя воротник Плаща. — Вижу, выжили оба, — сухо констатировал он, обводя класс взглядом. — Харт, твоя аура всё еще в хаосе, но хотя бы физически ты цела. Бакуго... — Стивен чуть прищурился. — Твоя пульсация нитроглицерина зашкаливает. Ты либо зол, либо возбужден. Надеюсь, первое. — ТЫ, СТАРЫЙ МУДАК! — заорал Бакуго, вскакивая. — ЗАБИРАЙ СВОИ ЦЕПИ И СВОЮ ДЕВКУ! — Сядьте, мистер Бакуго, — в класс ввалился Айзава в своем спальном мешке. — Пока я не стер твою причуду вместе с твоими голосовыми связками. Иида, принеси Харт свободный стул. Сегодня она сидит рядом с Бакуго. Наслаждайтесь командной работой. Я со вздохом опустилась на принесенный стул, чувствуя на себе взгляды всего класса. Тодороки, сидевший неподалеку, проводил нас очень долгим и подозрительно внимательным взглядом. — Эй, — прошептала я Бакуго, когда Айзава начал что-то писать на доске. — Твоя нога под столом задевает мою. Подвинься. — Сама подвинься, — прошипел он в ответ, но я заметила, как он крепко сжал ручку. — И не смей на меня смотреть. Учись, пока я добрый. "Добрый", ага. Если это доброта, то я — верховный маг вселенной. Весь урок я чувствовала, как от него исходит жар, а цепь между запястьями то и дело подергивалась, выдавая его нервозность. Мы были как два оголенных провода в одной луже — любая искра могла привести к взрыву. _____________________________________ Весь учебный день прошел как в тумане. Я чувствовала себя не ученицей, а каким-то экзотическим зверьком, привязанным к очень злой и очень громкой бомбе. На переменах нас облепляли одноклассники: Каминари и Киришима ржали в кулак, спрашивая Бакуго, не приснилось ли ему чего "интересного", после чего Кацуки едва не разносил парты взрывами (точнее, пытался, но браслеты выдавали только жалкие искры).  Девчонки из класса 1-А то и дело подходили ко мне с сочувствующими взглядами, а Ашидо и вовсе пыталась шепотом выведать, как выглядит комната Бакуго. Я только отмахивалась, чувствуя, как цепь дергается каждый раз, когда Бакуго нервно сжимал кулак.  Когда наконец прозвенел звонок с последнего урока, я была готова просто лечь на пол и уснуть прямо там.  — Двигай, Хато! — Бакуго вскочил, едва не вывернув мне руку. — Не собираюсь торчать здесь ни секундой дольше!  Мы уже почти дошли до ворот академии, когда до меня дошло.  — Стой! — я затормозила, и цепь натянулась, заставляя Бакуго недовольно рыкнуть.  — Чего еще, тормознутая?!  — Я поняла, что у меня нет чистых вещей. Вчера я спала в майке твоей мамы, но мне нужны мои шорты, футболки и... ну, личные вещи. Нам нужно зайти в гостевой корпус, это быстро.  Бакуго закатил глаза так сильно, что я испугалась, как бы они не застряли.  — Блять... Ты издеваешься? Ладно, пошли, но если ты будешь копаться там час — я вытащу тебя за волосы прямо через окно.  Идти в общежитие в связке с ним было тем еще испытанием. Когда мы вошли в холл гостевого корпуса, на нас уставились все. Я старалась смотреть прямо перед собой, делая вид, что железная цепь между мной и самым буйным парнем Юэй — это последний писк моды.  Щелк. Цепь растворилась, оставляя браслета на запястьях.  Мы уже зашли в мою комнату  и здесь стало невыносимо тесно. Кацуки встал у двери, демонстративно отвернувшись к стене и скрестив руки на груди.  — У тебя пять минут, — буркнул он.  Я судорожно начала скидывать в рюкзак чистую одежду, учебники и косметичку. Было жутко неловко: Бакуго стоял в двух шагах, и я кожей чувствовала его раздражение.  — Всё-всё, я закончила! — я застегнула молнию и закинула рюкзак на плечо. — Можем идти.  Дорога обратно к его дому была странной. Солнце уже начало садиться, окрашивая улицы в рыжий цвет. Мы шли молча, и только мерный лязг цепи нарушал тишину. Я поймала себя на мысли, что уже почти привыкла к его присутствию рядом. К его тяжелому шагу, к этому запаху пороха и карамели, который, кажется, теперь преследовал меня повсюду.  — Эй, — внезапно подал голос Кацуки, когда мы уже подходили к его порогу.   — А? — я обернулась.  Он смотрел куда-то в сторону, и его уши подозрительно покраснели.  — Если ты сегодня ночью снова решишь использовать меня как подушку и закидывать свои ноги... — он запнулся и резко рявкнул: — Просто знай, что я тебя сброшу с кровати нахрен! Поняла?!  Я замерла на секунду, а потом не смогла сдержать улыбку.  — Поняла, Бакуго. Постараюсь держать свои конечности при себе. Хотя ты сам вчера не особо сопротивлялся.  — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?! — взревел он, и в этот момент дверь дома распахнулась.  — О, вернулись, голубки! — Мицуки-сан сияла так, будто мы выиграли национальный чемпионат. — Заходите скорее, ужин остывает. Минами, ты как раз вовремя, я приготовила то, что ты любишь!  Мы вошли в прихожую. Всё началось по второму кругу: шумный ужин, вечные перепалки Кацуки с матерью, мои попытки сделать уроки одной рукой, пока Бакуго дергал меня в другую сторону.  Но когда пришло время ложиться спать, в комнате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Я достала свою пижаму — короткие шорты и свободную футболку — и пошла в душ. Когда я вернулась, Бакуго уже лежал на своей половине, натянув одеяло до подбородка и сверля взглядом потолок.  Я легла рядом. Десять сантиметров. Снова.  — Спокойной ночи, — прошептала я, закрывая глаза.  — Заткнись и спи, Хато, — донеслось в ответ, но я была уверена, что услышала в его голосе тень усмешки, а не ярости.

***

Последний учебный день перед экзаменом ощущался как затяжной прыжок в бездну. За эти дни мы с Бакуго научились многому: не выбивать друг другу зубы во время еды и даже молчать почти без желания придушить соседа. Но сегодня в классе было невыносимо. Духота и монотонный голос Айзавы-сенсея давили на нервы так, что хотелось вскрыть окно порталом и выйти прямо в полете. Из-за того, что парты одиночные, мне пришлось придвинуть свой стул вплотную к нему. Я сидела слева, судорожно записывая лекцию — благо я левша, и моя рабочая рука была свободна, в то время как правая была заперта в этой чертовой магической связке. В какой-то момент Кацуки, которому явно надоело держать нашу общую руку на весу, на протяжении нескольких дней, просто... уронил её вниз. Прямо мне на правое бедро. Его ладонь была обжигающе горячей. Я почувствовала, как пальцы Бакуго уверенно легли на мою ногу, чуть выше колена. По телу прошел такой разряд, что я едва не перечеркнула весь конспект жирной линией. — Бакуго, — прошипела я, не поднимая глаз, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Убери свою клешню. Немедленно. — Заткнись и пиши, Хато, — так же тихо, почти в самое ухо, отозвался он. Его голос вибрировал от какой-то скрытой насмешки. — Рука затекла. Потерпишь. Я почувствовала, как во мне закипает ярость. Я резко дернула правой рукой вверх, пытаясь сбросить его ладонь, напрочь забыв о защитной системе браслетов. РАЗРЯД! Нас обоих ощутимо тряхнуло током. Я вскрикнула, а Бакуго глухо рыкнул, дернувшись всем телом. Резкая, злая боль прошила запястья, заставляя пальцы на мгновение онеметь. В глазах на секунду потемнело. — Твою мать... — выдохнул Бакуго сквозь зубы, яростно взглянув на меня. — Еще раз так дернешься, и я тебя сам поджарю, деградантка. — Так убери руку, придурок! — прошипела я в ответ, чувствуя, как рука всё еще покалывает. Я не сдалась. Положила свою свободную левую руку поверх его ладони, пытаясь физически отодрать его пальцы от своей ноги. Но Бакуго, заметив мою возню, только сильнее впился пальцами в мое бедро. Он сжал ладонь так, что я почувствовала каждое его сухожилие через ткань формы. Он наклонился еще ближе. Запах пороха, карамели и его горячее дыхание заполнили всё мое личное пространство. — Что, Харт, опять током шибануло? — прошептал он, и я буквально видела его самодовольную ухмылку. — Если будешь так возиться, браслет нас до конца урока будет током бить. Или тебе просто не нравится, когда я тебя так держу? Ой, Смотри, как пульс скачет, я его кожей чувствую. Так ты хочешь, чтобы я убрал? Или хочешь, чтобы я поднял руку чуть выше? Мое сердце выдало такую чечетку, что, казалось, его слышно на весь класс. От его наглости и этого вкрадчивого, почти интимного шепота у меня перехватило дыхание. Это было унизительно, бесяче и... пугающе странно. — Ты... озабоченный дебил, — выдавила я, изо всех сил пытаясь оттолкнуть его руку, но он держал намертво, еще и специально провел большим пальцем по коже сквозь тонкую ткань, от чего у меня по спине пробежал табун мурашек. — Сдохни, Бакуго. Я со всей дури наступила ему на ногу под столом. Кацуки дернулся, шикнул, но руку убрал только тогда, когда Айзава внезапно замолчал и подозрительно прищурился в нашу сторону. Бакуго откинул мою руку с таким видом, будто я — заразная. — Пошла ты, — бросил он, отворачиваясь к окну. Остаток урока мы провели в звенящей пустоте. Мы больше не разговаривали. Вообще. Между нами выросла такая ледяная стена, что даже воздух вокруг казался колючим. Я смотрела прямо перед собой, чувствуя, как на бедре до сих пор жжет то место, где была его рука. В конце урока в дверях материализовался Стрэндж. Они с Айзавой долго смотрели на нас. Я сидела, сжав кулаки, а Бакуго яростно кромсал край своей тетради ручкой. — Посмотри на них, Стивен, — негромко сказал Айзава. — Они больше не дерутся и не орут. Они просто ненавидят друг друга так сильно, что в классе цветы вянут. — Это предел, — констатировал Стрэндж. — Психологическая гравитация сработала. Пора их размыкать. Стивен щелкнул пальцами. Щелк! Я не сразу поняла, что произошло. Просто внезапно исчезло это вечное чувство поводка на запястье. Я посмотрела на руку — браслета не было. Пусто. Свобода. Я вскочила со стула, едва не опрокинув его. — Наконец-то! — мой голос дрожал от злости и странного чувства потери одновременно. — Надеюсь, я больше никогда не окажусь к тебе ближе, чем на километр, Бакуго! Я схватила сумку и вылетела из кабинета, не оглядываясь. Бакуго тоже не проронил ни слова — он просто с грохотом захлопнул учебник и вышел через другую дверь, едва не снеся плечом Каминари. Мы не разговаривали весь оставшийся день. И всё утро перед экзаменом. Айзава и Стрэндж стояли на вышке полигона, наблюдая, как мы расходимся по разным концам площадки, даже не глядя друг на друга. — Ты думаешь, они справятся? — спросил Айзава. — Теперь их тянет друг к другу сильнее, чем любая магия, — ответил Стрэндж, поправляя плащ. — Просто они слишком гордые, чтобы это признать. А я стояла на бетоне и чувствовала... что мне холодно. Рука, которую до этого грела цепь и тепло Бакуго, теперь казалась чужой. И это бесило меня больше всего на свете.