Между ударами сердца

Прошло несколько недель, и их жизнь изменилась до неузнаваемости. На смену грязным секретам и долгам пришла весна, которая пахла не только дождем, но и надеждой. Они больше не прятались. Теперь их видели вместе, не как преследователя и жертву, а как двух людей, которые нашли друг друга в самом центре шторма. Вечер субботы они проводили на крыше нового дома Джейка. Город внизу мерцал миллионами огней, а над ними раскинулось бездонное небо, которое в песнях всегда кажется таким далеким. Ники стоял у края, его волосы трепал теплый ветер. Он долго молчал, прежде чем повернуться к Джейку. В его взгляде больше не было холода только тихая, почти болезненная искренность. — Знаешь, Шим... — Ники подошел ближе и взял его за руку, переплетая их пальцы. — Всё это время я думал, что единственный способ удержать тебя — это сломать. Я боялся, что если дам тебе выбор, ты выберешь не меня. Он сделал глубокий вдох, глядя Джейку прямо в глаза. — Теперь я знаю, что пути назад нет. Я знаю, что между нами всё было слишком сложно и грязно. Но... можем ли мы попробовать еще раз? На этот раз я клянусь, что сделаю всё правильно. Без боли. Без приказов. Только мы. Джейк почувствовал, как сердце наполнилось теплом, которое он не ощущал годами. Он чуть крепче сжал ладонь Ники и слабо улыбнулся. — Мы уже пробуем, Ники. И на этот раз мне не хочется убегать. *** Они гуляли по вечернему парку, когда разговор зашел о будущем. Ники заметил, как Джейк засмотрелся на уличного художника, и его брови нахмурились в привычной властной манере, которая теперь выглядела почти мило. — Почему ты не хочешь начать рисовать официально, Джеюн? — спросил Ники, останавливаясь. — Не просто в блокнотах по ночам. Я видел твои работы. Ты талантливее всех этих «мастеров» в академии. Почему это до сих пор просто хобби? Джейк отвел взгляд, потирая шею. — Рисование всегда было моей страстью, Ники... моей отдушиной. Но оно никогда не было профессией. На это нужны деньги, выставки, имя... Я привык думать, что это не для меня. Ники резко повернулся к нему, его взгляд стал серьезным. — Оставь эти мысли. Ты должен развиваться, Шим. Ты рожден для того, чтобы творить, а не для того, чтобы прятать свой талант в ящик стола. Об остальном... — Ники сделал шаг ближе и коснулся его щеки, — Об остальном я сам позабочусь. Ты будешь рисовать, а я буду твоим самым преданным зрителем. И спонсором, если понадобится. Просто не бросай это. *** Их будни наполнились мелочами, которые Джейк бережно коллекционировал в своей памяти: Завтраки в машине: Каждое утро Ники заезжал за Джейком. Теперь вместо холодного кофе на парте он привозил горячую выпечку и заставлял Джейка есть, пока они ехали в школу, слушая их общий плейлист. Сонные уроки: Иногда они засиживались в библиотеке. Ники делал вид, что учит историю, но на самом деле он просто смотрел, как Джейк сосредоточенно хмурится над учебниками, и периодически крал поцелуи, когда библиотекарь отворачивался. Следы на одежде: На белых рубашках Ники всё чаще стали появляться пятна от краски. Он больше не злился на это, наоборот, он отказывался их отстирывать, говоря, что это «автограф его личного художника». Вечерние прогулки: Они часто бродили по набережной под музыку в одном наушнике на двоих. В такие моменты Ники становился на удивление тихим и нежным, притягивая Джейка к себе под куртку, чтобы тот не замерз от речного бриза. Однажды вечером, когда Джейк дорисовывал портрет Ники в своей новой студии (которую Ники всё-таки помог обустроить), Рики подошел со спины и обнял его, кладя подбородок на плечо. — Знаешь, Шим, — прошептал он в самое ухо. — Это лучший долг, который ты мне когда-либо возвращал. Твоя улыбка стоит каждой копейки. Джейк отложил кисть и повернулся в его руках, понимая, что его жизнь наконец-то стала такой же яркой, как те краски на холсте. Больше не было темноты, только они и бесконечное апрельское небо.