Ты даже не знаешь, что я рядом

Джисон смотрел на экран уже двенадцатый час подряд. Наушники вжаты в уши, пальцы сжимают подушку, глаза не моргают. Минхо танцевал. Минхо пел. Минхо улыбался в камеру. Каждое движение, каждый взгляд, каждый выдох — всё это было только для него. Минхо был вселенной. И Джисон не выдержал. — Ты мой, — прошептал он, расстёгивая штаны. — Только мой. Никто не будет смотреть на тебя так, как я. Никто не будет любить тебя так, как я. Фотография айдола была распечатана и висела над кроватью. Минхо в обтягивающей футболке, с влажными волосами, с приоткрытым ртом. Джисон дрочил на неё каждый вечер. Каждое утро. Иногда даже спермы не было, но он продолжал. — Ты даже не представляешь, как я ждал этого момента, — шептал он, проводя пальцем по губам на фотографии. — Как я считал часы до твоего возвращения. Как я мечтал о твоём голосе. Он сжал член, медленно, и начал двигать рукой. Глаза не отрывались от лица Минхо. Он представлял, что это не его пальцы, а губы айдола. — Ты будешь моим, — выдохнул он, ускоряясь. — Я сделаю так, чтобы ты понял. Чтобы ты почувствовал. Чтобы ты захотел меня так же, как я хочу тебя. Он кончил с хриплым стоном, размазывая сперму по животу, и засмеялся. Громко, истерично, запрокидывая голову. Смех эхом разнёсся по пустой комнате, отражаясь от стен, заклеенных постерами с Минхо. Десятки лиц смотрели на него со всех сторон улыбаясь. — Скоро ты будешь моим, — повторил Джисон, облизывая пальцы. — Совсем скоро. Он знал всё. Адрес Минхо. Расписание. Когда он выходит за пудингом, когда идёт в спортзал, когда возвращается уставший и заказывает доставку. Джисон следил за ним три месяца. Прятался за углами, надевал капюшон, менял маршруты. Никогда не подходил близко. Только смотрел. И ждал подходящего момента. *** Сегодня был день. Минхо уехал на запись нового альбома. Джисон знал, что его не будет минимум четыре часа. Он подошёл к двери, достал отмычки и открыл замок за три минуты. Руки дрожали, но не от страха. От возбуждения. Квартира пахла Минхо. Его духами, его стиральным порошком, его жизнью, спрятанной в четырёх стенах. Джисон закрыл дверь изнутри, заперся и выдохнул. — Я дома… — прошептал он, проводя пальцами по стенам. Он прошёлся по комнатам. Трогал всё. Кружку, из которой Минхо пил кофе. Клавиатуру, по которой стучали его пальцы. Подушку, на которой он спал. И Джисон уткнулся в неё лицом, вдохнул глубоко и застонал. — Боже, ты такой… Он открыл шкаф. Аккуратные ряды футболок, свитеров, джинсов. Джисон провёл рукой по вешалкам, выбрал самую мягкую футболку и сунул в рюкзак. Потом ящик с нижним бельём. Трусы. Чёрные, белые, серые. Он взял три пары, поднёс к лицу, вдохнул. — И это моё, — прошептал он, пряча их в рюкзак. Он хотел взять ещё. Ноутбук. Телефон. Фотографию на тумбочке. Но в какой-то момент замер. Рука застыла над рамкой. — Нет, — сказал он сам себе. — Этого мало и будет слишком заметно. Я хочу больше. Я хочу видеть его всегда. Он достал из кармана крошечную камеру. Маленькую, чёрную, почти незаметную. Заряженную. Настроенную. Он обошёл квартиру, нашёл лучшие места. Над кроватью, чтобы видеть, как Минхо спит. В ванной, напротив душа. На кухне, чтобы слышать, как он пьёт кофе по утрам. Он устанавливал их аккуратно, прятал в розетки, в щели, за книги. Камеры были везде. Джисон проверил каждую, подключился к ним с телефона, убедился, что сигнал идёт. — Теперь ты всегда со мной, — прошептал он, глядя на экран, где транслировалась пустая квартира. Он застелил кровать, поправил вешалки в шкафу, убрал волосы с подушки. Всё должно выглядеть так, будто здесь никого не было. Джисон вышел, закрыл дверь, вернул замок в исходное положение. На улице он снял капюшон, выдохнул и улыбнулся. — Увидимся, Минхо. *** Минхо вернулся через два часа. Ничего не заметил. Разделся, прошёл в душ, лёг спать. А Джисон сидел у себя в комнате, смотрел на экран телефона и дрочил. На Минхо в душе. На Минхо в трусах. На Минхо, который спал и не знал, что за ним наблюдают. — Ты мой, — шептал Джисон, ускоряя руку. — Весь мой. Навсегда.