Узы договоренного сердца

Королевская карета Миньярдов пересекла границу владений Деев. Дорога, вымощенная ещё при прадеде нынешнего короля Дэвида, плавно вилась меж полей, уже убранных и голых, редких рощ, где золото листвы ещё боролось с багрянцем. Последние две мили до дворца, главной резиденции королевского дома Деев, требовали соблюдения этикета. Королева Тильда Миньярд отодвинула тяжелую бархатную штору, впуская в карету серый свет дня. Её пальцы, унизанные тонкими кольцами с сапфирами лежали на коленях поверх тёмно-синего дорожного платья, расшитого серебряной нитью. Сорок три года, а она всё ещё выглядела так, словно сошла с парадного портрета, написанного в день её свадьбы: высокая, строгая, с идеальной осанкой и глазами, которые, казалось, всегда видели собеседника насквозь. — Мы почти на месте, — сказал король Теодор, её супруг, не поднимая взгляда от документа, который изучал при свете масляной лампы, укреплённой на кожаной петле внутри кареты. — Последний мост остался за спиной. Теодор Миньярд был на пять лет старше жены и в его густой бороде уже пробивалась седина. В отличие от Тильды, привыкшей всё контролировать и держать под надзором, Теодор предпочитал наблюдать и делать выводы неспешно. Именно эта черта делала их с Тильдой союз столь эффективным. — Дэвид и Кейли будут ждать нас, — продолжил Теодор, сворачивая пергамент и убирая его. — Слуги сказали, что они распорядились накрыть ужин, прямо в их церемонном зале. — Тем лучше, — ответила Тильда. — Неофициальная обстановка располагает к откровенным разговорам, а разговор нам предстоит... деликатный. Она не закончила фразу, но Теодор понял. Речь шла о браке. Не просто о браке между двумя королевскими домами, такие случались раз в поколение и всегда становились событием. Речь шла о браке между двумя принцами. Мера, к которой прибегали в королевствах только тогда, когда традиционный союз через принцессу оказывался невозможен, а нужда в скреплении двух домов становилась жизненно важной. Во дворце Миньярдов, как и во дворце Деев, за последние двадцать лет родились только мальчики. Четыре сына у Деев и двое у Миньярдов. Ни одной девочки и враги на границах не дремали, южные герцогства, вечно недовольные центральной властью, и западные соседи, которые уже дважды за последние сто лет пыталось захватить земли Миньярдов. Союз с Деями, чьи владения прикрывали восточные рубежи, был необходим. — Аарон знает? — спросил Теодор после долгого молчания. — Ещё нет, — Тильда поправила выбившуюся прядь волос. — Я скажу ему по возвращении или возможно, мы скажем вместе, но отрицательных эмоций я не ожидаю. Аарон всегда был рассудителен. Теодор хмыкнул. Он знал сына лучше, чем позволял себе показывать. Аарон Миньярд, двадцати двух лет от роду, был образцом воспитания. С раннего детства ему вдолбили правила этикета, уважения к старшим и что важнее, понимание долга перед короной. Принц не имел права на капризы. Принц не мог отказаться от брака, который одобрил совет и король, Аарон к чести его родителей, усвоил этот урок безупречно. Он не станет кричать, не будет швырять посуду или угрожать побегом. Он поклонится, скажет «как будет угодно вашему величеству» и примет супруга, которого ему выберут. Возможно, внутри у него всё будет кипеть, но никто никогда этого не увидит. — Кевин, говорят, тоже воспитан в строгости, — заметил Теодор. — Кейли всегда славилась своим умением прививать детям чувство долга. — Кевин четвёртый сын, — напомнила Тильда. — Его шансы на престол были ничтожны до тех пор, пока... — она запнулась, подбирая слова. — Пока не стало ясно, что его братья не оставят наследников. Это была щекотливая тема. Трое старших сыновей Деев — Николас, Маркус и Стефан — либо не были женаты вовсе, либо как в случае с Николасом, состояли в браке, который уже пять лет не приносил детей. Королева Кейли, женщина набожная и терпеливая, молилась о внуках. Король Дэвид, начал поглядывать на младшего сына и когда Миньярды предложили обсудить возможность союза между двумя домами, Дэвид не отмахнулся. Он попросил время подумать и через месяц прислал согласие на переговоры. Карета замедлила ход, прибыли. — Их величества король Теодор и королева Тильда Миньярд прибыли во дворец! Тильда в последний раз провела ладонью по платью, расправляя несуществующие складки. Они оба знали, что каждое их движение сейчас будет замечено, оценено и проанализировано. Двор Деев был знаменит своими сплетнями и интригами не меньше, чем бальными залами и охотничьими угодьями. Дверца кареты открылась снаружи. Лакей в ливрее дома Деев опустил маленькую ступеньку и протянул руку королеве. Тильда приняла помощь с лёгким кивком, ступая на мокрый от утреннего дождя гравий. Теодор вышел следом. Дворец встречал гостей во всей своей суровой красоте. Построенный триста лет назад на месте древней крепости, он сочетал в себе мощь оборонительных сооружений и изящество поздней готики. Над воротами развевался штандарт Деев — золотой олень на тёмно-красном поле. На крыльце уже ждали. Король Дэвид Дей, а рядом с ним королева Кейли Дей, на три года младше мужа, сохранившая удивительную для своих лет мягкость черт и тёплую улыбку, которая делала её любимицей двора. Её платье из бледно-золотистого шёлка переливалось при свете факелов, а на шее покоилось колье с рубинами. — Теодор! — Дэвид сделал шаг вперёд и протянул руку. — Дорогой друг, какое счастье видеть тебя снова. Сколько лет прошло? — Три года Дэвид, — король крепко пожал протянутую руку. — С тех пор как мы встречались на последнем совете. — Слишком долго, — Дэвид хлопнул его по плечу, что при других обстоятельствах сочли бы фамильярностью, но сейчас было проявлением искренней дружбы. — Добро пожаловать в наш дом. Тильда, вы прекрасны, как всегда. Он поцеловал руку королевы и улыбнулся, аккуратно и нежно её отпуская. — Дэвид, вы льстец, — Тильда позволила себе лёгкую улыбку. — Но мне приятно. — Ни капли лести, только правда, — Дэвид обернулся к жене. — Кейли дорогая, поприветствуй наших гостей. Королева Кейли сделала шаг вперёд и вместо того чтобы ограничиться формальным реверансом, взяла руки Тильды в свои. — Как я рада, что вы приехали, — сказала она тихо, с искренним теплом. — Дорога была долгой, вы наверное, устали. Я распорядилась подготовить для вас покои. — Вы очень добры, Кейли, — Тильда слегка сжала её пальцы в ответ. — Но мы не настолько утомлены, чтобы отказываться от беседы. Если вы не против, мы могли бы сразу перейти к делу. Кейли бросила быстрый взгляд на мужа. Дэвид чуть заметно кивнул. — Как пожелаете, — сказала она, кивая Тильде. — Ужин подадут через час, но до тех пор мы можем расположиться в гостиной. Там подают отличный чай из южных провинций. — Чай будет кстати, — заметил Теодор, снимая перчатки и передавая их подоспевшему слуге. — В карете холодно, несмотря на все ковры и грелки. Все двинулась вглубь дворца. Гостиная оказалась небольшой по меркам, комнатой на втором этаже, с тремя высокими окнами, выходящими на внутренний двор, где даже в пасмурный день было светло благодаря белым каменным стенам. — Прошу, располагайтесь, — Кейли жестом указала на кресла. — Я велю подать чай. Она позвонила в маленький серебряный колокольчик, стоявший на углу стола и дверь тотчас открылась, впуская дворецкого. — Ваше величество? — поклонился он. — Чай, Малкольм и тех сладких булочек, которые так любит король Теодор, и не забудь пожалуй, бренди для господ. Дворецкий исчез так же бесшумно, как и появился. Гости тем временем заняли места за столом, где были разложены бумаги и карты, которые Дэвид приготовил заранее. — Я велел подготовить кое-какие документы, — сказал Дэвид, разворачивая пергаментную карту. — Чтобы нам было проще обсуждать детали. Теодор склонился над картой. Это были земли на границе двух королевств — спорные территории, которые веками переходили из рук в руки, пока их не поделили три поколения назад. Сейчас на карте были отмечены деревни, леса, реки и что важнее всего, три маленькие крепости, контролировавшие торговые пути. — Поговорим о наших сыновьях, — произнесла Тильда из своего кресла. — Давайте называть вещи своими именами. Мы здесь, чтобы обсудить брак между принцем Аароном, и вашим младшим сыном, принцем Кевином. Кейли, сидевшая напротив Тильды, слегка побледнела, но быстро взяла себя в руки. Она знала, что этот разговор неизбежен, знала с того самого дня, когда муж впервые заговорил о предложении Миньярдов и всё же слышать это вслух, произнесённым с такой прямотой, было непросто. Кевин был её младшим, её любимцем, хотя она никогда в этом не призналась бы старшим сыновьям. — Да, — сказал Дэвид твёрдо. — Именно это мы и будем обсуждать. В дверь постучали и слуги внесли подносы с чайными приборами. Фарфор был с ручной росписью — золотые олени на белом фоне. Чайник из такого же фарфора источал аромат бергамота и сушёных цветов. Рядом поставили блюдо с маленькими булочками, посыпанными сахарной пудрой и тарелку с тонко нарезанным лимоном. — Благодарю, можете идти, — сказала Кейли слугам. Те поклонились и вышли, закрыв за собой дверь. Королева Кейли взяла на себя роль хозяйки: разлила чай по чашкам, предложила сахар и лимон, проследила, чтобы у каждого было всё необходимое. Эти простые движения помогли ей успокоиться и наконец собраться с мыслями. — Итак, — начала Тильда, принимая чашку из рук Кейли. — Позвольте мне изложить наше предложение так, как я его вижу. Королевство Миньярдов и королевство Деев связаны веками дружбы, и взаимовыгодных соглашений. Наши торговцы пользуются вашими дорогами, ваши рыцари, нашими портами. Мы вместе отражали набеги, вместе строили оборонительные рубежи на юге, но, как вы знаете, кровные узы всегда крепче любых договоров и сейчас, когда наши враги объединяются, когда герцогство открыто заигрывает, нам нужен союз, который никто не сможет оспорить. — Союз через брак, — кивнул Дэвид. — Я понимаю логику, почему именно Кевин? У меня есть три старших сына. Николас, Маркус и Стефан. Если говорить о политическом весе, любой из них подошёл бы больше. — Николас женат, — сказал Теодор, отставляя чашку. — И насколько мне известно, его брак с леди Элеонорой до сих пор остаётся бездетным. Мы не можем ждать неизвестно сколько, пока ситуация изменится. Маркус не женат, это правда, но он... — Теодор запнулся, подбирая слова. — Как бы мягче сказать... — Он известен своим буйным нравом, — закончила за мужа Тильда. — Маркус Дей — прекрасный воин, никто не спорит, но его отношения с придворными дамами, его дуэли... Я не хочу, чтобы мой сын связывал свою жизнь с человеком, чья репутация вызывает столько сомнений. Кейли вздохнула. Она не могла возразить — Маркус действительно был проблемным ребёнком. Третий сын, избалованный, вспыльчивый, он умудрился за десять лет самостоятельной жизни нажить больше врагов, чем отец за всё своё правление. — А Стефан? — спросила Кейли. — Стефан спокойный, рассудительный. Он мог бы... — Стефан уже не в том возрасте, — мягко сказал Теодор. — Ему двадцать семь, а Аарону двадцать три. Разница в четыре года в таком возрасте заметна. Мы не хотим, чтобы наши сыновья чувствовали себя неуютно. К тому же, как я слышал, Стефан уже строит планы относительно рыцарского ордена? — Да, — признал Дэвид. — Он хочет принять обет. Мы пока не дали согласия, но его духовник уже подготавливает документы. — Вот видите, — Тильда развела руками. — Остаётся Кевин. Он воспитан, образован, не обременён скандальной репутацией, идеальный кандидат. Кейли поставила чашку на блюдце с таким стуком, что все трое посмотрели на неё. — Простите, — сказала она, чуть покраснев. — Я не хотела... — Вы чем-то расстроены, Кейли? — спросила Тильда. — Я... — Кейли запнулась, собираясь с мыслями. — Я просто думаю о Кевине. О том, что он почувствует, когда узнает. Он всегда был таким... послушным. Всегда делал то, что от него просили и я боюсь, что он не скажет ни слова, даже если будет несчастлив. — Кейли, дорогая, — Дэвид положил руку на её ладонь. — Мы обсуждали это. Ты знаешь моё мнение. — Знаю, — Кейли выпрямилась, беря себя в руки. — И я не собираюсь спорить, но Тильда, Теодор... Вы должны понять, что для меня это непросто, я не хочу, чтобы его жизнь стала разменной монетой в политической игре. Тильда отставила чашку и наклонилась вперёд, смотря прямо ей в глаза. — Кейли, — сказала она тихо. — Я мать. У меня двое сыновей и если я предлагаю этот брак, то только потому, что верю, он принесёт счастье обоим. Не сразу, возможно, но со временем. Аарон хороший человек, ответственный, верный и заботливый. Он не будет жесток с Кевином. Он не будет унижать его или пренебрегать им, я ручаюсь за это своей короной. — А если они не поладят? — спросила Кейли. — Если характеры не сойдутся? — Тогда мы дадим им время, — сказал Теодор. — Брак это не только страсть, Кейли. Это ещё и работа и ответственность. Наши сыновья воспитаны в уважении к долгу. Они оба знают, что такое честь семьи и королевства. Они найдут общий язык. Дэвид откашлялся, привлекая внимание. — Давайте перейдём к конкретике, — сказал он, разворачивая карту полностью. — Прежде чем мы окончательно договоримся, есть несколько пунктов, которые нужно обсудить. Я составил список. Он достал из внутреннего кармана сложенный лист пергамента и разгладил его на столе. — Первое, место жительства. После свадьбы где будут жить наши сыновья? В моём дворце или в вашем? — Вопрос закономерный, — кивнул Теодор. — По традиции, когда два принца вступают в брак, они делят время между двумя дворами. Скажем, полгода здесь, полгода у нас, но мы доверяем вам Аарона, поэтому пусть останется с вами. — Приемлемо, — Дэвид сделал пометку на пергаменте. — Приданое. Обычно в браке между мужчиной и женщиной приданое даётся за невестой. В нашем случае... кто кому платит? — Никто никому не платит, — твёрдо сказала Тильда. — Мы не торгуем нашими детьми, Дэвид. Мы объединяем дома, поэтому никакого приданого. Вместо этого мы подписываем договор о взаимной военной помощи и совместной торговле. — И о совместном управлении спорными территориями, — добавил Теодор, показывая на карту.  — Это щедрое предложение, — заметил Дэвид. — Почему? Вы могли бы потребовать эти земли себе. — Потому что мы хотим союза, — ответил Теодор. — Если мы начнём торговаться за каждый клочок земли, наши сыновья почувствуют себя разменной монетой, а я не хочу, чтобы Аарон думал, что его продали за три крепости. Кейли подняла глаза. — Вы хорошо знаете своего сына, — сказала она. — Расскажите о нём. Я хочу понимать, кому я доверяю своего Кевина. Тильда поставила чашку на стол и сложила руки на коленях. — Аарон у нас младший, — начала она. — Он с Эндрю родились, когда мы с Теодором правили всего два года. Его няньки говорили, что он родился с серьёзным выражением лица и ни разу не заплакал при чужих. — Это правда? — спросила Кейли с лёгкой улыбкой. — Почти, — усмехнулся Теодор. — Он плакал, но только когда думал, что никто не видит. Даже в младенчестве он не хотел показывать слабость. — Он рос ответственным, —продолжила Тильда. — Слишком ответственным, возможно. В пять лет он уже знал, что однажды станет королём и относился к этому как к неизбежности. — Звучит... одиноко, — заметила Кейли. — Возможно, — признала Тильда. — У него нет близких друзей. Не потому, что он не умеет их заводить, просто он всегда помнит о своём положении. Любой, кто приближается к нему, может оказаться льстецом или интриганом. Он научился держать дистанцию от людей. — А его брат? — спросил Дэвид. — Как они ладят? — С Эндрю? — Теодор улыбнулся впервые за весь разговор. — Эндрю полная противоположность Аарона. Он говорит Аарону такие вещи, за которые любого другого придворного выпороли бы плетьми. — Занятно, — Дэвид сделал ещё одну пометку. — А сам Аарон? Что он любит? Чем увлекается? — Чтение, — сказала Тильда. — В основном исторические хроники и труды по военному делу. Любит верховую езду, особенно ранним утром, когда во дворце ещё все спят. — Сдержанный, — подвела итог Кейли. — Очень сдержанный. Кейли перевела взгляд на мужа. — А теперь, Дэвид, расскажи о Кевине, — попросила она. — Чтобы гости знали. Дэвид откашлялся. Он не любил говорить о своих детях не потому, что они были ему безразличны, а потому, что каждое слово могло быть истолковано неправильно. — Кевин у нас младший, — начал он.  — Неужели в нём нет ничего примечательного? — спросила Тильда. — Есть, — ответила Кейли, опережая мужа. — Он замечает то, чего не видят другие. Когда мне было невыносимо плохо, именно Кевин сидел у моей постели, хотя ему было всего четыре года. Он приносил мне цветы из сада, чтобы я хоть чуть-чуть улыбнулась. — Кевин рисует, — добавил Дэвид. — Неплохо, я бы сказал. Его акварели украшают стены нашей летней резиденции. — А как он относится к браку? — спросил Теодор. — Мы говорили о том, что он воспитан и послушен, но есть ли у него... свои предпочтения? Свои взгляды? Кейли и Дэвид переглянулись. — Он никогда не говорил об этом прямо, — сказал Дэвид после паузы. — Но я думаю... я думаю, он был бы счастлив просто быть любимым. Тильда кивнула, делая свои выводы. — Аарон тоже этого хочет, — сказала она. — Он просто никогда не признается. В комнате снова стало тихо. Дрова в камине прогорели почти дотла и слуга, стоявший за дверью, должно быть, услышал звон колокольчика потому, что дверь открылась, и двое слуг внесли новые поленья, бесшумно положили их в огонь и так же бесшумно удалились. Церемония когда и где?— нарушил молчание Дэвид, возвращаясь к своему списку.  — Через три месяца, — сказал Теодор. — В нейтральных землях. Есть такое место — Старая часовня на границе. — Старая часовня? — переспросила Кейли. — Та, что сгорела пятьдесят лет назад? — Её восстановили, — ответил Теодор. — По приказу моего отца. Он считал, что на границе должен быть символ единства. Часовня стоит пустая уже двадцать лет, но её можно подготовить за месяц. — Кто будет проводить церемонию? — спросил Дэвид. — Наши священники или ваши? — Оба, — сказала Тильда. — Два священника от каждого королевства и два свидетеля по одному с каждой стороны, а ещё разумеется, мы все. — А что насчёт венчальных колец? — спросила Кейли. — По обычаю, кольца дарят друг другу, из чего они будут? — Это решат наши сыновья, — сказал Теодор. — Когда придёт время. Мы не можем выбирать за них всё. — Хорошо, — Дэвид поставил галочку напротив четвёртого пункта. — Каждый из наших сыновей имеет личные доходы. После брака эти доходы объединяются или остаются раздельными? — Объединяются, — сказала Тильда. — Но под управлением доверенных лиц. Никто из нас не будет иметь прямого доступа к деньгам. — Разумно, — кивнул Дэвид, сделав последнюю пометку. — У меня есть ещё несколько вопросов, — сказал он. — Но прежде чем я их задам, я хочу спросить вас напрямую, Теодор. Вы уверены, что хотите этого? Что хотите видеть своего сына, женатым на мужчине? Это вызовет пересуды. Во многих королевствах к таким бракам относятся... настороженно. Теодор помолчал. — Я король Дэвид, — сказал он наконец. — Я принимаю решения не потому, что они популярны, а потому что они нужны. Моему королевству нужен союз с Деями. Мой сын — единственный, кто может этот союз скрепить и если для этого ему придётся жениться на мужчине... что ж. Он справится, об этом можешь не переживать. — А вы? — спросила Кейли, глядя на Тильду. — Вы справитесь? Ваш сын уедет жить у нас, не будете скучать. Тильда отвела взгляд. — Королевы не имеют права, — сказала она. — У нас есть королевство. Есть обязанности и я буду писать ему письма.  — Я прослежу за этим, — пообещала Кейли. Дэвид откашлялся. — Итак, — сказал он. —  Я понимаю, что это деликатная тема, но мы должны её обсудить. Тильда и Кейли одновременно опустили глаза. — Обычно в браке между мужчиной и женщиной вопрос о наследниках решается естественным путём, — сказал Дэвид. — В нашем случае... как вы планируете получить наследников? Усыновление? Или... — Или суррогатное материнство, — закончила за него Тильда, поднимая глаза. — Мы уже думали об этом. В королевстве Миньярдов есть закон, позволяющий знатным семьям прибегать к услугам суррогатных матерей, если брак не может произвести потомство естественным путём. — У нас такого закона нет, — сказала Кейли. — Значит, пришло время его принять, — сказал Теодор. — Я не хочу, чтобы мои внуки были узаконены сомнительными документами. Пусть всё будет по закону. — Мы обсудим это с нашим советом, — пообещал Дэвид. — Но суть я понял. Вы допускаете возможность того, что дети будут рождены не вашими сыновьями, а женщиной со стороны. — Допускаем, — сказала Тильда. — Но только с согласия обоих супругов. Никакого принуждения. — Разумно, — Дэвид сделал ещё одну пометку. Наступила долгая пауза. Кейли подлила чаю себе и Тильде. Дэвид свернул свои записи и убрал их обратно в карман. Теодор подошёл к окну и посмотрел на темнеющее небо. — Идёмте, — сказал Дэвид, протягивая руку жене. — Нас ждёт ужин и надеюсь, хорошее вино. Они вышли из гостиной, оставив догорать огонь в камине и нетронутый чай на столе. Слуги появились бесшумно, чтобы убрать посуду и притушить свечи. В окнах уже виднелась ночь. За ужином, в большом зале, где накрыли стол на четырёх персон, разговор пошёл о другом, но когда ужин закончился и гости разошлись по своим покоям, Тильда подошла к окну и долго смотрела на тёмное небо. — Ты думаешь о нём? — спросил он, не поднимая головы. — Да, — ответила Тильда. — Он справится, — сказал Теодор. — Я знаю, — Тильда повернулась к мужу.  Теодор ничего не ответил. Он подошёл к жене и обнял её без слов. Тильда уткнулась носом в его плечо и позволила себе одну единственную минуту слабости.

***

Утро следующего дня, дождь моросивший всю ночь, наконец прекратился, оставив после себя блестящие лужи на каменных плитах внутреннего двора и капельки воды на стёклах высоких окон. Принц Кевин Дей проснулся рано, как и всегда. В этом не было нужды у него не было назначено ни охоты, ни занятий с учителем фехтования, ни придворных мероприятий. Он позвонил в серебряный колокольчик, стоявший на прикроватном столике и через несколько минут в спальню бесшумно вошла его горничная, Мэри. — Доброе утро, ваше высочество, — сказала она. — Вы хорошо спали? — Доброе утро, Мэри, — Кевин сел на кровати, поправляя ночную рубашку. — Спал достаточно. Который час? — Половина восьмого, ваше высочество. Ваша матушка просила передать, что она хотела бы видеть вас за завтраком в малой столовой, в девять часов. — Передайте, что я прийду, — сказал Кевин, вставая с кровати.  Мэри не стала задавать лишних вопросов. Она знала своего господина достаточно хорошо, чтобы понимать. Она вышла из комнаты, чтобы распорядиться насчёт одежды. Оставшись один, Кевин умылся, расчесал свои волосы. Он надел чистую рубашку, кружевные манжеты которой выглядывали из рукавов камзола, застегнул пуговицы, поправил воротник, провёл ладонью по волосам и вышел из спальни. Малая столовая находилась в другом крыле дворца, рядом с личными покоями королевы. Королева Кейли сидела во главе стола. Она была одета в простое, но элегантное платье цвета слоновой кости. Рядом с королевой сидел Дэвид. Король смотрел на дверь и когда Кевин вошёл, его взгляд стал чуть мягче, но не потерял своей серьёзности. Кевин остановился на пороге, выпрямился и сделал глубокий поклон. — Ваше величество, — произнёс он ровным голосом. — Вы желали меня видеть. — Войди Кевин, — сказал король Дэвид. — И закрой дверь. Кевин повиновался и дверь закрылась с глухим стуком. Он подошёл к столу, но не сел, ожидая разрешения. — Садись, — сказала Кейли, указывая на стул напротив себя. — И завтракай, разговор будет долгим. Кевин сел. Его рука потянулась к чайнику, но он поймал себя на мысли, что не хочет ни чая, ни еды. Король Дэвид откашлялся. — Ты знаешь, что вчера у нас были гости? — спросил он, хотя Кевин разумеется знал, весь  дворец говорил о приезде Миньярдов. — Да, ваше величество, — ответил Кевин, глядя отцу прямо в глаза. — Король Теодор и королева Тильда. Они прибыли вчера после полудня и уехали сегодня на рассвете. — Ты знаешь, зачем они приезжали? — спросила Кейли. Кевин помедлил с ответом. Он догадывался, в последние месяцы при дворе ходили слухи о том, что два королевства намерены скрепить союз браком и поскольку в обеих семьях не было дочерей, оставался только один вариант. Он думал об этом, когда оставался один. Он перебирал в голове возможных кандидатов, которые скорее согласились бы умереть, чем лечь в постель с мужчиной. — Догадываюсь, — сказал Кевин тихо. — Разговор шёл о браке. О союзе между нашими домами. Дэвид и Кейли переглянулись.  — Да, — сказал Дэвид. — Ты прав. Король Теодор и королева Тильда приезжали, чтобы обсудить условия брака между тобой и их сыном, принцем Аароном. Кевин поставил чашку на блюдце. Он никогда не видел этого принца, только слышал о нём, возможно им будет легко друг с другом. — Я понял, ваше величество, — сказал Кевин. — Ты понял? — переспросила Кейли. — Кевин, ты понимаешь, что это значит? Ты станешь мужем другого мужчины, твоя жизнь изменится полностью. — Я понимаю, матушка, — ответил Кевин. — Я понимаю всё, но я также понимаю, что у меня нет выбора и что я не имею права жаловаться на то, что является моим долгом. Дэвид одобрительно кивнул. Кейли же, наоборот, отвела взгляд, она не хотела, чтобы сын видел влагу, выступившую на её глазах. — Ты всегда был таким, — сказала она тихо. — Таким послушным и правильным. Иногда я жалею, что мы не воспитали тебя чуть более... своенравным. Может быть, тогда тебе было бы легче. — Легче не значит лучше, — сказал Кевин. — Я принц, матушка. Мои чувства не имеют значения. Значение имеет только благо королевства. — Это слова твоего отца, — заметила Кейли, бросив взгляд на мужа. — Это слова человека, который понимает свою ответственность, — поправил Дэвид. — И я рад, что Кевин усвоил этот урок. Кевин молчал несколько секунд. Он смотрел на свои руки, лежащие на столе, он думал о том, что чувствует на самом деле. Страх? Да, немного. Обиду? Возможно, хотя обижаться было не на кого, судьба принца всегда была такой. Разочарование? Пожалуй. Он никогда не думал о браке всерьёз, но в глубине души, в самых потаённых уголках сознания, он представлял себе жену и детей, которые бегали бы по саду и звали его «папа». Теперь этой картине не суждено было сбыться.