Кофе для Господина

Вампирские дни дали свой отсчёт. И с чего же их правильно начать? Томас не знал. Вообще был в полном неведении о своей новой жизни. Какой план действий? Может, есть типа списка задач, которые вампир должен выполнить в течение дня, то есть, ночи? Сложно привыкнуть к новому без оглядки на прошлое. Будучи учёным, перед ним всегда ставили, правда, часто в последний момент, но задания. А тут и узнать не у кого, и гроша за карманом нет. Джек ведь даже не оставил подсказок в этой маленькой квартирке… А, нет, оставил: записку с паролем и дешевенький ноутбук с одной программой для отправки электронных писем. В полученных из них учёному снова дали пояснения о вампирах и предупреждения в духе речей Джека: 1. Не говорить о вампирах смертным. Ни одного сраного намёка. 2. Не пытайся вернуться к прошлой жизни. Плевать, если мама, дедушка, дети, собачка чихуахуа — не позволяй обнаружить себя. Они подохнут раньше чем ты успеешь отлизать свои Гангреловские яйца. 3. Держи человечность в норме и не позволяй Зверю выйти на волю до конца своих бессмертных дней, Щенок. 4. Годик-два не светись. Про ту новость со взрывом вся Камарилья знает, так что Штраусс держит ухо в остро. По этой причине мы, не обижайся, решили отрезать тебя от средств связи - новостей всяких, газет. Но можешь довериться Меркурио — местному принцу. Он-то тебе пояснит за вампирство и за происходящее в ЛА. 5. Ты всё ещё тут? Лови анекдот… Далее Томас перестал читать. Меркурио. Меркурио… Ещё и принцем его назвал. У вампиров действует иерархия или нечто подобное? Интересно, так вышло в результате социальных соглашений или инстинктивно? Если последнее, то подобное встречается в основном у животных млекопитающего типа или насекомых… Учитывая, что его Сир имел достаточно доминирующую атмосферу вокруг себя, вероятно, его можно было бы отнести к альфа-вампирам. И если догадки Томаса подтвердятся, то занимательно будет провести несколько экспериментов. Некоторое время Томас привычно наматывал волосы на палец, думая о научном аспекте вампирской жизни. Развивать силу он пока что не видел смысла, навыки — тоже. Ученый был пацифистического склада, и кулаками он вряд ли бы мог в полной мере изучить окружающую его действительность. Зато если он вернётся домой, в малую лабораторию, возьмёт совсем парочку пробирок, шприцов и колбочек, а ещё машинку для анализов крови, и турку для кофе тоже можно прихватить — то точно получиться начать эксперименты хотя бы с крыс. Но, очевидно, ни то ни другое в нынешней ситуации сделать не получиться. Всё всегда упирается в эти условности! Почему какой-то Штраусс держит ухо в остро из-за Томаса? Из-за него ли? Или из-за его Сира? Чёрт их всех разберёт. Дорога к Меркурио оказалась недолгой, за углом через тот самый переулок. Жил принц в достаточно большом здании, таком же многоквартирном доме, только в сравнении с домом Томаса тут были высокие потолки и чистый коридор. Аккурат для принцев. Постучавшись в квартиру, Томас не надеялся на гостеприимство. Он ведь даже не предупредил Меркурио, письма не отправил… Надо было прихватить печенья. Или пакетика с кровью. Наверняка, раз он принц, надо будет быть с ним вежливым: обращаться на Вы и соблюдать формальности. Но все мысли об этике ушли, когда в проёме оказался относительно обыкновенной внешности вампир. Не аристократичного типа, короче говоря. — О, Новообращенный, — он не был удивлён. Видимо, гости часто к нему ходят, — Томас, верно? — А, да, Томас Беркель, — учёный протянул руку, и тот твёрдо её пожал, — Джек вам рассказывал про меня? — В письме, да. Но я почуял тебя ещё у квартиры: так и несёт Гангреловской кровью, — он дружелюбно улыбнулся и дал пройти к себе, — я здешний принц. Если хочешь узнать про захолустье, в котором тебе пришлось оказаться, спрашивай. Томас вошёл, оглядывая квартиру. Удобно расположенный посередине гостиной диван послужил ему отличным сидением. Мягкая обивка, не слишком дорогая, но и не дешманская. Идеально средняя. Да, пожалуй, такое слово можно применить как к помещению, так и к её хозяину. — Да, было бы неплохо, принц Меркурио, — Томас кивнул, начав разглядывать металлическую фигурку волка, и получил удивленный взгляд вампира. — Ты крайне вежлив для Гангрела. Это Санта-Моника, дружище, нет тут таких тошностей как в Даунтауне, — он достал пакетик крови из холодильника и подал учёному, — тебя из взрыва Вентвуда вытащили, так? — Да, — голос Томаса слегка сел от нахлынувших воспоминаний, — мой Сир спас меня от смерти, а Джек привел сюда, чтобы я залёг на дно. Ещё… Там был какой-то человек. Или зверь. У него были длинные, имею ввиду, сверхъестественно длинные руки и когти. Он убил ими одного из моих лаборантов. — Хм… — Меркурио не удивился, высасывая кровь из пакетика, — это был Шабашит — тоже вампир, но с низким уровнем человечности и жаждой крови. Они всему Лос-Анджелесу кость в горле. Твой Сир, видимо, его убил и пошел спасать тебя. — Нет, я видел как этот, ммм… Шабашит погибает — превратился в пепел из-за взрыва. Мне тоже досталось, но Господин меня, как бы, оживил. — Понимаю, — он выбросил пакетик и потянулся к телефонному аппарату, — ты ведь был учёным, верно? Могу тебе тут работёнку найти… В больницу, например. — Да? — глаза Томаса засверкали от возможности иметь хотя бы немного денег, — только у меня нет медицинского образования. — Никому нет дела. Всё можно обговорить и оплатить… Будешь в банке крови работать, если хочешь. Думаю, Вандалу ты пригодишься. «Ну и имена» — подумал Томас, но вслух ничего не сказал. — Ещё тут, если наведаешься в клуб, есть две пришибленные наголову сёстры: Жанетт и Тереза. Последней доверяй меньше всего, хоть она и пытается выглядеть собранной. Жанетт… Скажем так, если она тебя использует, то без намерения убить или навредить. Они заправляют в местном «Asylum». А с тех пор, как тут побывал один Носферату, вполне себе неплохо справляются и почти не ссорятся, — Меркурио прервался, услышав гудки в телефоне, — Вандал, доброй ночи. Помнишь, про учёного рассказывал? Да, тот самый Беркель… Он сейчас у меня. Дать трубку? Хорошо. — А… Здравствуйте, — первым делом сказал Томас. — Ты ли это, наш печально известный новообращённый? — голос был тягучий, с шипением, как у змеи, — Работа по твоей специальности интересует? Всего-то нужен помощник. Смертных набирать надоело, а ваши навыки вполне бы пригодились. — Я никогда не работал в банках крови, сэр, — Томас стушевался. — Мм… — досадливо протянул голос по ту сторону, — а ведь я читал ваши статьи, мистер Беркель. Вряд ли я найду такого же профессионала. Глаза Томаса расширились в радостном удивлении. Наконец-то он встретил человека, который, даже не являясь студентом или научным работником, был заинтересован его работами. Пусть это могла быть ложь, но слышать все равно приятно. — Вы правда читали? — оживился тот, — Да, я много писал про гематологию, точнее про кровь, но только с генетической точки зрения. — Оно мне и надо, Томас. До встречи на работе, — и он бросил трубку. Очевидно, этот Вандал не настроен на дружелюбие или долгие разговоры. Томас также положил телефон, посмотрел на Меркурио и пожал плечами. — Что ж… — принц расплылся в улыбке, — добро пожаловать в Санта-Монику, Гангрел. Теперь ты полностью свободен. Свободен… Томас ведь никогда не задумывался о свободе. Нет, конечно, юридически, он был свободен в той жизни: имел право заниматься своим делом, зарабатывал на этом, существовал относительно в своё удовольствие… Но тогда он был привязан к своему званию, своеобразным ролям маминой гордости, уважаемого учёного или любимого партнёра. Теперь же чувство долга, вместе с многими другими чувствами, притупились. Он сможет по-настоящему быть свободным, выйти за рамки формальностей, наконец, проводить такие эксперименты, для которых не нужно заполнять тонны бумаг! Да это же мана небесная. — Спасибо, Меркурио! — Томас встал, ответно улыбаясь, — Хорошей тебе ночи! И убежал прямиком в Банк крови. Пока он шел быстрым шагом, к стыду для себя, сбивая иногда людей по дороге, его мозг наполнялся один за одним свободолюбивыми идеями. Пусть они и упирались в условия новой жизни, но, эй, зато он чувствует себя сильнее и бодрее, чем когда-либо. Да хоть по крышам прыгай… Кстати, почему нет? Он зашёл в переулок между банком крови и, судя по трясущимся от звуковых волн окнам, местным клубом. Перед ним стоял не такой уж сложный выбор, и, естественно, первым делом он от души насладиться всеми новоприобретенныими возможностями: когтя ми ли, сверхсилой — всем, иначе говоря. Так, забравшись по трубе, перепрыгнув с помощью оконных рам ещё выше, он оказался на гладкой, несколько замусоренной поверхности больницы… сверху ему открывался вид на прекрасное: звёзды на черном полотне космоса и начавшая свою фазу Луна. Удивительно, думал он, как человек, по факту, являясь точкой в пространстве, имеет шанс обозревать это пространство вокруг себя. А ведь он и вверху, и внизу, и слева, и справа… Как же Томас раньше этого не видел? Хотя ведь точно такое же пространство, наверняка, существует для тех самых маленьких клеточек и генов, мир которых он внимательно изучает, будучи в триллиарды раз больше этих частиц. Может, и с космосом также? Томас поднял голову, впился взглядом, словно пытался разглядеть что-то, вероятно, изучающее его не менее пристально и учтиво. Пока не разглядел. Затем сел на крышу, ощущая ветер всеми оставшимися фибрами кожи. Даже снял резинку, отправляя её в свободный полет по городу ангелов. Томас был благодарен вампирской способности не ощущать холод… А мог ли он ощущать тепло? Ну, учитывая, какой жар исходил от его Сира в ту самую ночь, возможно, вампиры могли отдавать тепло, но не чувствовать это на них самих. Надо будет изучить этот момент, потом, а пока — посмертная жизнь и свобода… Минута идёт за минутой, а он наблюдает раскрывшийся на ладони Лос-Анджелес с его небоскрёбами и неоновыми вывесками. Утончённый слух улавливал шум волн с одной стороны, крики людей и сигнализации машин с другой. Ничего из этого не раздражало Томаса, потому что он к этому привык, но одновременно возникало любопытство выйти на природу, куда-нибудь в лес, слушать жизнь там. Учёный даже закрыл глаза, выдыхая, хотя как таковой воздух был ему не в надобности. Волосы щекотали щёки и стремились попасть в глаза, но это ничуть не мешало. Через тридцать минут он уже стоял перед Вандалом. Растрёпанный, опоздавший, но счастливый. Не таким его представлял продавец крови, но он хотя бы не Носферату. -… Пора знакомиться с твоим кабинетом, — после пояснений о работе сказал упырь, — повторюсь, проверяй кровь на пригодность. Спидозную сразу выбрасывай. А вот за обнаружение редкой получишь надбавку. — Будто вино продаём, ей Богу, — пробормотал с улыбкой Томас. — Вот только его в этих стенах не упоминай, а то Охотников сюда нашлёшь — они этого Бога сверху вниз обсосали. — Про Шабаш я слышал, — призадумался Томас, наконец, придя в кабинет и усаживаясь на стул, — а вот про Охотников мне не говорили. Вандал приподнял брови в сомнении, затем слегка хмыкнул, вспомнив, что перед ним совсем ещё молокосос. — Не забивай себе голову, птенец. После убийства Баха одним Носферату, Охотники вряд ли нас побеспокоят в Санта-Монике. Сиди на жопе ровно и работай. Мне, кстати, делать надо тоже самое, — и удалился. Томас проводил его взглядом, затем повернулся к столу. Снова пробирки. Снова кровь. Снова этот яркий свет и давящая душу комната… Ладно. За десять лет он привык. Годик-второй точно потерпит, а потом… Кофе. Он сможет делать любимый напиток. Открыть собственную кофейню. Сделать то, чтобы он никогда не решился делать, будучи человеком. Жаль, он не предложил ни Меркурио, ни Вандалу кофе. Ну ничего, потом. Всё потом. Тем временем, вне поля зрения Томаса, чьи-то внимательные ушки и чуткий нюх следили за ситуацией в городе. Помимо мистера Беркеля, глубоко уважаемого и почитаемого, были ещё несколько людей, на которых готовились покушения. Кем и почему именно тех, кого Катберт Бекетт ценил за научную деятельность - неизвестно. Но хотя бы одну прекрасную душу он успел спасти.