Слуга шести господ

— Яков! Точечка!  Рука легонько коснулась плеча и чуть его покачала. Точечка что-то промурлыкал бессвязное себе под нос, сладко зевнул и проснулся: в глаза ударил свет лампы, белый, холодный, и вот его что-то закрыло. Кто-то.  — Я ведь говорил вам — не сидите допоздна. — Ой!  Яков подскочил и оглянулся: заснул он за кулисами прямо на свободной койке, решил почитать медицинский справочник, да так уморился, да ещё и лежанка оказалась такой уютной, и подушка мягкой, что глазом не успел моргнуть, как засопел, так и держа талмуд в руках. — Г-господин доктор, простите, я…  — Ваше стремление к познанию науки медицины похвально, особенно в нынешнее время, — Данковский с невозмутимым видом сложил руки на груди, готовясь провести очередную акцию по отчитыванию своего помощника, — но перерывы на сон и еду жизненно важны. Вот свалитесь от переутомления, и что делать? Почему вы не дома? Здесь же мортусы, добровольцы-санитары, они присмотрят за больными. — Извините, правда, — Яков почесал затылок, — а вы тут чего? — По работе: нужно было изучить несколько образцов в тишине. И, представьте себе, смотрю я в микроскоп и слышу за стенкой такой отчётливый храп… Точечка вконец смутился. Даниил на это усмехнулся, неожиданно по-доброму. — Я шучу, дорогой Яков. Вы не храпите. Просто хотел на вашу реакцию посмотреть. Точечка шмыгнул носом и уже хотел, было, встать с койки и что-то сказать, как бакалавр продолжил свою речь. — Кстати, вы уже несколько дней тут работаете с больными. Сами-то как себя чувствуете? Ну, кроме явно нарушенного режима сна жалобы есть? — Это что вы, доктор, меня экзаменовать хотите? Как посетителей? Данковский приложил палец к губам и поднял взгляд к потолку, изображая активную умственную деятельность. — Конечно! Начнём с базовой информации: рост, вес, полных лет? — Лет мне двадцать шесть, а вот какой рост и вес… Ну, ростом примерно как вы, а со вторым не знаю. Меня последний раз в детстве взвешивали, а так… — Хм, ладно. Хронические заболевания есть? Чем в детстве болели? Яков глубоко задумался, вспоминая необходимую информацию. — Ветрянкой переболел совсем маленьким — видимо, поэтому и следов не осталось, не чесался, а плакал, как мама говорила. Вот брат мой младший... — Не отвлекайтесь, Яков, будьте так любезны. — Ой, простите, — молодой человек отложил книгу, что крепко до этого момента держал в руках, за спину. Он, конечно, всё ещё волновался — не каждый день тебя такой уважаемый человек будет осматривать, но на методы работы бакалавра Данковского Яков, как ему казалось, уже вдоволь насмотрелся, чтобы быть готовым к необходимой процедуре. — Свинкой переболел: мне пришлось больше недели в кровати лежать, не вставая, как Исидор велел. А так… ну, простуды иногда, но с ними я справляюсь быстро: чуть только горло заболело, так я сразу сироп пью, чай с лимоном… — Что ж, хорошо, — Данковский снял свой змеиный плащ, покрытый на подоле пылью, положил его на соседнюю койку, засучил рукава, при этом не сняв кожаных перчаток, — ложитесь и приподнимите ваш свитер. Буду вас слушать. И не бойтесь, я не кусаюсь. “Обычно доктор слушал пациентов, когда те стояли перед ним. А я лежать буду. Это какая-то новая метода? Наука не стоит на месте”, — подумал Яков, но вслух не произнёс ни слова. Он подчинился приказу, задрал свитер и майку, что была под ним, и уставился в высокий далёкий потолок театра. Кожу обжег холодный металл стетоскопа — молодой мужчина чуть дёрнулся, но, кажется, бакалавра такая реакция ничуть не смутила. — Дышите ровно, спокойно, — головка прибора перешагивала с одного места на груди на другое, дыхание было сложно выровнять, но Яков старался как мог. Он даже закрыл глаза, чтобы успокоиться. — Так, а теперь не дышите. Точечка вдохнул, представляя себя ныряльщиком, что погружаются в глубины морей ради добычи раковин: если повезёт, то внутри окажется красивая большая жемчужина, и можно будет заработать. Эх, сколько бы он сладостей для младшего брата купил бы, будь у него много-много жемчужин. — Можете снова дышать. Голос Данковского прозвучал совсем близко к правому уху Точечки, и это насторожило — тот готов был поклясться, что не слышал шагов бакалавра, Данковский не перемещался. А может, у него на ботинках подушечки как у кошек? — А теперь, дорогой мой помощник, перейдём к неврологическим тестам. Глаза у вас уже закрыты — это хорошо. Дотроньтесь указательным пальцем каждой руки до кончика носа. По очереди. Яков выполнил указание: он поднёс сначала левую руку к носу, и её тут же перехватила пара чужих рук и повела вверх. Мягко, без ощущения опасности, без попытки сковать, связать. С правой случилась та же история — её подхватила ещё одна пара рук. Точечка нахмурился и открыл глаза, чтобы осмотреться: да, Даниил не тронулся с места, он присел на край койки и вертел в руках стетоскоп, изучая глазами лежащего перед ним пациента. Яков перевёл взгляд назад и ахнул — его руки сейчас были во власти… Данковского. Двоих. Точно таких же. — А как это вы… так… — О, профессиональная тайна, — бакалавр, сидящий на койке, прижал палец к губам. — Иногда рук, знаете ли, совсем не хватает, а полагаться на кого-то без знаний опасно… — …вот и приходится искать выход, — продолжил Даниил, гладящий правую руку Точечки, изучающий рисунок вены, — разделяться, как клетка. — А… а на сколько вы так можете разделиться? — Честно говоря, я не знаю, есть ли лимит. Однажды я разделился на шесть “я” — было очень удобно. Правда, когда собрался воедино, накатила ужасная усталость. За шестерых разом. Ну, да я отвлёкся. Вы можете закрыть глаза и расслабиться — я должен провести тест на чувствительность, проверить работу нервных окончаний. — Л-ладно, как скажете, вы опытнее меня. Может, я что-то почерпну из ваших методов. Ответа Яков не услышал, лишь лёгкий смешок слева. Руки в кожаных перчатках заскользили по животу, заставляя мышцы сократиться от ощущения лёгкой щекотки, две пары других рук задрали рукава и начали гулять по внутренним сторонам ладони и предплечья — щекотно и приятно. Точечка почувствовал новую пару рук — они легли на грудь. Пальцы рисовали спирали, пока не добрались до сосков: большие пальцы неторопливо массировали их, периодически призывая на помощь указательные, чтобы сдавить и чуть потянуть вверх. Яков не смог сдержаться и тихонько застонал. — Очень хорошо, — растягивая слова произнёс один из голосов, — здесь у вас с чувствительностью всё в порядке. По коже груди пробежали мурашки, когда Точечка почувствовал горячее дыхание, прикосновение губ, затем лёгкий укус. Потом ещё один чуть ниже. И ещё, на животе у пупка. — Д-доктор, а говорили, что не кусаетесь!  — Только не говорите, что вам не понравилось, — прошелестел голос у левого уха. — А вам совершенно точно понравилось, — прозвучал голос где-то спереди, — вон, ваше тело реагирует. Новая рука скользнула по животу вниз по брюкам к паху, погладила выступающий бугорок; палец кокетливо нырнули в кармашек, где пряталась ширинка. — Кажется, вам нужна помощь, — голос Даниила звучал до одури обволакивающе и гипнотически, уже перед ним одним, нематериальным, хотелось встать на колени. — Д… да… — Я не слышу вас, Точечка, — промурлыкал голос в правое ухо. — П-пожалуйста, помогите мне, доктор. Только вы можете помочь. Послышалась череда смешков: слева, справа, где-то со стороны ног. Две руки ловко расстегнули брюки и стали стаскивать их вместе с бельём…

***

Резкий звук со стороны улицы вырвал Якова из сна: то ли кто-то что-то крикнул, то ли что-то где-то упало. Он взглянул на будильник, и тот сразу же принялся звонить — организм будто знал, что уже пора вставать. Нужно умыться, позавтракать и… поменять исподнее. Разобравшись с домашними делами, Точечка устремился в госпиталь, где уже ждали новые “долгие”, что могут помочь в борьбе с песчанкой. “Слава богу, что это был всего лишь сон”, — тихонько буркнул он себе под нос, составляя список пациентов и их жалоб. — Вас что-то беспокоит? Яков чуть ли не подпрыгнул, услышав голос Данковского совсем рядом: бакалавр стоял у стола с микроскопом, выкладывая из саквояжа реактивы, подготовленные в Омуте. — Н-нет, господин доктор, всё хорошо! — Вы что-то сказали про сон. Плохо спите? У нас были запасы валерианы. Перед сном двадцать капель на треть стакана воды, принимайте хотя бы недельку. И не ложитесь спать поздно, бога ради, ваши учебники не убегут. Считайте, что вы сейчас на практике, а она тоже важна. Голос бакалавра звучал по-обыденному серьёзно, с ноткой небольшого раздражения. — Спасибо, доктор, так и поступлю! — А теперь пора нам заниматься делом. Ну, кто у нас сегодня? День прошёл как и предыдущие: осмотр, записи, анализы. Обычная рутина, к которой Точечка, кажется, уже привык, начал набивать руку. Совету Даниила он последовал и, отложив на прикроватную тумбочку медицинский справочник, обняв подушку, Яков вздохнул и подумал: “И правда, хорошо, что всего лишь сон. Шесть бакалавров, конечно, хорошо. Но шесть начальников — нет уж. Спасибо. Одного с головой хватает. Хороший он, умный, но… нет. Разорвут, ей-богу разорвут”.