Твоя головная боль

Анна выбралась в город лишь к вечеру. С момента битвы за электростанцию прошли почти сутки. Она прошлась по внешнему кругу рынка и с некоторым удивлением отметила, что сувенирный магазин закрыт. Это её огорчило: Анна рассчитывала снова купить Квантовый пирог. — Не наш день, — пробормотала она и вошла в ряды. Среди торговцев царило оживление. Возобновление работы электростанции повлияло и на них, хотя Анна не могла понять, каким именно образом. Для них на первый взгляд ничего не менялось. Те же рабские ошейники, та же деятельность. Разве что кровавых пыток больше не будет — этим развлекались только Адепты. Анна задумалась. Возможно, стоит снести лабиринт. Лабиринт был самым жестоким и одновременно бессмысленным творением рейдеров Ядер-Мира. Просто способ разбавить скуку. Если бы Анна не прошла его в тот день, а Ада не вышибла бы двери на Арену, лабиринт так и продолжал бы существовать. С темы лабиринта и Арены её мысли автоматически перекинулись на Кольтера. Что было бы, если бы он повёл себя иначе? Анна не полностью слышала их с Гейджем разговор, но была уверена, что именно Гейдж пытался организовать возвращение прежнего босса. Вернуть всё как было, восстановить привычный порядок вещей. Кольтера погубили его угрозы. Ей совсем не нравилось об этом думать. Но спросить у Гейджа напрямую ей не хватало духа. Не ко всем ответам она была готова. Анна тряхнула головой и постаралась отогнать эти мысли. — Мэм, мы ищем что-то определённое? — вернул её в реальность голос Ады. — А? Нет, просто у нас снова появилось свободное время. Но вообще ты права, пойдём отсюда. Они заглянули в «Физзтоп». Светило солнце, на веранде было тепло. В углу сидела Лиз, разложив на весь стол какие-то чертежи. Анна подошла поздороваться. Лиз обрадованно улыбнулась и сгребла свои бумаги в сторону. — Привет, босс. Присоединяйся. Тебя угостить? — она махнула официантке, та подошла. — Ну, не знаю… — Да ладно тебе. Ты героиня дня, Уилл уже рассказал. Что будешь? Анна задумалась. — Пончики, если есть. Официантка кивнула. — И бутылку вина. Лиз, составишь компанию? Ещё совсем недавно Анна и подумать не могла, что будет пить и непринуждённо болтать с кем-то из бывшей армии президента. Да и в целом — что на территории послевоенной Америки есть места, не затронутые разрухой. Всё как раньше, разве что климат странный: вечная осень утомляла. Они пили вино, закусывали пончиками и смеялись. — Что это у тебя? — Анна взглядом указала на чертежи. — Я посмотрю? — Блок одомашнивания для крокодилокогтя. Пытаюсь переделать, чтобы размером поменьше был. У них ведь как… если в него попали, то всё, связь теряется, он на тебя же и попрёт. Как у роботов с боевым ингибитором, — пояснила Лиззи, сообразив, что это сравнение Анне ближе. — Поэтому чем меньше размер, тем меньше вероятность повреждений. В идеале вообще под кожу загнать, но до такого мы пока не доросли. Анна немного подумала. Вино развязывало язык. — Лиз, скажи… вам там, в армии, от самих себя не страшно было? Вы же должны были, по заветам вашего президента, уничтожать население Пустошей. Обычных людей, которые просто родились после войны. Лиз пожала плечами. — У него была и другая идея. Возродить старую добрую Америку. В основном мы за это и воевали. А геноцид в Пустошах… ну, у президента были причуды, но у кого их нет? Анна фыркнула. Назвать уничтожение населения Пустошей «причудой» может только солдат армии президента. — Просто ты не была знакома со стариком. Он умел убеждать. Не знаю, откуда ты берёшь информацию о нас, но поверь, Эдем был настоящим патриотом. Он хотел восстановить довоенный порядок. У нас даже были виртуальные симуляции, где можно было посмотреть, как жили раньше. Чтобы мы знали, за что воюем. — И как же, по-твоему, жили раньше? Анна была в шаге от того, чтобы признаться, что как раз она-то и жила раньше, но почему-то не решилась. Лиз грустно улыбнулась. — Босс, я не хочу об этом говорить. Президента нет уже одиннадцать лет. У нас были семьи, было нормальное общество. Когда наши базы были разрушены, многие гражданские или погибли, или вынуждены были бежать. Мы — те немногие, кому удалось хоть что-то сохранить. Ты думаешь, нам нравится все эти годы прятаться? Нет, не нравится. Мы устали. Те, кто уцелел, вынуждены жить в Пустошах и каждый день бояться, что за ними придут и их казнят, потому что Анклав — вне закона, так решило Братство. Анне хотелось возразить, что вне закона они именно за свою людоедскую политику, но она снова сдержалась. Какой смысл, если каждая из них останется при своём? Да и старой доброй Америки больше нет. Мечты президента так и остались мечтами. Разведотряд Операторов вернулся из Содружества спустя два дня после битвы за электростанцию. Они заняли укреплённую железнодорожную станцию к западу от развалин Института и оттуда, маскируясь под фермеров, обследовали местность. Как позже рассказывала Мэг, им стоило большой выдержки не ввязываться в бой с патрулями Братства Стали, но задание было важнее сиюминутных желаний. Бойцы армии президента умели ждать. Мэг, Гейдж, Уильям и командир разведгруппы сержант Картер собрались в «Салоне» вскоре после возвращения отряда. У Картера с собой был начерченный им же план местности, который расстелили на столе. — Докладываю. Мы обнаружили технический туннель, он выходит в реку. Мы попытались по нему пройти, но там сначала попёрли гули, а потом начались турели. А стрелять по турелям в трубе — к нам весь Институт бы сбежался. — Есть представление, куда уходит туннель? — спросила Мэг. — Частично да. Мы отправили туда стелс-робоглаза. Туннель упирается в решётку с магнитным замком. Дальше не полезли. Но похоже, что это и есть тот вход, что мы ищем. Брат и сестра одновременно повернулись к Гейджу. Он с безучастным видом смотрел в стену. — И что там с идеей вторжения без боя? — язвительно поинтересовалась Мэг. — Ну допустим, разведка обнаружила туннель. Но очевидно же, что он не будет открытым. Даже если вывести из строя все их турели, это, во-первых, привлечёт внимание, во-вторых, дверь мы всё равно не откроем, только взрывать. А это — опять же — привлечёт внимание. И будет у нас война на два фронта: изнутри эти грёбаные синты, снаружи наверняка Братство припрётся. — Как мы роботов поведём, опять же, — продолжил Уильям. — Поддержки с воздуха не будет. Нереально. — Я услышал. Отвечу позже. Мэг фыркнула и закатила глаза. Посчитав разговор оконченным, она встала из-за стола и ушла — ей предстоял анализ разведданных. Сержант Картер ушёл следом. Гейдж и Уильям остались один на один. Какое-то время они молчали. Вскоре Уильяму это надоело. — Когда у тебя такая рожа, это обычно не к добру. — Устрой мне встречу с президентом. Есть одна идея. — Сейчас? — Да. Уильям кивнул. — Пошли. Я ему про тебя рассказал. Он ждёт. Вычислительный центр Операторов занимал три комнаты. В первых двух находилось оборудование для общего пользования, ключи от третьей были только у Блэков. Комната была больше похожа на кладовку, и компьютер, которому предстояло стать временным вместилищем личности президента, занимал там почти половину площади. Уильям закрыл дверь изнутри на ключ, потом нажал ногой кнопку питания, спрятанную под столом. Компьютер загудел, экран засветился зелёным. Камера, расположенная на одном из блоков, повернулась и моргнула. — Добрый вечер, джентльмены. Уильям машинально вытянулся по стойке смирно. — Добрый вечер, господин президент! — Рад компании после стольких лет. У президента была ровная, спокойная манера речи и лёгкий южный акцент. — Мистер Гейдж, сержант Блэк рекомендовал вас как человека, с которым можно вести дела. Благодарю за столь приятное знакомство. Этот синтетический голос был подчёркнуто вежливым. В Ядер-Мире обращение «мистер» в свою сторону Гейдж слышал только от рабов, да и то нечасто. — Добрый вечер, — ответил он, стараясь не обращать внимания на то, что разговаривает с машиной. И, немного подумав, добавил: — … господин президент. — Сэр, я вас оставлю? — предложил Уильям. — Да, сержант. Идите. До скорой встречи. Гейдж вытащил придвинутый к столу крутящийся стул и сел. Снаружи в замке повернулся ключ. Эдем кашлянул, снова привлекая к себе внимание. — Мистер Гейдж, сколько вам лет? — Сорок три. — Где вы родились? — На ферме в Пустошах. К чему эти вопросы, господин президент? — О, не обижайтесь, — коротко рассмеялся Эдем. — Просто любопытство. Видите ли, наследие Америки, которое я — благодарение Господу! — имел счастье возглавлять более тридцати лет, было закрытой системой, мы не привлекали людей извне. Но времена изменились. Ваши родители верили в Бога? — Мои родители верили, что если платить дань, то их, может быть, убьют не сегодня. — А вы? — А я стал тем, кто собирает эту дань. — Похвально, мистер Гейдж, похвально. Моё детство было более благополучным. Мой отец воспитывал меня в строгости, однако именно благодаря ему я стал тем, кто я есть. Он воспитал во мне личность. Однако хватит воспоминаний. Сержант Блэк упоминал, что вы рассматриваете возможность укрепления позиций в Содружестве. Это так? — Так. — Как главнокомандующий вооружёнными силами Соединённых Штатов, готов принять участие в операции. Я намерен восстановить боевую мощь моей страны. Вы ведь в курсе, что случилось одиннадцать лет назад? — В общих чертах. Ваши солдаты периодически вспоминают, поневоле будешь в курсе. — Рад слышать. Видите ли, в период моего правления Анклав был полностью сосредоточен в Столичной Пустоши, Бостон и его окрестности были за пределами нашего влияния. Возможно, если бы наши военные операции были более эффективны, ситуация бы поменялась, но мы не успели. Сейчас я готов это исправить. Если я правильно понял, группа моих солдат может быть мобилизована для этой цели. Думаю, будет полезно, если мы наладим сотрудничество. — На каких условиях, господин президент? — Открыт к предложениям, мистер Гейдж. — Я не лезу в ваши дела, вы не лезете в мои. — Боже, благослови Америку! Гейдж подумал, что президент может стать связующим звеном для остатков своей бывшей армии, разбросанной по Содружеству. Осталось ограничить ему берега, чтобы не лез под руку. А Эдем подумал, что в условиях дефицита ресурсов это не худший деловой партнёр. На войне все средства хороши. Главное начать, а дальше он сам разберётся — когда не будет настолько ослаблен. — Что вы знаете про Бостонский институт, господин президент? Эдем задумался и молчал достаточно долго — перебирал те ограниченные базы данных, что сумел сохранить. Потом ответил крайне озадаченно: — Ничего. Одиннадцать лет назад на своей базе он бы ответил иначе. Но вариантов у него не было. Он пытался сохранить если не данные, то хотя бы собственную личность. — В Содружество мы тогда ещё не зашли. Не успели. Вам придётся ввести меня в курс дела. — Им принадлежат послевоенные технологии — телепортации и создания синтетических солдат. Синтов. — Это в смысле как… люди? — Да. — Гениально! — экран заморгал чаще — президент был взволнован. — Использовать искусственных солдат, чтобы сохранить личный состав! — Примерно. — Америке нужны такие технологии. Нас осталось слишком мало, людские жертвы непозволительны. Телепортация же и вовсе великое благо. Я сожалею, что в моих базах нет информации об этом. — С кем вы намерены воевать, господин президент? — зачем-то спросил Гейдж, хотя заранее знал ответ. — С Братством Стали, разумеется! Если они думают, что нас можно сбросить со счетов, то они глубоко заблуждаются. Только Анклав достоин владеть наследием Америки. Однако… — Эдем кашлянул, — от нашей былой мощи почти ничего не осталось. Я даже не могу называть себя президентом, потому что моя страна уничтожена. — Но вы не будете против поучаствовать в небольшой диверсии? Эдем насторожился. Чего-то подобного ему ещё никогда не предлагали. Да и в целом, предлагал обычно он, остальные подчинялись. — Что вы имеете в виду? Я готов к чему угодно на благо моей страны и моего народа, но всё-таки нуждаюсь в объяснениях. Гейдж вытащил из кармана и показал в камеру голодиск повышенной ёмкости. — Есть одна идея, господин президент. Когда Уильям вернулся, обсуждение деталей небольшой диверсии уже закончилось. Президент предавался воспоминаниям. Уильям подумал, что в условиях ограниченной ёмкости голодисков Эдем почему-то сохранил именно их. Не военные разработки, не стратегию сражений, а рассуждения о детстве и патриотические марши. Уильям открыл дверь. Эдем остановился на полуфразе и кашлянул. — Прошу прощения, господин президент. — Ну что вы, сержант. Мы уже закончили. Видите ли, долгое отсутствие собеседников даёт свои плоды. Гейдж подумал, что слишком часто за последнее время на его пути попадаются личности с одной и той же проблемой. — Однако я был излишне многословен, господа. Теперь я хотел бы отдохнуть. Терминал загудел, уходя в спящий режим. Камера моргнула и погасла. Уильям и Гейдж переглянулись. — Что думаешь? — Ну не здесь же. — И то верно, — Уильям щёлкнул рубильником. — Он у тебя всегда загружается с голодисков? — с максимально отстранённым видом поинтересовался Гейдж. — Да. Но есть особенность. Его нельзя скопировать, только переместить. В смысле, нет, технически — скопировать можно, но, когда активируешь копию, перестаёт работать исходник. Я проверял. — Как такое возможно? — Откуда я знаю, это ж Эдем. Возможно, чтобы не делать несколько копий личности. Гейдж кивнул. Услышанное его полностью устраивало. Они вышли в коридор, Уильям запер дверь. — Что ты намерен делать дальше? И ещё, Гейдж, по-братски: не говори Мэг. Пока рано. Эдем для неё как отец, которого у нас не было. Она ему верила, наверно, даже больше, чем мне. — Понял. Насчёт «дальше» — есть одна идея. Хочу попробовать провернуть. — На всякий случай напоминаю, что мы не готовы к боевому столкновению с синтами. У нас нет ресурсов и очень мало людей. Разве что можешь Стаю в авангард отправить, они только на пушечное мясо и годятся, — Уильям коротко рассмеялся и подбросил на ладони связку ключей от вычислительного центра. — Мне по-прежнему нравится план обойтись без боя. — Слабо верится, но чем чёрт не шутит. Они направились в «Физзтоп». На улицах Ядер-Тауна было пустынно. Вечерняя уборка уже закончилась, поселенцы разбрелись. Попадались лишь немногочисленные рейдеры. — Слушай, а мне кажется, или босс в твою сторону неровно дышит? — немного подумав, неизвестно в честь чего спросил Уильям. — Как ты хочешь её использовать? — Нахуй пошёл, Уилли, не твоя печаль, — Гейдж оскалился. — Не, ну а серьёзно. У тебя ж ничего просто так не бывает. Гейдж не посчитал нужным отвечать. Уильям не настаивал. Подтверждение своей догадки он и так уже получил. В «Физзтопе» они перехватили Майлза и остаток вечера провели возле эстакады Брэдбертона, испытывая на немногочисленном отряде стрелков трофейную броню и оружие Братства Стали. Расстались они уже затемно. Операторы с добычей отправились в город, а Гейдж, немного подождав, пока они скроются из вида, вернулся в разгромленный лагерь, чтобы перепрограммировать и забрать штурмотрона, которого в суматохе боя успел незаметно выключить. Робот-штурмовик, который достался ему на этот раз, комплектацию имел попроще, но зато был оснащён конденсаторами в кистях обеих рук. Так они и явились на ферму Данморов в районе полуночи — Гейдж в забрызганной кровью броне и робот с искрящимися когтями. Ада, выражая своё недовольство очередным штурмотроном, немедленно обдала его горячим паром от батарей. — Да ёб твою мать, тише! Гейдж вышел из брони и показал Аде сжатый кулак. Она демонстративно крутанулась на месте, отворачиваясь. — Пиздец, восстание машин началось, — пробормотал Гейдж и повёл штурмотрона на задний двор, где спрятал в сарае и выключил. Затем вернулся к Аде и поманил её в сторону от дома, чтобы не привлекать внимание шумом — робот не умел понижать голос. — Сэр, позвольте! С какой целью вы привели ещё одного штурмотрона? — Мне нужна база поближе к городу. Будет здесь храниться. — Но здесь! Хранюсь! Я! На этот раз спинные пластины сентрибота не плавно раскрылись, а буквально отлетели под давлением пара. — Я тебя услышал. А теперь затихни и вали охранять периметр. — Но, сэр… — Ада. Это приказ. Она заскрежетала, но больше ничего не ответила — развернулась и уехала за дом. Гейдж проводил её взглядом. Двадцать лет назад на свалке в Лексингтоне она была совсем другой. Переделка в сентрибота изменила её не только внешне, каким-то непостижимым образом характер тоже оказался модифицирован. Она не успела толком повоевать и была разбита практически сразу. Но теперь, в новом облике, ей недоступны лестницы, недоступен бой в ограниченном пространстве. А сознание осталось прежним — не грохочущего танка с атаками по площадям, а бесшумного стремительного убийцы. Гейдж тихо хмыкнул. Вокруг неё, как назло, сплошь штурмовики, да ещё и комплектаций более совершенных, чем была у неё самой. Неудивительно, что её так корёжит. Гейдж зашёл в дом, закрыл за собой дверь и осмотрелся. В камине в гостиной горел огонь. Анна спала в дальней комнате. Он мог слышать её бессвязное бормотание — ей снова что-то снилось. На звук закрывающейся двери Анна беспокойно заворочалась, но не проснулась. Гейдж уже успел понять, что она проваливается в свои кошмары, в свою воображаемую довоенную реальность, слишком глубоко, и разбудить её, вытащить из этих кошмаров, стоит определённых усилий. А сама она всегда просыпается разбитая. Впрочем, будить её пока не имело смысла. Гейдж сел на диван перед камином, вытащил из кармана голодиск и повертел его в пальцах. План небольшой диверсии нуждался в некоторой доработке. Если получится, это перевернёт всё послевоенное Содружество. Если нет… что ж, если нет, то все они встретят там свою смерть. И бывшая армия президента, и сам Гейдж, и женщина, ради которой всё это затевалось. Металлический шум со двора то приближался, то снова отдалялся. Свет красного фонаря сентрибота периодически выхватывал из темноты фрагменты окружающей обстановки. Погрузившись в свои мысли, Гейдж не сразу заметил, что камин почти догорел. Он вышел на задний двор за поленьями и снова наткнулся на Аду. И — он сам не понял, зачем — снова её окликнул. — Если бы тебе предложили пересобрать тебя обратно, ты бы согласилась? — Что вы имеете в виду, сэр? — Ада подъехала ближе. — В штурмовика. — Нет, сэр. Как штурмовик я имела совсем упрощённую комплектацию и к тому же являюсь незарегистрированным прототипом. — А если во что-то нормальное? Например, как моя. Она долго молчала. В окружающей тишине неестественно громко жужжали вентиляторы под её бронёй. — Позвольте, я не буду отвечать, сэр. Робот не может распоряжаться своим внешним видом. Мы выглядим и сражаемся так, как того желают наши люди. Гейдж кивнул и больше допрашивать её на эту тему не стал. Собственно, ему больше ничего и не требовалось. Сентрибот на базе штурмовика никогда полноценно не будет ни тем, ни другим. Впервые после выхода из Убежища Анна проснулась не одна. Гейдж её не будил, она сама почувствовала рядом чужое присутствие. Происходящее ей нравилось: и заниматься с ним сексом — на этот раз спокойно, без нездорового адреналина надвигающейся катастрофы, и долго валяться потом в кровати, временами разговаривая ни о чём, но в основном молча и просто рядом. Даже чувство вины, терзавшее Анну последнее время, несколько притупилось. Нейта больше нет, но она жива. Если бы не шум, сопровождавший перемещения сентрибота по двору, иллюзия нормальности была бы почти полной. Ну и ещё незнакомая серая броня, вроде бы Т-60, заляпанная кровью. Анна видела её в окно. Это тоже несколько сбивало с толку. — Откуда броня? — Анна потянулась и села в кровати. Гейдж задержал взгляд на её груди, и ей это понравилось. — Трофейная. Уже не помнишь? — Помню. А почему в крови? Куда ты опять влез? Она не сдержалась и хихикнула. Где ещё, как не на обломках прежнего мира, обсуждать в постели кровь на чужой броне. — Да так, по мелочи, — Гейдж лениво отмахнулся. Анна фыркнула и уселась верхом ему на бёдра. — Таким ты мне больше нравишься. Когда не командуешь. — Ну так и мы не на задании. К обсуждению задания они вернулись несколько позже. Довольная Анна сварила кофе, и они уселись на ступеньках крыльца. Солнце медленно клонилось к закату. — Я обдумал твой вопрос. Про Институт. Анна замерла, не донеся кружку до рта. — Да? — тихо переспросила она. Со всей этой беготнёй с Адептами и электростанцией она излишне позволила себе переключить внимание и сейчас оказалась не готова. Но время пришло. Она свою часть плана выполнила, теперь очередь за ним. — Разведка Операторов докладывает, что все входы в Институт замурованы, кроме одного, но он хорошо охраняется. Ресурсов на открытый бой у нас нет. Анне показалось, что её сердце пропустило удар. Всё её короткое счастье махом рассыпалось на осколки. Стараясь сдержать дрожь в руках, она осторожно поставила кружку с кофе сбоку от себя. — Это значит… нет? Всё было зря? — бесцветным голосом уточнила она. — Дослушай. — Что ты мне говорил с самого начала? Я сделаю, что от меня требуется, и взамен получу армию для решения своих задач. А теперь оказывается, что ты меня просто использовал. Гейдж прислонился спиной к перилам и притянул Анну к себе. Она уткнулась ему в грудь, изо всех сил стараясь не разреветься. — Просто выслушай меня. Она кивнула и шмыгнула носом. — Я хочу избежать жертв. Тем более в бою с синтами. Это ж даже не люди, а у нас — бывшая армия Анклава. Я не хочу их терять. Анна невольно улыбнулась. Вот и заразился рейдер из Пустошей идеями президента Эдема. — И что ты предлагаешь? — Небольшую диверсию. Ему нравилось это определение. Оно как нельзя лучше подходило в качестве описания того, что должно было случиться. Анна перестала дрожать и дышала теперь ровнее. — Что ты имеешь в виду? Если я правильно поняла, в Институт ведёт некий коридор, но идти по нему вы не хотите. Это ведь Мэг, да? Мэг отказывается от боя? В этот момент Анна ненавидела Мэг. И за то, что та не хотела воевать против синтов, и за то, что «было пару раз, но так, от нечего делать». Видимо, это как-то отразилось на её лице, потому что Гейдж хмыкнул и взъерошил ей волосы. Анна сдула со щеки упавшую прядь. — Если бывшая армия Анклава настолько хороша, почему они боятся синтов? — она постаралась вложить в свой вопрос весь доступный ей сарказм. — Потому что они не вся армия, а лишь остатки одного подразделения. И если ты хоть немного включишь мозги, босс, то поймёшь, что она права. Синты — не тот противник, на которого стоит тратить патроны. — И в чём заключается твоя диверсия? — Для начала ответь. Ты упоминала, что говорила со своим сыном. Это так? Анна кивнула. — Это было на развалинах Бостонского института. Я пришла, чтобы убить их охотника. — Кто с тобой был? Ада? — Нет, Кодсворт. Наш домашний робот. Но от него там не было особого толку, его вырубили почти сразу. Это был сильный противник, я не думала, что выживу. Но сейчас я понимаю, что Шон как-то повлиял на него, не дал меня убить. — Даже так? — Ну, не знаю… — Анна нервно подёргала себя за прядь волос. — Объективно, у меня не было шансов. Я вышла, как ты говоришь, не подумав. С одной битой и домашним роботом против профессионального солдата. Как бы я выжила? Но в какой-то момент он остановился, как будто кто-то послал ему удалённый сигнал. Это дало мне возможность проломить ему череп. Анна закрыла глаза и втянула носом воздух. Рассказывать об этом было ещё сложнее, чем о своём пробуждении в Убежище. — А потом ко мне вышел Шон. Сначала я не поверила, подумала, что этот человек меня разыгрывает. Ведь он… ему на вид лет шестьдесят, если не больше. Я думала, с тех пор как его похитили, прошло всего несколько лет, а оно вон как. Но он говорил правду. Мой сын — старик, он именует себя Отцом, и он предлагал мне возглавить Институт после него. — А ты? — Отказалась, конечно! То, чем они занимаются, отвратительно. Шон рассказал, что всё это время наблюдал за мной. Говорят, они следят за поверхностью через птиц. Сам он об этом не упоминал, но звучит логично. Он слишком много обо мне знал. Анна замолчала и снова потянулась за кофе. — А теперь смотри. Я хочу, чтобы ты снова пошла туда и попыталась связаться с сыном. Если он действительно, как ты говоришь, за тобой наблюдает, это будет несложно. Убеди его, что ты согласна, и попытайся проникнуть в Институт. — Что?! У Анны дрогнула рука, часть кофе выплеснулась на штанину. — Ай! — она поморщилась и оттянула ткань от кожи, чтобы горячее пятно не так обжигало. — Это как… в смысле?.. Я — туда? Одна?! — Я провожу тебя до руин. Но дальше — да, ты одна. Если они увидят кого-то рядом с тобой, тебя просто никто не станет трогать. — Откуда ты знаешь? — Не знаю, но почти уверен. Это укладывается в общую логику их поведения. Существование Института окружено массой слухов, и им это на руку. — Хорошо, допустим. Анне этот план не нравился с самого начала. В её понимании всё было совсем не так. Когда стало известно о существовании коридора в Институт, следующим шагом, с её точки зрения, было собрать отряд и прорываться туда с боем. На возможные потери ей было плевать. Она видела перед собой цель и хотела идти напролом. — То есть весь твой план зависит от того, затащат они меня под землю или нет? Гениально, — Анна скривилась. — До этого я и сама могла додуматься. — Но не додумалась же. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Мы прорабатывали что-то подобное. В Содружестве у меня был напарник-синт, Ник — частный детектив. Он сказал, что есть возможность самим построить телепорт и перенестись туда. Но у нас не получилось. Потом я встретила Аду, и как-то всё завертелось… Но итог один: я упёрлась в эту идею с телепортом, но как его строить, я не знаю. — Плохая идея. Если твой сын будет знать, что кто-то на поверхности способен построить телепорт, это их насторожит. Анна удивлённо приподняла бровь. Об этом она не думала. — Но в том, что ты предлагаешь, от нас вообще ничего не зависит. Только от Шона. Захочет он меня забрать или нет. А если не захочет? — Если ты говоришь, что он за тобой наблюдает, то должно сработать. Ну в крайнем случае подождёшь какое-то время. — Стоп, — Анна снова озадаченно подёргала себя за прядь волос. — Если они действительно за мной наблюдают… Ходят слухи, что сотрудники Института следят за поверхностью через механических птиц. Не знаю, правда это или нет, но исключать нельзя. Если это так, то нам вообще нельзя идти вместе. Я пойду одна. — Это уже мне не нравится. — Беспокоишься? — Типа того. Анна улыбнулась. — Есть в тебе всё-таки что-то человеческое. Но ладно, это детали. Что дальше? Что будет после того, как Шон меня заберёт? — Я дам тебе голодиск с вирусом. Найдёшь их основной терминал и вставишь туда. Всё страньше и страньше, — подумала Анна. Теперь какой-то голодиск с вирусом. — И что произойдёт? — Отключится их система безопасности. То есть синты и турели. — Что за чушь?! Чтобы отключать синтов, нужно знать их протоколы, откуда у тебя вообще что-то подобное? И не надо мне снова задвигать про Анклав, у них никогда не было никаких дел с Институтом! Я даже не уверена, что они вообще про него знали! Гейдж безразлично пожал плечами и ничего не ответил. Это ещё больше вывело Анну из себя. — Я думала, ты соблюдаешь договорённости. А ты на ровном месте придумываешь какую-то ерунду, вместо того чтобы нормально помогать! Какой ещё, к чёрту, голодиск?! Никто из нас не знает, как управлять синтами! Ни ты, ни я, ни ваша, блять, армия президента! Анна выдохлась, но всё ещё продолжала недовольно сопеть. Щёки её горели. — Рассказывай нормально. А не так, будто у тебя слова платные. Гейдж самодовольно ухмыльнулся. Вся его карьера в Ядер-Мире строилась на полуправде. — Это старая разработка Эдема. Они планировали подобную операцию, но не успели. Вирус перехватывает коды доступа, отключает турели и блокирует перемещение синтов. Возможно, не всех, но хотя бы частично — уже хорошо. А потом мы пойдём через коридор. — С каких пор мы пользуемся разработками Эдема? Ты вообще знаешь, кто это? Он хотел всех, кто родился в Пустошах после войны, отравить через воду, — Анна нервно обхватила себя руками за плечи. — Босс, уймись, на войне все средства хороши. Ты сказала захватить Институт, я ищу ресурсы. Не нравится — разбирайся сама. Ядер-экспресс, транзитный центр, Содружество. Ты можешь встать и уйти. Анна помотала головой. — А если не сработает? — Тогда будем строить телепорт. Не говорить же ей, что если не сработает, то никто из их отряда скорее всего не вернётся живым. Гейдж притянул её ближе и усадил к себе на колени. — План — дерьмо. Честно, — Анна тревожно нахмурилась и накрыла его руку своей. — Поверь мне, сражаться в канализационной трубе — план ещё хуже. Анна замолчала. Ей очень хотелось поверить в успех операции, но что-то мешало. Слишком много неучтённых факторов, любой из которых мог спровоцировать провал. Если Шон вообще не захочет перемещать её в Институт, или если захочет, но приставит к ней там охрану? Если не сработает вирус, потому что одному Эдему известно, что они там в своё время накрутили. Она будет совсем одна. И ещё она снова увидит сына. — Мне нужно подумать, — тихо сказала Анна и опустила голову. — Побудь со мной. Пожалуйста. Без тебя мне совсем плохо. — Как скажешь, босс. Я буду здесь. Гейдж медленно провёл кончиками пальцев по её спине вдоль позвоночника. Анна уткнулась ему в плечо и закрыла глаза, будто пытаясь спрятаться в его объятиях от внешнего мира. И ни о чём не думать — ни о вирусах, ни об Эдеме… ни о Шоне. У неё просто не было сил. Темнело, в городе загорались огни. — Босс, пойдём прогуляемся. — А? — Анна подняла голову. — Куда? — В город. Не всё ж трахаться, пожрать тоже надо. Там Майлз синих чертей на мангале жарит. Она хихикнула. — Мирелурков с завода? — Ну. Пошли, а то я тебя совсем загрузил. Потом разберёмся. Это было настолько неожиданно, что Анна согласилась. Возможно, она и впрямь слишком сложно видит мир. Обдумать их сомнительный план она успеет позже. Они забрали Аду и уже по темноте направились в Ядер-Таун. Анна долго напряжённо размышляла, пока наконец не собралась с духом: — Слушай, а как все отнесутся, что мы с тобой… ну… — Ну? — иронично переспросил Гейдж. — Ну, в смысле… как пара, — Анна залилась краской. — А ты думаешь, народ ставки делал, что ли? Как быстро мы с тобой в одной койке окажемся? — Ты невыносим! — от смущения она была готова провалиться под землю. — Поверь, всем похрен. Это её немного успокоило. — Мне хорошо с тобой. Я не думала, что всё так будет. Но чем больше я узнаю тебя как человека, тем больше… не знаю, хочу быть к тебе ближе. Как будто правильность мира восстанавливается. — Я всё ещё думаю, что ты ошибаешься. Но если ты хочешь, пусть будет так. В «Физзтопе» было людно. Анна невольно отметила, что большинство присутствующих ей знакомы. И всё же она смутилась. Ей продолжало казаться, что все вокруг только их и обсуждают. У края террасы, возле внешнего лифта, действительно поставили мангал, на котором двое проворных рабов жарили светящихся мирелурков. Майлз стоял чуть в стороне и курил. Гейдж пожал ему руку и остановился рядом. Анне ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ним. — Как ты их у Лиз отжал? — Гейдж кивнул в сторону мяса на мангале. — Элементарно. Она с них панцири снимает, мясо ей нахрен не упало. Что будете? У нас тут шумновато сегодня, на синих чертей народу понабежало, выручка считай недельная за один вечер. Анна зябко передёрнула плечами и скрестила руки на груди, сунув ладони подмышки в попытке согреться. Гейдж бросил в её сторону быстрый взгляд и снова повернулся к Майлзу. — Мы в кабинет пойдём. — Понял, — Майлз жестом подозвал официанта и ненадолго отвлёкся, отдавая распоряжения. Анна постаралась сохранить невозмутимое выражение лица. Её неуместные довоенные убеждения против возможности ходить в рестораны. Поселенцы в ошейниках обостряли немного затихшее чувство вины. Она делит постель с человеком, который семь лет назад устроил в этом городе кровавую баню, и ей с ним хорошо. На его прикосновения отзывается её тело. Острое, больное влечение, сродни наркотической зависимости. Даже близко не любовь — просто сотрудничество и секс. А ещё он забирает её кошмары. Если бы Нейт увидел её сейчас, то пришёл бы в ужас. — Мадам что-то желает? — А? — Анна вынырнула из своих мыслей и с некоторым удивлением уставилась на Майлза. Затем осознала суть вопроса и едва удержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Майлз, даже если и удивился, никак этого не показал. — Можем приготовить пончики по довоенному рецепту. Анна покачала головой. Только пончиков по довоенному рецепту ей не хватает для полного счастья. — Спасибо, не нужно. Синее светящееся мясо над красными углями. Запах табачного дыма, непринуждённая болтовня за столиками. Анна с трудом поборола желание сбежать — спрятаться, забыть это странное общество, которое ей по иронии судьбы пришлось возглавить. Она ведь всегда ненавидела саму идею рабства. Но быть на вершине этого общества ей странным образом нравилось, отчего было ещё более горько. — Я в туалет, — тихо пискнула Анна и всё-таки сбежала. Когда шум террасы остался за внутренними дверями, паника немного отступила. Анна шмыгнула в туалет, закрыла дверь и привалилась к ней спиной. Потом вытащила из кармана упаковку ментатов, закинула в рот сразу две капсулы и проглотила, даже не запивая. Ментаты приглушали её тревогу. Тяжело дыша, она оперлась обеими руками на раковину и посмотрела на себя в зеркало. Если Гейдж заметит её расширенные зрачки, он ей весь мозг вынесет. А он заметит. Но сейчас Анне было плевать. Если она не может даже договориться сама с собой, как ей относиться к происходящему, то добавлять к этому ещё и необходимость прогнозировать чужую реакцию — это вообще за гранью. Слишком сложно. Она босс Ядер-Мира, местная героиня. На её счету зачистка парка и битва за электростанцию. И она ещё ничего не сделала, чтобы покончить с рабством в Ядер-Тауне. А что ты сделаешь? — глумливо захихикал внутренний голос. Прикажешь снять с рабов ошейники? А сама-то ты на это готова? Нет, не готова. Добровольно рейдеры на это не пойдут, а конфликт с ними поставит крест на её идее с Институтом. Всё, что она может сделать, — это хоть немного облегчить участь несчастных поселенцев. Попытка отменить рабство настроит против неё местное общество и ничего не даст взамен. Поселенцы не станут её армией. Анна в бессильной злости стукнула кулаком в стену и тут же зашипела от боли. Возможно, решение этого вопроса стоит пока отложить. Сначала Институт. Почему-то ей казалось, что в случае успеха предприятия ей хватит моральных сил, чтобы что-то изменить. Ну или хотя бы попробовать. Она ведь здесь по ошибке. И чем дольше она находится в этом странном городе, тем больше увязает. Ещё немного — и она окончательно сдастся. Анна вышла из туалета обратно в полумрак зала. Рядом тут же возникла девушка-рабыня. — Мэм, вас проводить? Ментаты обостряли ощущения и приглушали тревогу, но от них Анна чувствовала себя немного дезориентированной. Она кивнула. — Пожалуйста. Девушка повела её через зал. Здесь было тише, чем на террасе. Посреди зала бойцы Стаи резались в карты, над их столом висело густое облако сигаретного дыма. Анна, проходя мимо, едва не закашлялась. У двери кабинета её спутница остановилась. — Прошу вас, мэм. Хорошего вечера. Свет ламп в кабинете был скручен на минимум — достаточно для того, чтобы видеть очертания предметов на столе, но недостаточно, чтобы расширенные от ментатов зрачки Анны были заметны. Она подумала, что Гейдж сделал это намеренно: он всё равно каким-то образом знает, что она принимает препараты для подавления тревоги, просто не хочет сейчас выяснять отношения. И Анна была ему за это благодарна. Она села рядом с ним на диван. От внезапных воспоминаний, что именно в предыдущий раз происходило на этом диване, Анну бросило в жар. — Прости, что сбежала. — Твоё дело. Анна удивлённо подняла бровь. — Тебе совсем всё равно, что со мной происходит? — Ты сама себе придумываешь поводы для страданий. — У тебя эмпатия… — Анна задумалась, подбирая подходящее определение. — … как у табуретки, — подсказал Гейдж. — Знаю. Мне говорили. — Да, точно. Как у табуретки. — Но ты ведь видела. Ты знаешь, как я веду дела. Если я могу чем-то помочь — помогу, но я никогда не буду вытирать тебе сопли. Это что-то на довоенном, босс. Анна кивнула и решила прекратить эту бесполезную дискуссию. Она и сама не могла понять, что с ней происходит. Иногда она думала, что просто нуждается в защите, а Гейдж эту защиту может дать как никто другой. Ему подчиняется даже бывшая армия президента. О делах они в этот вечер больше не говорили. Понемногу Анна успокоилась — то ли тишина и полумрак так на неё действовали, то ли ментаты. Проблема рабства в Ядер-Тауне тоже как-то незаметно отошла в сторону. Анне снова полностью нравилось происходящее. Они расстались ближе к полуночи. Тусовка в «Физзтопе» продолжалась — светящиеся мирелурки были гвоздём вечера. Накурено в баре было так, что хоть топор вешай. Уже на выходе Анна заметила за одним из столов обоих Блэков, сдержанно кивнула им, но подходить не стала. Брат и сестра, впрочем, и не настаивали — поприветствовали её в ответ и вернулись к прерванному разговору. Гейдж и Анна остановились на площади перед баром. Подъехала Ада. Город сиял огнями, и сентрибот со своим красным фонарём и оранжевыми батареями был уже не так заметен. — Тебе пора. Иди домой, босс. — А ты? — У меня дела. Возможно, зайду завтра. — Возможно? — Анна насупилась. Гейдж осторожно убрал ей за ухо упавшую на лицо прядь волос. — Постараюсь. И перестань жрать ментаты, тебе предстоит важное задание. — Я не… — Всё, босс. Домой. Он ушёл. Анна повернулась к Аде. — Пойдём, моя хорошая. — Да, мэм. Как-то неожиданно Анна осознала, что за последнее время она и её робот значительно отдалились друг от друга. В Содружестве у неё никогда не было команды, она всегда была один на один с кем-то из своих спутников. Сначала её сопровождал Кодсворт, потом — Ада. В Ядер-Тауне всё стало иначе. Анне даже начало казаться, что Гейдж имеет на Аду большее влияние, чем она сама. Да ну, ерунда. Анна мотнула головой. Они никогда даже не разговаривали друг с другом, Ада всегда обращалась только к ней. Но всё же нельзя не заметить, что проблем с интеллектом робота последнее время прибавилось. То в самый неподходящий момент прорезается донор, то провалы в памяти… — Ада, можно я воспользуюсь твоим интеллектом? Нужен совет. — Слушаю, мэм. Постараюсь помочь. — Твоё мнение: сентриботы могут эффективно сражаться в канализационной трубе? Ада зажужжала. — А кто противник, мэм? — Синты и турели. Снова жужжание. Женщина и её робот вышли из города и теперь направлялись по пустынной дороге в сторону фермы. — Нет, мэм. В описанных вами условиях сентрибот неэффективен. Вам следует использовать Храбрецов и штурмотронов. Однако в дальнейшем, когда труба закончится… В каком помещении предстоит сражаться, мэм? — Да вот если бы я знала, — вздохнула Анна. — Я не знаю, что там. Мы идём в Институт. — Буду рада сопровождать вас. Однако, как я уже сказала, в описываемых вами условиях моё снаряжение неэффективно. Возможно, вам стóит заменить меня на более подходящего напарника, поскольку я не смогу выполнять свою приоритетную задачу. — На кого это? — подозрительно прищурилась женщина. — На штурмотрона-доминатора, мэм. Повисло тяжёлое молчание. Анна обдумывала услышанное. — На штурмотрона-доминатора? — наконец переспросила она. — Но где мне его взять? — Ну, мэм, одного такого вы знаете где взять. — Да ладно! Гейдж своего робота не отдаст. — А вы спроси́те, мэм. Я уверена, вам он не откажет. Тем более вы — босс Ядер-Мира и планируете боевые операции с учётом общей эффективности. — Но что тогда будешь делать ты? — Следовать в арьергарде. Мэм, вы могли бы более подробно описать боевую задачу? — Видишь ли… Я пока сама не очень понимаю, где заканчивается моя, как он говорит, небольшая диверсия и начинается боевая задача. Я должна пронести в Институт какой-то вирус, который отключит синтов, а потом мы пойдём в коллектор. По-моему, план крайне странный и ненадёжный. — Полагаю, у вас есть встречный? Анне на миг послышалась ирония в голосе робота. Впрочем, она была почти уверена, что это игра воображения. — Да, есть. Прорываться с боем. — Через трубу? Мэм, позвольте, это крайне неразумно. Я проанализировала все имеющиеся у меня сведения об Институте и могу сказать, что вообще удивительно, что туда остался хоть один вход с поверхности. По моим сведениям, все входы полностью уничтожены. Это будет бой полностью на их территории, и даже с учётом ресурсов парка исход операции крайне непредсказуем. Анна задумалась. Не то чтобы план с вирусом стал ей казаться менее бредовым, но другой-то теперь выглядел ещё хуже. Высокоразвитый интеллект Ады редко ошибался. — Спасибо, милая. Мне было важно твоё мнение. — Не за что, мэм. Рада была помочь. Остаток пути они проделали в молчании. От размышлений у Анны заболела голова, пришлось принять мед-икс. В сочетании с остаточным действием ментатов он подействовал как снотворное, и Анна заснула на диване в гостиной, даже не дойдя до спальни. Голодиск с вирусом лежал на столе в углу.