Иногда я хочу побыть один

Оминис не говорил со мной с самого первого урока до последнего. Я прекрасно понимал, что такова была его реакция на моё решение встать между ним и новой ученицей, чего он не ожидал. Как и я не ожидал сам от себя. Всё ещё не до конца понимаю, что на меня нашло тогда. Я никогда не был задирой. Никогда не был тем, кто начинает подшучивать над другими и выводить их на эмоции. Возможно, я был тихим наблюдателем или парнем из толпы, который присоединяется к этой самой толпе вслед за другими. Но никак не тем, кто начнет издевательства или поднимет кого-то на смех сам. Единственное, чего я не мог понять, почему он решил выбрать тактику полного игнорирования меня, вместо привычных для нас споров, из которых он неизменно выходит победителем. Будто бы мне на зло. В конце учебного дня, когда мы уставшие и притихшие направлялись в гостиную, нас выцепила из толпы профессор Уизли. Преподавательница трансфигурации, явно чем-то озадаченная, выглядела строго. — Мракс, Сэллоу! За мной, молодые люди, — произнесла она без единой эмоции в голосе, а весь её вид показывал внутреннее недовольство и напряжение. Своей быстрой походкой она разделяла поток учеников, идущих нам на встречу, надвое — как если бы она была кораблём, рассекающим поверхность воды. Тревога, не покидающая меня ещё с самого первого урока, усилилась. Я был уверен, что ничего хорошего будущий разговор нам не сулил, но тогда я и не мог никак предположить, что он станет тем самым ударом топора, который пустит первую трещину в нашей с Оминисом дружбе. Всю дорогу до её кабинета мы молчали. Меня не покидала надежда на то, что моя растерянность — это не настолько индивидуальная реакция на такой резкий поворот в событиях дня, и друг наконец-то заговорит. Проворчит что-то себе под нос за спиной профессора, пока полы её мантии развеваются перед нами как сигнальный флаг «не отставайте!». Или хотя бы слегка коснется пальцами моего локтя, чтобы идти в ритм с моими широкими шагами, дабы ненароком не сбить с ног зазевавшегося болтуна-перваша в толпе. Но и тут не последовало привычных действий. Время едва подходило к раннему вечеру, но кабинет профессора Уизли был мрачным без напитанных магией источников света. Мы стояли перед рабочим столом, за которым уже сидела она и пристально смотрела то на меня, то на Оминиса. Тишина затягивалась, а видеть профессора такой недовольной из-за чего-то, что вряд ли могло быть выговором из-за академической неуспеваемости, было в новинку. — Профессор Бинс поставил меня в известность о некотором инциденте, который грозил сорвать его первое занятие в этом году, — начала она, чуть оттягивая слова. — Никаких срывов, уверяю вас! — едва дослушав, встрепенулся я. — Просто мы и та новая ученица немного недопоняли друг друга в одном моменте и… — Тебя пока ни о чём не спрашивали, Сэллоу, — тихо, но отчётливо донеслось от Оминиса. Я настолько опешил от ноты враждебности в его голосе, что не нашёлся с ответом. Глаза профессора на секунду отзеркалили моё смущение, чуть сузившись, когда она перевела взгляд на Оминиса. Мне показалось, что на лице Уизли я увидел умело скрытую искру удивления от его слов, косвенно заткнувших мне рот. — Я и вас, мистер Мракс, тоже пока не просила что-либо говорить, — Уизли сразу же задала тон разговора. — Прошу прощения, профессор, — друг идеально отыграл извиняющуюся интонацию. — С вашего молчаливого позволения, молодые люди, продолжим, — она вновь строго оглядывала нас. — То, что произошло этим утром на уроке истории магии нельзя даже и близко назвать допустимым в стенах нашей школы. По словам профессора Бинса, вы двое и мисс Ликова были замечены в драке. Это правда? Я скосил взгляд на Оминиса, ожидая, что он возьмёт инициативу на себя и вести разговор будет он. Он был очень хорош в выбеливании своей репутации перед учителями, в отличие от меня. Но он промолчал. Неужели его обиженное игнорирование переросло в сброс всей ответственности за инцидент на меня одного?.. Пока ещё рано делать выводы. — Да, профессор, — подал голос я. — В таком случае, я хочу выслушать вашу версию произошедшего. — Конечно, но… Не могли бы вы сказать, что конкретно вы хотите услышать? — Всё, что было до того, как ваш преподаватель застал вас двоих и мисс Ликову за актом взаимной агрессии, молодой человек. Шумный озадаченный выдох вырвался из лёгких, когда стало понятно, что дело серьёзное. Стараясь смягчать и обтекать подробности, я объяснил профессору Уизли, что всё было совсем не так грубо, как Бинс мог воспринять. На ходу родилась ложь, что вся склока произошла из-за пишущего пера, которое кто-то нашёл на полу, и все трое пытались вернуть его якобы себе. Такая версия вполне могла сойти за правду, поскольку многие ученики пользовались стандартными белыми перьями, мало кто предпочитал более дорогие варианты, которые разве что могли похвастаться времени удержания чернил до того, как кончик придётся снова обмакнуть в чернильницу. Очень детский повод для потасовки, но это было лучшее, что я мог тогда придумать. Ладони профессора были сжаты в замок, указательным пальцем она легонько постукивала по дужке очков над переносицей пока слушала меня. Кончики её бровей взлетели вверх, как если бы она спрашивала меня «Вы серьёзно говорите мне всё это, молодой человек?» Не поверила. Я бы и сам себе не поверил. — Перо, значит… Пойдём иным путём, — она тяжело вздохнула и сфокусировала внимание на Оминисе. — Мистер Мракс, я опущу возможность услышать вашу версию событий, поэтому задам вам лишь один вопрос. Верно ли, что вы использовали слово «грязнокровка» в сторону вашей сокурсницы? Атмосфера вокруг друга сгустилась и помрачнела ещё сильнее. Его палочка едва заметно дрогнула в руке, что заметил как и я, так и профессор Уизли. Она едва слышно хмыкнула, будто бы делая молчаливый вывод из такой крохи невербального языка Мракса, что уже была не заинтересована в его ответе. — Так и было, профессор, — меня удивило то, как легко он признался. — Вы объясните мне, что привело к такому немыслимому поведению с вашей стороны? Неужели виновато перо? — Нет. Дело не в нём. — Так в чём же? — Профессор, простите меня за мою наглость, — он ни черта не извинялся, — но могу я узнать у вас, как так вышло, что в нашу школу поступила такая… нестандартная ученица? — ему потребовалась небольшая пауза, чтобы подобрать наиболее нейтральное слово. — Вы очень ловко уходите от ответа, Мракс. — Прошу прощения. Но я правда не могу сдержать своё любопытство. — Не можете сдержать, как не сдержали своих слов в классе мистера Бинса? — Профессор, понимаете… мне показалось, что новая ученица не совсем осведомлена, как всё устроено не только в Хогвартсе, но и в магическом мире в целом. Я подозреваю, что произошла удивительная ситуация, как если бы к нам привели учиться обезьяну из джунглей и… — Оминис, — ошарашенный от его дикого сравнения прервал его я. Я был в смущении, что он позволил подобные речи прямо перед преподавателем. И был в ужасе, что в принципе подобные мысли нашли выход через слова, — ты что такое говоришь? — Минус пятьдесят очков Слизерину и дополнение к каждой будущей домашней работе по моему предмету на протяжении всего сентября, мистер Мракс! — профессор громко и возмущенно встала из-за своего стола. Оминис хотел было возразить, но остановил себя. Он потёр подбородок, медленно качая головой. Профессор возвышалась над нами, ожидая ответа от Оминиса, но тот не торопился ни с извинениями, ни с объяснениями. Уизли обошла стол и теперь стояла перед нами. Мы оба прожигали взглядами моего друга, но тот не подавал никаких признаков желания вернуться к разговору. — Мистер Мракс, вы очень разочаровали меня. Никакой реакции. — Ваше поведение на уроке профессора Бинса было неприемлемым и возмутительным. Как и ваше возмутительное высказывание в сторону новой ученицы. Ваше отношение к происхождению волшебников заставляет меня беспокоиться, молодой человек. — Беспокоиться о чём? — наконец подал он голос. — О вашем общем благополучии. — Что вы хотите этим сказать? — Оминис заметно напрягся. — Я не позволю себе закрывать глаза на нетерпимость в стенах школы. Ни к кому, мистер Мракс, — проигнорировала профессор вопрос Мракса, на что тот озадаченно заморгал. Оминис очень не любил недосказанности. — Вы можете идти. Мистер Сэллоу, вас прошу остаться. Не успел я ничего сказать ни профессору, ни Оминису, как тот коротко кивнул и в тихом гневе зашагал прочь к двери из класса. Как только дверь за ним захлопнулась, Уизли сразу же обратилась ко мне. — Вы не хотите всё же рассказать мне, как всё обстояло на самом деле, мистер Сэллоу? — Да всё уже и так понятно, как мне кажется, профессор… — Мне бы хотелось иметь больше подробностей, а вашей сказке про перо я верить не собираюсь. — Профессор, почему вы не можете напрямую поговорить с Оминисом? — Вашего друга уже нет в этом кабинете, как вы можете заметить, — Уизли сложила руки за спиной и начала медленно вышагивать по классу, выходя из моего поля зрения. Я удивлённо оглянулся на неё, — но как вы уже отметили, всё действительно ясно. — Тогда… получается, если вы не сказали мне уйти, меня тоже ждёт наказание? — спросил я, низко склонив голову. Я не понимал поведения профессора. Казалось, она что-то недоговаривает. — Не совсем, но всё относительно, — она остановилась посреди кабинета, всё ещё стоя спиной ко мне. В следующий миг она достала палочку из кобуры, прячущейся под полой мантии, и взмахнула рукой. Я узнал движение — она запечатала класс непроницаемыми чарами, которые не оставляют возможности прослушивать разговоры. — Я бы назвала это просьбой. — Просьбой о чём, профессор? — удивлённо проговорил я. — Мне нужно, чтобы вы оказали мне услугу, мистер Сэллоу. Очень важную услугу. — Я слушаю, — пришлось приложить усилия, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно, чтобы вы помогли в одном важном деле мисс Ликовой. — Простите? Уизли наконец-то обернулась, её очки блеснули в полумраке класса. Я был уверен, что она увидела моё лицо, на котором было удивление, граничащее с возмущением. — Вы услышали меня. Вашей сокурснице нужна помощь довольно деликатного характера… — Но почему я? — громкий вопрос перебил её, отскочив от каменных стен. — Мистер Сэллоу… Вы ведь всё так же планируете вести ваш дуэльный клуб, верно? — смена темы ошарашила меня ещё сильнее. Профессор пытливо ждала ответа, пока я боролся с внутренней паникой, заливавшей голову неприятным белым шумом. — Да. Этот год клуб всё ещё будет под моим руководством, профессор. — Как я и думала. Мне не хотелось бы, чтобы педагогический состав узнал о вашей скромной инициативе. И не хотелось бы, чтобы ваш секрет узнал директор. Я боюсь, если это случится, вы не сможете выпуститься из Хогвартса, — она строго поправила пиджак, — что уже и говорить о сдаче Ж.А.Б.А. — У нас ведь договорённость, профессор. — Верно. Я не думаю, что вы хотите потерять ваш клуб и ваш нелегальный заработок, Сэллоу. — А вы не хотите потерять вашу долю… — я начал догадываться, почему профессор решила надавить на меня, чтобы я согласился выполнить её просьбу. О чём бы она ни попросила, я никак не ожидал такого грязного приёма — угрожать своему ученику. Пусть и в очень мягкой и вежливой форме. — Какая мне выгода от выполнения вашей просьбы? — Выгода? Как минимум то, что вы спокойно продолжите устраивать дуэли за галлеоны без постороннего вмешательства. — И это всё? — уже в открытую удивился я. Предо мной теперь стояла не преподавательница трансфигурации, а почти что бизнес-партнёр. — Сэллоу, вы занимаетесь подпольной игорной деятельностью уже четвёртый год только благодаря моей доброте. Я помню о ваших финансовых трудностях, и только этот фактор стал для меня причиной позволить вашему клубу жить по сей день, — тон Уизли был уверенным, а стальные ноты убеждения будто бы кололи кожу изнутри, от чего волоски на затылке зашевелились. — В ваших же интересах пойти мне на встречу. — Вы не боитесь потерять место в школе за покрывание незаконной деятельности учащихся, профессор Уизли? — действовать надо было осторожно, если я хотел защитить себя, но профессор даже не моргнула от моей попытки выставить защиту. — Я боюсь, что вы изначально находитесь в невыгодной позиции. Сами подумайте, Сэллоу — вы не хотите подставлять себя и не хотите лишиться возможности помочь вашему дяде финансово, верно? Резким движением я потёр шею, не в силах что либо ответить. Это был удар ниже пояса — лишний раз напоминать о семье и доме, из которого я так был наконец-то счастлив уехать после невыносимых летних каникул. Дуэльный клуб, который я тайком основал на четвёртом курсе, был не только способом начать добывать свои первые деньги, но и был моей дорогой отдушиной. Я не мог позволить себе потерять его, даже если слова Уизли были пустым блефом. Профессор сама лично, чуть ли не за руку, поймала меня и других участников на одной из первых дуэлей на галлеоны. Тогда и возник наш общий договор, который был выгодным для нас обоих — Уизли держит рот на замке за счёт четверти выручки за ставки, которыми я промышлял, а клуб продолжает жить. Если подумать, то я вполне мог сдать её в любой момент. Но это был настолько глупый шаг, как если бы я лишил себя головы Бомбардой, поэтому наш симбиоз прожил так долго. — О какой услуге ведётся речь, профессор? — кровь отлила от моего лица, пока я представлял самые худшие сценарии, если не подчинюсь воле Уизли. — Повторюсь, дело деликатное. Не смотря на вашу деятельность, я считаю вас очень надёжным, молодой человек… — Какой неожиданный комплимент, — буркнул я, уже озадаченно потирая щёку. — …поэтому, мне нужно, чтобы вы сопроводили мисс Ликову в Лондон на этих выходных. — Для чего?.. — Ей понадобится помощь в банке Гринготтс. Помимо этого, ей будет нужна помощь с поиском и покупкой необходимых предметов для учёбы. — Профессор, я не понимаю. Почему вы не можете обратиться к учителям? К профессору Фигу, например? Он же тогда её и привёл — она пришла с ним на распределение! — Вы удивительно внимательны, — ироничный тон будто бы давал понять, что в ответов я не достоин получить, — но если бы была необходимость попросить кого-то другого, то вас бы не было в этом классе. — А как же запрет покидать школу во время семестра? Почему этот деликатный вопрос нельзя решить в том же Хогсмиде? — В Хогсмиде есть банк, мистер Сэллоу? — Нет… — я потер переносицу, всё ещё не до конца понимая, к чему вообще ведёт этот разговор. — Именно. Мистер Блэк подпишет необходимую кратную лицензию для вашей аппарации. Вы аппарируете под моим надзором, как и вернётесь обратно в школу со мной. — Мы будем в Лондоне втроём? — Нет. Я лишь помогу вам добраться до Дырявого котла. Надеюсь, дальше вы уже сможете сами разобраться. Что-то беспокоило меня, но мне никак не удавалось оформить мысленно то, что вызывало у меня странное чувство, будто бы дело совсем нечистое. — Профессор, я могу задать вам вопрос? — пальцы теребили воротник рубашки. — Слушаю. — Вы не ответили на вопрос Оминиса о том, почему к нам пришла эта новая ученица. С ней что-то не так? — Я не могу раскрывать деликатных подробностей её дела, Сэллоу. Как бы мне ни хотелось. — Но вы вежливо просите меня исполнить вашу деликатную просьбу. — Не переходите черту, — профессор наконец сдвинулась с места и прошла к своему столу. Невербальным заклинанием она зажгла лампы в классе, и в помещении стало светлее и будто бы даже теплее. Она уселась на массивный стул и начала что-то искать среди свёртков и бумаг. — Будем считать, что по совместительству это задание поможет вам разрешить ситуацию, возникшую у вас на уроке профессора Бинса. — Я не понимаю. — Что-то мне подсказывает, что под влиянием мистера Мракса вы никогда не извинитесь перед мисс Ликовой. Тем более, не надоумите на это его, — я уже был готов почти что взорваться и возразить, как вдруг понял, что имела ввиду профессор. Зачатки злости перерастали в обиду. Неужели профессор таким образом намекала на то, что я во всём соглашаюсь с Оминисом? — Простите, но почему вы выговариваете всё это мне, а не ему? Не я оскорбил новенькую, я вообще только хотел разнять тех двоих! — громко проговорил я, как тут же осёкся. Уизли медленно перевела взгляд от своих бумаг на меня и неожиданно мягко улыбнулась. — Вы очень полезны, молодой человек. Жаль, что ваш друг не пошёл по пути честного разговора и в итоге заставил вас отвечать за него. — Меня никто ничего не заставлял делать. — Конечно. В любом случае, благодарю вас и за честность, и за ваше согласие мне помочь. — Как будто бы у меня был выбор, — фыркнул я, отворачивая голову в сторону, не в силах смотреть на профессора. Адское пламя, да как же так вышло… — Вы можете идти. Не смею вас больше задерживать. Профессор снова занялась поисками чего-то на своём огромном столе, а я в сомнениях ещё потоптался перед ней пару секунд. — Я хотел узнать… Ваша просьба — это всё же наказание или… — начал я. — Нет. Это просто просьба. Так совпало, Сэллоу, что, не смотря на ваш утренний неприятный инцидент, я всё ещё считаю вас очень надёжным человеком.