нить.

"она шагает по канату под пьянящий шум толпы она совсем не виновата, что в неё влюбился ты она шагает по канату будто бы по мостовой еще лишь шаг, но шум внезапно стал звенящей тишиной." Norma Tale - Канат II ≻───⊹───≺ ๑ ≻───⊹───≺ Альфедов не шел — он скользил. Так изящно, так выработанно. По тонкой кромке льда, по самой границе чужого терпения. В его движениях не было ни грамма сомнения, только эта пугающая, стерильная легкость. Будто под ним не пропасть в сотню блоков, а надежная мостовая спавна. Не физически, нет, в этом конечно не было смысла. Но петафаорически он всегда был на краю от пропасти, илельно балансируя в разговорах, действиях, выборах. Джаст наблюдал за ним, прислонившись спиной к холодной стене. Наблюдал, как ветер треплет край белого плаща и такие же белоснежные волосы, как сосредоточенно Альфедов смотрит куда-то вдаль, не удостоив взглядом пустоту под ногами. «Он шагает по канату, будто по мостовой...Так небрежно и обыденно...» — пронеслось в голове у Джаста вместе с горьким привкусом осознания. В этом и была главная проблема. Альфедов не играл в опасность. Он не пытался никого впечатлить. Он просто был таким — недосягаемым, выверенным, запертым в своем идеальном балансе. И он действительно не был виноват в том, что Джаст, который всегда гордился своей свободой, теперь чувствовал себя привязанным к этой тонкой нити, по которой шел другой. Злость на самого себя закипала где-то под ребрами. Глупо, до безумия глупо было влюбиться не в человека, а в это ледяное равновесие. И только Джаст виноват, и только ему теперь суждено с болью проглатывать чувства, ведь его внутренний хаос мог ненароком сжечь этот прекрасный снежный узор. Узор, достойный музейного восхищения: "смотреть, но не трогать". Было страшно даже дышать рядом, будто случайный теплый выдох заставит этого сотканого из ледяных волокон снеговика растать. Или, что еще хуже — заставит его оступиться. Сорваться со своей путеводной нити и кануть в звенящую тишину, унося с собой что-то жизненно важное для Джаста. Навсегда оставляя его в этой тишине один на один с необъятной, удушающей виной.