Все идёт не так, как я хотела.

Наше противостояние с Драко Малфоем давно перестало быть тем, что мы знали на первых курсах. Сейчас, когда каждый из нас чувствует, что война вот-вот постучится в каждый дом, мы с близнецами Уизли решили, что праздник нужен всем. Долго мы ломали голову над этим розыгрышем. Если раньше Драко называл меня "грязнокровкой", то теперь я для него — исключительно "зубрилка" и "книжный червь". А я в ответ дразню его "королем без короны". Сейчас, в хаосе правления Амбридж, всем нам отчаянно хочется чего-то веселого. Хогвартс превратился в подобие тюрьмы: все боятся каждого шороха, каждого звука, и мы — не исключение. По ночам мы пробираемся в оборудованную близнецами лабораторию. Они хотят сотворить что-то грандиозное, а я просто хочу поднять настроение ребятам. Мне самой тяжело видеть однокурсников с кровавыми надписями на руках. Только вчера я успокаивала первокурсницу, которая плакала от боли после отработки у Амбридж. Вместе с близнецами я решила придумать состав, который окрасит волосы студентов в разные цвета. За основу мы взяли оборотное зелье. Несколько месяцев экспериментов! Мне помогли Рон и Гарри: они добывали для нас ингредиенты, и несколько раз их едва не поймал Снейп. Эксперименты увенчались успехом только к концу марта. У меня получился состав, который менял цвет волос хаотично. Я не хотела ждать, пока мы придумаем антидот, и решила, что зелье нужно использовать сразу. Возникла проблема: как его подлить? И здесь нам снова помогли близнецы. Они показали мне, как попасть на кухню Хогвартса. Нужно было лишь пощекотать грушу. Мне удалось договориться с домовыми эльфами: я объяснила, что хочу устроить совершенно невинный розыгрыш, который не причинит вреда. Они проверили мое зелье и согласились помочь. Мы нанесли состав тонким слоем на кубки всех студентов. Этим же вечером, на ужине, всех ждал настоящий сюрприз — неожиданный и яркий. Абсолютно все студенты, от первокурсников до семекурсников, вдруг оказались похожи на ожившие павлины: их волосы в одно мгновение стали яркими, переливающимися, словно солнечные лучи, отражённые в каплях росы. Каждый цвет радуги — от насыщенного алого до глубокого индиго — оказался вплетённым в пряди с безумной случайностью. Одна прядь — ярко-жёлтая, вторая — фиолетовая, третья — бирюзовая, четвёртая — оранжевая, пятая — салатовая — всё это было сплетено в причёсках, будто кто-то разлил по стаканам краски и вылил их на головы учеников. Особенно поражали те, кто оказался в Слизерине: их волосы вспыхнули не просто ярко — они засияли так, будто изнутри их освещали магические искры. Яркие, почти неестественные оттенки — ярко-розовый, электрик-синий, неоново-зелёный. Зелье получилось что надо. Оно не наносило вреда, но вызывало мгновенное изменение цвета волос, и чем больше ты пил, тем ярче и сложнее становилась картина. В итоге каждый ученик стал уникальным произведением искусства, словно живопись, вылитая на голову. Сначала дети были в полном шоке. Кто-то пискнул, кто-то попытался рассмотреть свои волосы а один мальчишка даже попробовал смыть цвет водой — но ничего не вышло. Он только промок. Никакие мыльные средства, никакие заклинания не могли справиться с зельем , ведь оно было не просто внешней, а встроена в саму структуру волос. Дети смеялись, кричали, показывали друг другу, как выглядит их сосед по столу. Даже слизеринцы не смогли сдержать смех. Они тыкали друг в друга пальцами, некоторые даже плакали от хохота. Кто-то пошутил, что это явно вдохновлено павлинами из Малфой-мэнора. Драко, к слову, тоже не повезло: его белоснежные волосы теперь и впрямь напоминали павлиньи перья. Когтевранцы тут же принялись строить гипотезы: как волосы приобрели такие оригинальные оттенки и, главное, чем это можно вывести. Гриффиндорцы просто заливались смехом, показывая друг на друга пальцами. А вот Пуффендуйцы, конечно, поохали и попричитали, но старосты быстро всех успокоили: "Это же не навсегда! Преподаватели обязательно что-нибудь придумают." Амбридж просто взорвалась она подскочила. Её глаза, обычно холодные, как сталь, вдруг расширились от возмущения. начала кричать требовать прекратить это все. Обещать всем все карты небесные. Она начала метаться по залу, шурша своей отвратительно розовой юбкой, и начала орать, что это — «непозволительная свобода самовыражения», «нарушение устава Хогвартса», «неприличие и бессовестность», — и что она немедленно накажет всех, кто в этом участвовал. Она указывала на каждого, кто смеялся, кто показывал на себя пальцем, кто снимал на камеру. «Это — не по правилам!» — кричала она, — «Это — провокация! Это — дезорганизация порядка!» — и, казалось, готова была оштрафовать нас всех, кто посмел стать похожим на попугая. Но, к сожалению для неё, никто не собирался подчиняться. Мы все просто не могли понять, что случилось, и самое главное — что с этим делать. Вмешался Снейп. Он начал проверять студентов и обнаружил в кубках у всех одно и то же зелье. Забрав первый попавшийся кубок, он пообещал разобраться и попробовать сделать антидот. Но Амбридж это не остановило: она запретила всем студентам посещать Хогсмид до тех пор, пока не найдется тот, кто подшутил. Снейп заметил, что ему сложно разобрать состав, потому что он был смешан с другими веществами. И если мы хотим попасть в Хогсмид, тот, кто это сделал, должен хотя бы дать ему рецепт. Я решила вечером взять у девочек самопишущее перо и написать им рецепт, чтобы подкинуть Снейпу. Когда после зельеварения я пришла в гостиную, там были грустные близнецы. Их подозревали в этом, и вечером их вызывала Амбридж. Это был мой шанс! Пока они будут там, я смогу принести Снейпу рецепт, чтобы он смог сделать антидот. Я быстро переписала самопишущим пером на новом листе пергамента рецепт зелья. Так, чтобы никто сразу не понял, кто автор данного эффекта. Так и получилось. Я взяла у Гарри мантию-невидимку и пошла к Снейпу. Постучав в дверь, я оставила записку на полу и отошла подальше. Снейп вышел, посмотрел на лист пергамента, провел несколько диагностирующих заклинаний и внимательно прочитал рецепт. Не сходя с места, он отправил Амбридж патронуса: "Кто-то из студентов принес мне рецепт. Я сейчас же начну разрабатывать противоядие". Я поспешила в гостиную, едва не споткнувшись от того, что увидела там. В комнате царила настоящая праздничная атмосфера — картина была просто невероятная: весь курс буквально терроризировал Колина. Он стал центром всеобщего обожания — а точнее, не он, а его камера. Все хотели фото на память. Ребята со всех курсов чуть ли не дрались, выстраиваясь в очередь. Джордж и Фред уже организовали сбор средств на дальнейшую печать снимков и оплату работы Колина — всё-таки такая работа не может быть бесплатной. Меня тоже затащили фотографироваться друзья — Рон и Гарри. Фотографии получились по-настоящему классные: кто-то смеялся до слёз, кто-то делал гримасу, кто-то держал в руках кота, которого случайно подхватил с пола. Мы дурачились, веселились, смеялись до боли в животе, кричали что-то бессмысленное, но от этого только смешнее, Вечер прошел очень весело. На следующий день поиски того, кто подлил всем зелья, не прекращались. Амбридж вызывала всех, от первокурсников до выпускников, и это никому не доставляло удовольствия. Инспекционные отряды сновали по коридорам, расспрашивая студентов, пытаясь поймать виновника. Я, как и прежде, по вечерам пропадала у близнецов в лаборатории. Они обустроили её в одном из пустых кабинетов в дальней, ныне неиспользуемой части замка. Я тоже решила попробовать сделать антидот, ведь придумать само зелье было сложно, а создать противоядие — ещё сложнее. Настолько увлеклась процессом, что упустила время отбоя и решила остаться спать прямо здесь, в лаборатории. Благо, тут был небольшой уголок с парой матрасов. Раз уж я всё равно осталась, смысла ложиться спать прямо сейчас не было никакого. Можно было ещё поэкспериментировать. Я возилась с зельями около двух часов, пока не начала замечать, что мне всё сложнее держать глаза открытыми. Попросила Добби принести мне что-нибудь поесть и разбудить пораньше, чтобы я успела вернуться в нашу комнату до подъёма. Была уверена, что мои друзья не станут бить тревогу — не в первый раз кто-то из нас уходит на ночь. Однажды даже Рон так себя вёл. Всё-таки нам всем уже по шестнадцать, как раз тот возраст, когда гормоны играют. Мне показалось, что я лишь на секунду прикрыла глаза, и вот уже почувствовала, как Добби пытается меня разбудить. Я открыла глаза, собрала все вещи, вызвала Темпус. Отлично, шесть утра. Весь замок должен спать. Я должна без проблем вернуться к себе в комнату и лечь дальше спать, а там ещё чуть-чуть — и подъём. Я медленно шла по коридорам, сонливость постепенно отступала. Никогда ещё не видела замок таким тихим. Многие картины спали, даже привидений не было видно. В окнах, мимо которых я проходила, можно было рассмотреть утренний туман, практически укрывший замок. Я остановилась, буквально оборвав мысль на середине. Меня насторожил звук, будто кто-то идёт. Но кому нужно куда-то идти так рано? Я продолжила идти, только ускорилась. Нельзя, чтобы меня застали здесь так рано, это будет уже слишком. Звук тоже не утих, как будто кто-то, так же как и я, ускорился. Звук не утих, а, наоборот, приближался ко мне. Я посмотрела в ту сторону, куда шла, и в этот же момент из-за угла вывернул он. В как всегда безупречной одежде: тёмные брюки, белая рубашка, пуловер с гербом Слизерина, идеально зализанные волосы. Только теперь, из-за моей шутки, эти волосы были очень яркими. Мне так хотелось хотя бы раз зарыться руками в его волосы, но я, как и всегда, останавливала себя. Кто он, а кто я? Я всего лишь маглорождённая студентка, да, умная. — Малышка Грейнджер, что ты делаешь тут так рано? Решила устроить ещё одну пакость, помимо того что покрасила волосы всей школе? Драко сделал шаг ко мне, я сделала шаг назад. Он буквально загонял меня. На его губах промелькнула улыбка хищника. Он действовал как хищник загоняющий дичь. — Ну куда ты так спешишь, Гермиона? Мне от тебя нужна информация, а точнее, только имя. Кто сделал эту пакость? — Он показал пальцем на свои волосы. Ещё шаг ко мне, ещё один мой шаг от него, и вот, не осознавая, я оказалась прижата спиной к стене. Я даже не поняла, как там очутилась: шагала назад, а оказалась в ловушке. Драко навис надо мной. Я попыталась сделать шаг вдоль стены – вряд ли сейчас много народа ходит по коридорам замка, я вообще думала, что все ещё спят. Один шаг вдоль стены я смогла сделать, но второй мне помешала рука Драко. Он перегородил мне путь отхода, прижал к стене. Я почувствовала его запах: табак с вишней, прохлада и какой-то присущий только ему аромат. Чувствовала тепло его тела. Он наклонился и тихим, но уверенным голосом прошептал: — Грейнджер, что же ты делаешь здесь? Ещё и так рано. Я могу подумать, что ты была с кем-то в каком-то классе. Но для этого ты слишком правильная. Ещё как вариант, это всё-таки ты вместе с Уизли придумала зелье и провернула этот ужасный розыгрыш. Якшаешься с предателями крови. Его голос с лёгкой хрипотцой был словно голос змея-искусителя, который вдруг решил устроить мне допрос. Его губы коснулись сначала чувствительного места за ухом, потом чуть ниже прошли по шее. Когда я уже была готова застонать, его губы отстранились от моей кожи и снова начали шептать мне в самое ухо, слегка касаясь мочки: — Малышка, ну расскажи, кто провернул эту аферу? Кто-то же подкинул Снейпу рецепт с самим зельем. Не верю, что это кто-то из Когтеврана или из Пуффендуя. Остаётесь только вы. Ты же не хочешь, чтобы кто-то невинный пострадал? После этих слов его губы снова вернулись к моей шее. Он безошибочно находил чувствительные точки. Возбуждение накатывало на меня с каждым его прикосновением. Я даже не заметила, как несколько верхних пуговиц оказались расстёгнуты, и он мог видеть край моего белья. — Ну, Гермиона, вы же с Гарри там в центре всего, буквально лидеры факультета. Ты должна знать, кто… Его вопрос оборвался на полуслове. Где-то в коридоре раздалось громкое кошачье мяуканье. Скорее всего, от миссис Норрис. Драко отступил от меня, давая тем самым пространство, чтобы я смогла убежать. Что я и сделала. Я побежала со всех ног, не обращая внимания на то, что лёгкие уже начало жечь и появилась боль в мышцах. Я бежала так быстро, как могла, и себе в спину слышала только звонкий смех. Я не помню, как бежала до своей комнаты — будто плыла по туману, ошеломлённая, сбитая с толку. Я не помню, как забралась под полог кровати — только ощущение, что рухнула туда. Это был островок спокойствия, куда кроме меня никто попасть не мог. Сердце билось в груди, я судорожно хватала воздух ртом, как будто весь кислород резко закончился. Я пыталась успокоить дыхание, но каждый вдох приносил не облегчение, а боль, словно мне нужен не воздух, а только он, только его запах, его руки. У меня не было и мыслей о сне. Я не смогу уснуть, пока не успокоюсь, а мне сегодня просто до ужаса необходимо поспать ещё хотя бы час. В моих мыслях не было ничего, кроме его губ — тех самых, что как будто оставили клеймо принадлежности на шее. Его запах – смесь свежести, словно он только что вошел с улицы, и терпкого вишневого табака – въелся в мою память, как след, который не смоет даже время. Я ощущала его присутствие, даже когда его не было рядом: он витал в воздухе, таился в складках простыни, пропитывал саму мою суть. Мерлин… кажется, этот аромат теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с его губами. Это не просто запах, это нечто живое, осязаемое. Когда он коснулся моей шеи – поцелуй, едва уловимый, но такой острый, что у меня перехватило дыхание, словно по телу прошел разряд тока. От этого прикосновения по мне разлилась дрожь, будто я впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему живой. И тут в голове вспыхнула мысль: а что, если бы он поцеловал меня в губы? И я поняла: я бы не просто почувствовала – я бы отдалась ему целиком, без остатка. Без сопротивления, без раздумий, без барьеров. Я бы просто стала бы его – в этот миг, забыв обо всем: о соперничестве, о статусе крови. Были бы только мы вдвоем, я – в его руках. Мерлин… он уже не просто человек, которого я вижу каждый день. Я смотрю на него в Большом зале, на уроках, вижу его даже во сне. А после той сцены в коридоре, у стены, где он меня поцеловал… я уже не смогу выкинуть его из головы. Даже если бы захотела. Даже если бы заставила себя думать о чем-то другом. Я думала, что не усну. И действительно, не уснула . Я разделась, сняла нижнее белье, еще влажное от возбуждения после его поцелуев. Достала из сундука полотенце, халат и пошла в душ. Контрастный душ помог немного вытряхнуть из головы мысли о Драко и о прошедших событиях. Я все еще сомневалась, смогу ли сейчас хоть немного поспать. Но стоило мне опустить голову на подушку, как веки отяжелели, и я погрузилась в беспокойный сон. Проснулась я очень быстро – меня разбудила Лаванда: – Герми, вставай, опоздаешь на уроки! День пролетел незаметно. Потом я так же быстро сделала домашнее задание и поспешила в лабораторию – мне нужно было как можно скорее сделать антидот. Видимо, у профессора Снейпа тоже еще ничего не получилось. На завтраке он сидел еще более мрачный, чем обычно, а на обеде вообще не появился. Я так спешила в лабораторию близнецов, что не заметила, как за каждым моим действием внимательно следит Драко. Я стояла в лаборатории, мерно отсчитывая ингредиенты для очередной попытки создать зелье, которое бы отменило все то, что я натворила в первый раз. Дверь скрипнула. Не поворачиваясь, я сказала: – Фред, Джордж, не отвлекайте меня. Я пытаюсь сделать противоядие к этой пакости у нас на головах. В ответ мне не донеслось ни слова. Это слегка меня насторожило. До отбоя было еще несколько часов, на ужин я не хотела, и Рон с Гарри знали, где меня искать. – Так вот где вы, чудо-зельевары, создаете свои приколы, – раздался чуть ленивый, немного хриплый голос. Следующим звуком стал щелчок дверного замка, потом тихий шепот запирающих и заглушающих заклинаний. Видимо, я была так занята своими переживаниями о той каше, которую заварила, что просто не обратила внимания на то, что за мной следовал хвост – большой, змеиный, скользкий хвост. Драко ленивой, опасно грациозной походкой подошел ко мне. — Что же ты тут делаешь, мисс Заучка? Если я правильно понимаю, ты пытаешься сварить противоядие? Ну-ка, давай сюда свои расчёты. Мне надоело ходить как павлину — крестный вторые сутки пытается что-то с этим придумать. Может, у нас двоих что-то получится, но ты будешь мне должна... поцелуй. — Хорошо, — я указала пальцем на стопку исписанных листов пергамента, где пошагово записывала процесс: сначала создание зелья, а потом все свои попытки сделать антидот. В этот момент моё зелье начало пениться и кипеть, поменяло цвет, а котёл раскалился докрасна. Я только успела сделать шаг назад и потянуться за палочкой, как в котёл уже прилетело очищающее заклинание от Драко. — Будешь должна два поцелуя. Мне не оставалось ничего другого, как подойти к Драко и вместе с ним разобраться, что же я такого наделала и как сделать этот антидот. Работа пошла быстрее вдвоём. — Если бы ты дала всё это Снейпу, то антидот он бы сделал быстрее. Драко действительно хорошо разбирался в зельях. На создание антидота на основе моих последних вычислений ушло ещё около часа. Проверить его Драко решил на себе. — А если ты этим отправишься с кем-то, я буду виноват. Он сделал глоток варева. Его шевелюра буквально за считанные минуты начала менять свой цвет — это было похоже на то, как отбеливают вещи: плавно, сантиметр за сантиметром, цветное буйство буквально сползало с его волос. Спустя несколько секунд уже почти все волосы были привычного цвета. Чего я не ожидала от Драко, так это того, что он даже не посмотрел в зеркало, а сразу сделал шаг ко мне. — А вот теперь ты никуда от меня не убежишь, — сказал он, — ты мне должна. И в первую очередь за то, что я никому не расскажу про эту твою выходку. После этих слов он приблизился, его взгляд устремился на мои губы. Одной рукой он зарывался в мои волосы, другой — коснулся нижней губы, слегка, едва касаясь, проводя подушечкой пальца сначала по нижней, потом по верхней. Он придерживал меня, не давая отстраниться, и наклонился к моему уху, тихо шепча: — Я так давно мечтаю прикоснуться к твоим губам. Меня окутал запах сигарет и свежести, но сейчас к его аромату добавился запах зелий и трав. Я терялась в этом запахе, в его губах, которые сначала целовали меня за ухом, потом спустились на шею. Его поцелуи были настойчивы, губы сжимали мои, властно впиваясь, не давая ни единой возможности избежать этого поцелуя. Если честно, я уже и не хотела. Я начала отвечать со всей страстью, на какую способна была девчонка, целующаяся впервые. Он подхватил меня под бедра, не обращая внимания на то, что моя юбка задралась и уже была на талии. Поддерживая меня под попой, он посадил меня на стол. Я скрестила ноги в лодыжках у него на талии и зарылась руками в его такие любимые мной волосы. Возможно, мы бы совершили самую большую ошибку, если бы не стук в дверь и крик в два голоса: — Гермиона, зачем ты закрылась? Это же наша лаборатория! Драко отступил на шаг, и на его губах заиграла дьявольская улыбка искусителя. -Ну что ж, долг ты свой отдала, — прошептал он, подхватил со стола бумажку с рецептом антидота и направился к двери. Мне не оставалось ничего другого, как спрыгнуть со стола, поправить одежду, прикрыться волосами и изо всех сил стараться сделать вид, что ничего не произошло, что мы тут просто варили зелья этой ночью. Долго я не могла уснуть. Мои мысли снова и снова возвращались туда, в маленькую лабораторию близнецов, к этим требовательным рукам Драко... Близнецы поклялись магией, что ничего не расскажут, что бы они тут ни видели и что бы по этому поводу ни подумали. А утром, за завтраком, мы могли лицезреть весь Слизерин с уже нормальными волосами. Маленькие флаконы с противоядием стояли на столе возле тарелок.