Ничего больше

Глава 1. День знакомства Согласно последнему указу Департамента общественного здоровья, все граждане, достигшие восемнадцати лет, обязаны пройти обязательную психологическую аттестацию. Отказ от аттестации или предоставление недостоверных сведений влечёт административную ответственность вплоть до направления на принудительную коррекцию поведения. Город Н включён в пилотную зону программы «Чистое сознание». Все образовательные учреждения города переходят на усиленный режим социального мониторинга. Завод имени Коминтерна, градообразующее предприятие, продолжает работать в штатном режиме, несмотря на превышение предельно допустимых норм выбросов в 2,3 раза. Меры по улучшению экологической ситуации признаны достаточными. Филипп не читал этот указ. Он его просто прослушал краем уха утром по телевизору, пока чистил зубы. В городе Н все привыкли к таким сводкам. Они висели на досках объявлений, звучали из динамиков на остановках, всплывали в виде обязательных уведомлений в телефоне. Их можно было игнорировать, но нельзя было избежать. Будильник расколол тишину в семь ноль-ноль. Филипп не открыл глаза — просто протянул руку, нашарил телефон на холодном столе, сбросил. В комнате ещё было темно: неон выключился сам по таймеру часа в четыре, а серый утренний свет едва пробивался сквозь занавески. Он полежал ещё двадцать минут. Смотрел в потолок.Прямо над кроватью, расползалось жёлтое пятно от старой протечки — формой похожее на Австралию, если смотреть сверху. Филипп знал каждую трещину вокруг. Он жил здесь второй год и мог нарисовать эту карту с закрытыми глазами. Потом он всё-таки сел. Пол под ногами был ледяным — старые панельки не держат тепло, а батареи греют ровно настолько, чтобы не мёрзнуть, но не чувствовать уюта. Филипп инстинктивно нащупал тапочки.Пошел в ванную. Вода из крана шла с трудом — напор такой слабый, будто трубы забиты не то ржавчиной, не то усталостью. Она была горячей, но это не имело значения: тонкая струйка стекала по плечам, почти не смывая гель для душа. Приходилось тереться о воду, двигаться быстрее, чтобы успеть, пока она не остыла. В ванной всё равно было холодно — пар от душа оседал на кафеле мутными каплями, и они медленно ползли вниз, оставляя мокрые дорожки. Филипп выключил воду, постоял секунду. С полотенца сыпались старые ворсинки. Он вытерся наскоро, чувствуя, как холод пробирается под кожу сразу после горячего душа. Зеркало запотело. Он провёл по нему ладонью — увидел своё лицо: осунувшееся, бледное, с синевой под глазами. Волосы мокрыми прядями прилипли к щекам. Он собрал их в хвост, даже не пытаясь высушить. На кухне он налил вчерашний кофе из турки — давно остывший, горький, на дне гуща. Выпил залпом, не чувствуя вкуса. «Хоть какой-то заряд энергии»—промолвил Филипп. За окном моросило. Такой мелкий, злой дождь, который не прекращается, а только меняет угол наклона. Филипп сунул пачку сигарет Marlboro с ментолом в карман, спустился по лестнице (лифт в доме не работал со времён, когда он ещё учился в школе) и вышел на улицу. Закурил прямо у подъезда, прикрывая сигарету ладонью от ветра. Дым смешался с дождём, и на секунду показалось, что он дышит самим городом — серым, мокрым, безликим. Тойота стояла под одиноким фонарём. Капот блестел от воды, по аркам уже выползала ржавчина, но мотор завёлся с полтычка. Филипп сел за руль, включил медленный slowcore — тот, где гитары тянутся, как смола, — и поехал в университет. По дороге — ни одного человека. Город Н спал, даже если не хотел. Филипп решил, что по возможности пропустит все дни знакомства группы. Ему было откровенно скучно участвовать в искусственном веселье и дурацких играх, где нужно было кричать своё имя и притворяться, что тебе интересно знакомиться с двадцатью незнакомыми людьми. Но на один день он всё-таки пришёл — просто из любопытства, посмотреть, насколько это будет бессмысленно. В актовом зале пахло пылью, мокрой одеждой и дешёвым растворимым кофе. Старшекурсники Эдуард и Александр, кураторы их группы, с наигранным энтузиазмом проводили игры на знакомство. Филипп стоял в стороне, руки глубоко в карманах чёрного худи, длинные волосы собраны в небрежный хвост. Когда до него доходила очередь отвечать, он говорил ровно, спокойно, с лёгкой саркастичной интонацией, без улыбки. — Филипп. Если позволите, процитирую: «Любовь — это просто химическая реакция. Мы придаем этому значение по своему выбору» Кто-то нервно хохотнул. Эдуард одобрительно кивнул. Рядом сразу засуетился пухленький парень с длинными светлыми волосами, в странном для первокурсника костюме-тройке. На шее болтался серебряный медальон с волком — точь-в-точь как в «Ведьмаке». Он глянул на Филиппа с живым интересом и кивнул: — Биошок. Хороший вкус. Я Михаил. Можно просто Романов. — И ты тоже первый курс? — спросил Филипп без особого любопытства. — Угадал. Императорского трона пока не дали, так что сижу на студенческом стуле. Медальоном греюсь. Он усмехнулся, поправил пиджак и добавил уже тише: — Будем знакомы, короче. Обещаю не бесить без повода. Филипп только кивнул, не сказав ни слова Эмили была худенькой, с чёрным каре и длинной чёлкой, которая почти закрывала глаза. Светлая кожа, тонкие черты лица, большие карие глаза — чуть грустные даже когда она улыбалась. Но сейчас она улыбалась и чувствовала себя в своей тарелке. Она первой включилась в игры, смеялась, подкалывала ведущих. Рядом Алина — рыжая, невысокая, вечно суетливая — поддакивала и громко комментировала каждое движение. А Соня, спокойная и сдержанная, стояла чуть поодаль с лёгкой улыбкой. — Люблю, когда все делают вид, что им интересно в девять утра по понедельникам, — сказала Эмили звонко. Алина тут же ткнула её локтем: — Ой, да ладно, тебе же нравится быть в центре внимания. Соня качнула головой, не вмешиваясь. — Девочки, — бросила она тихо, — вы обе хороши. Когда игры закончились, кураторы объявили о конкурсе на лучшее театральное выступление группы. Тема — «Психбольница». — Кто хочет участвовать, записывайтесь, — сказал Александр. — После конкурса будет нормальная бухаловка — пиво, шашлык, снимем коттедж на базе отдыха. Эмили сразу оживилась.Она первой подошла к кураторам и громко записалась: — Я в деле! Психбольница — это же классика. Главное, чтобы на бухаловке после конкурса мы не оказались главными пациентами. Алина и Соня тут же поддержали её, тоже записавшись. Миша Романов театрально поклонился и записался следом, громко заявив: — Я не могу упустить возможность проявить свой актёрский талант на благо группы! Филипп услышал весь этот шум, но ничего не сказал. Он просто стоял в стороне. Перспектива бесплатной выпивки после нескольких недель учёбы показалась ему вполне разумной. Когда подошла его очередь, он спокойно записался на роль психа. После собрания кураторы быстро создали общий чат учебной группы. Филипп открыл его, пролистал первые сообщения — кто-то кинул мем, кто-то написал «давайте знакомиться». Он не вчитывался, просто посмотрел список участников: Данила, Сергей, Егор, Ольга, Алина, Эмили, Соня. И ещё несколько имён, которые он не запомнил. Он выключил экран и сунул телефон в карман. Ничего особенного. Просто ещё один список людей, с которыми теперь придётся иногда пересекаться. Собрание закончилось. Филипп вышел из института под холодный мелкий дождь и поехал на работу. Автомастерская находилась в промзоне, в старом ангаре с вечно сырыми стенами. Запах бензина, масла и ржавчины был густым и тяжёлым. Филипп переоделся в грязный комбинезон, собрал волосы в хвост и молча полез под очередной автомобиль — старый «Опель», который хозяин хотел починить «подешевле и побыстрее». — Слышь, а можно как-то без этих ваших дорогих запчастей? — спросил толстый мужик, нервно дымя сигаретой. Филипп, не вылезая из-под машины, ответил ровным, спокойным голосом: — Можно. Можно вообще ничего не делать. Рано или поздно всё само сдохнет. Машина, люди, мир — без разницы. Мужик выматерился, но деньги оставил. Филипп работал молча, точно, без лишних движений. Руки делали привычное дело, а в голове было почти пусто. Когда он закончил, уже стемнело. Чёрная Тойота стояла под одиноким фонарём, капот блестел от дождя. Филипп сел за руль, включил «В твоих глазах» и поехал домой. Его студия была маленькой, на последнем этаже старой девятиэтажки. Чёрные стены, холодное неоновое освещение — синий и фиолетовый свет падал на стол, монитор и клавиатуру. В комнате пахло сигаретами и старым ковролином. Филипп скинул мокрые берцы, включил компьютер, зашёл в Доту. Друзья уже ждали в дискорде. — Ну наконец-то, где тебя носило? — раздалось в наушниках. — Знакомился с группой, — ответил Филипп. — Записался на постановку про психушку. Буду играть психа. По крайней мере, там можно будет не притворяться нормальным человеком. В голосовом чате раздался смех. Филипп откинулся в кресле, прикурил сигарету и запустил матч. Неоновый свет мерцал над столом. За окном лил дождь. Он играл долго, почти до трёх ночи. Спокойно, сосредоточенно. В голове не было никаких особенных мыслей. Только тяжёлое предчувствие завтрашнего утра. Ничего больше.