Аято и Юи “ Их история )

14) Аято в ярости оскалился, его кулак уже взметнулся для сокрушительного удара в лицо Руки, но в последний миг Юи бросилась между ними. Она схватила Аято за предплечье, преграждая ему путь. — Нет! Аято-кун, пожалуйста, хватит! — вскрикнула она, её голос сорвался от волнения. Аято замер. Он посмотрел на её дрожащие руки, на испуганные глаза и на то, как она фактически защищает пространство, где стоял Руки. В его голове всё перевернулось. Гордость «Великого Аято» была уязвлена. — Понятно... — прошипел он, и его голос стал ледяным. — Значит, ты поменяла напарника не потому, что хочешь быть со мной, а потому что просто до смерти боишься проблем? Ты боишься, что я пришибу твоего драгоценного «интеллектуала»? — Аято, это не так! — попыталась оправдаться Юи, но он грубо оттолкнул её руку. — Заткнись. Мне плевать. Если ты делаешь это из страха, то мне не нужна такая подачка. Катись к нему, к девочкам, к кому угодно. Он развернулся и, не оглядываясь, стремительно покинул школу, даже не дождавшись машины. Он ушел пешком, оставив Юи одну под насмешливым взглядом Руки. Вечер в особняке выдался невыносимо тихим. Когда лимузин с остальными братьями и Юи приехал домой, девушка первым делом побежала в комнату Аято, ожидая, что он ворвется туда в бешенстве и начнет крушить мебель. Но комната была пуста. На ужине его место тоже пустовало. Рейджи лишь недовольно поправил очки, заметив отсутствие брата, но ничего не сказал. Юи почти не притронулась к еде. Тревога сжимала её горло: «Он действительно подумал, что я его боюсь...» После ужина она не выдержала. Она подошла к его дубовой двери и, к своему огромному удивлению, обнаружила, что она не заперта. Юи тихо скользнула внутрь. В комнате было темно, лишь лунный свет ложился на кровать. Аято лежал там, закинув руку за голову, его глаза были закрыты. Юи подошла совсем близко. Он казался таким отстраненным, таким одиноким в этой темноте. Решившись, она осторожно присела на край и начала медленно ложиться рядом, надеясь просто быть ближе. Но стоило её голове коснуться подушки, как Аято резко открыл глаза. В этих изумрудных глубинах не было сна — там горел темный, необузданный огонь. Не говоря ни слова, он рывком перевернулся, нависая над ней, и впился в её губы страстным, почти отчаянным поцелуем. Это был поцелуй человека, который смертельно боится потерять то, что любит, но не умеет об этом сказать. Его руки скользили по её телу, прелюдия становилась всё более жаркой, дыхание — прерывистым. Юи чувствовала его жар, его клыки, едва касающиеся её кожи, но в какой-то момент она мягко уперлась ладонями в его грудь, заставляя его остановиться. Она заглянула в его изумрудные глаза, в которых сейчас отражалась вся его боль и недоверие, и произнесла самые важные слова, вкладывая в них всю свою душу: — Аято-кун... послушай меня. Мне никто не нужен, кроме тебя. Слышишь? Никто. Она нежно коснулась его лица, стирая остатки гнева. — Я только твоя. Вся, до последней капли. Я принадлежу только тебе, и это не из-за страха. Это мой выбор. Аято замер. Его зрачки сузились, а напряжение в мышцах начало медленно таять. Он смотрел на неё так, словно впервые видел по-настоящему. В эту ночь в комнате Сакамаки больше не было места ревности — только им двоим.