Аято и Юи “ Их история )

15) Аято не из тех, кто умеет хранить секреты, особенно если речь идет о его триумфе над соперником. На следующее утро он проснулся с хищной улыбкой. Слова Юи о том, что она принадлежит только ему, стали для него мощнейшим допингом. Когда лимузин подъехал к школе, Аято первым вышел из машины. Вместо того чтобы по привычке пойти впереди всех, он дождался, пока Юи выйдет из салона. На глазах у изумленных братьев и десятков учеников, толпившихся у входа, он по-хозяйски приобнял её за талию, прижимая к себе так плотно, что между ними не проскользнул бы и листок бумаги. — Слушай сюда, Блинчик, — громко, чтобы слышали все вокруг, произнес он, игнорируя свист Райто. — Сегодня ты не пойдешь на этот свой девчачий проект. Ты будешь сидеть со мной на крыше. Весь день. У самого входа в здание стоял Руки. Он прислонился к колонне, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за этой сценой. Его взгляд встретился со взглядом Аято. Аято не упустил момента. Он остановился прямо напротив Муками, не выпуская Юи из объятий. Медленно, с вызовом, он наклонился к шее Юи и, не скрываясь от посторонних глаз, оставил на её коже яркий, багровый след — метку, которую невозможно было не заметить. — Видишь это, полукровка? — Аято оскалился в победной ухмылке, глядя Руки прямо в глаза. — Она сделала свой выбор. И как видишь, она в восторге от того, что принадлежит Великому Аято. Так что засунь свои свитки себе в глотку и забудь её имя. Руки лишь сузил глаза. Он промолчал, но в его взгляде промелькнуло что-то среднее между досадой и холодным интересом. Он развернулся и ушел, признавая поражение в этой битве. Аято торжествующе рассмеялся, подхватил Юи на руки, как пушинку, и, не обращая внимания на возмущенные крики учителей, понес её в сторону лестницы на крышу. — Теперь ты довольна, Блинчик? — прошептал он ей на ухо, когда они остались одни под открытым небом. — Теперь весь мир знает, чья ты. И если кто-то еще рискнет к тебе подойти... я выпью их прямо на этом месте. Юи только вздохнула, прижимаясь к его груди. Она знала, что этот собственнический пыл Аято никогда не угаснет, но теперь она знала и другое: за этой яростью скрывается его странная, болезненная, но абсолютно искренняя любовь.