Аято и Юи “ Их история )

19) Несмотря на то что особняк Сакамаки всегда ассоциировался с тьмой, Аято решил, что свадьба его королевы должна затмить само солнце. Он приказал украсить древний замок в горах, который принадлежал лично ему, тысячами белых и алых роз. Тяжелые бархатные шторы были отдернуты, впуская внутрь мягкий свет заката, который окрашивал всё в золотистые тона.  Юи стояла перед огромным зеркалом в платье из тончайшего кружева с длинным шлейфом. Она нервничала, пока не почувствовала знакомый холод и аромат хвои. Аято подошел сзади, его руки в белых перчатках легли ей на плечи. Он был в безупречном черном фраке, с алой розой в петлице.  — Ты дрожишь, Блинчик? — прошептал он, целуя её в шею. — Не смей. Сегодня ты официально становишься частью Великого Аято.  Церемония  Огромный зал был полон. Даже братья выглядели присмиревшими. Рейджи вел церемонию, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя его руки слегка подрагивали от торжественности момента. Райто впервые за долгое время не отпускал шуточек, а лишь молча салютовал бокалом вина. Канато сидел в первом ряду, и даже его Тедди был наряжен в крошечный бантик.  Когда Юи шла к алтарю, Аято не сводил с неё глаз. В его взгляде больше не было той пугающей ярости — только бесконечное восхищение и гордость. Когда она подошла, он взял её за обе руки.  — Я, Аято Сакамаки, беру тебя в жены не потому, что ты моя добыча, — его голос разнесся по залу, сильный и уверенный. — А потому, что ты — единственная, кто смог приручить монстра. Я клянусь защищать тебя от всего мира, даже от своих братьев и отца. Твоя кровь, твоё сердце и твоя душа теперь навеки слиты с моими.  Юи, со слезами счастья на глазах, ответила: — Я принимаю тебя, Аято. И обещаю всегда быть твоим светом, даже в самой глубокой темноте.  Вместо обычных колец Аято надел ей на палец изящный перстень с огромным изумрудом, цветом точно под его глаза. — Теперь все видят, что ты — госпожа Сакамаки, — прошептал он, прежде чем притянуть её к себе для долгого, страстного поцелуя под аплодисменты (и недовольное ворчание Субару).  Первый танец  Бал начался под звуки старинного вальса. Аято вел Юи так уверенно, будто они танцевали вечность. — Знаешь, — прошептал он ей на ухо, прижимая за талию чуть сильнее, чем того требовали приличия. — Я всё еще ревную тебя. Даже сейчас, когда ты моя жена. Если кто-то посмотрит на тебя дольше секунды на этом балу...  — Аято-кун! — Юи тихо рассмеялась, прижимаясь к его плечу. — Сегодня наш день. Перестань хмуриться.  — Ладно, — он на мгновение улыбнулся — искренне и тепло. — Но только на сегодня. Завтра мы уезжаем в наше свадебное путешествие, и там... там ты будешь принадлежать только мне. Без свидетелей.  Он закружил её в танце, и в этот миг Юи поняла: её жизнь с этим дьявольским вампиром будет полна испытаний, но она никогда не будет чувствовать себя более любимой и защищенной, чем в его руках. 20) Медовый месяц Аято спланировал с размахом, достойным «Великого Оре-сама». Он выбрал уединенную виллу на частном острове, затерянном в океане, где белый песок встречался с бирюзовой водой, а единственным звуком был шум прибоя. Здесь не было ни братьев, ни навязчивого запаха старого особняка — только они двое. Первая ночь на острове Луна висела над океаном, огромная и серебристая, освещая открытую террасу виллы. Юи стояла у перил, вдыхая соленый воздух, когда почувствовала, как со спины её обволакивает знакомое тепло. Аято обнял её за талию, его подбородок опустился ей на плечо. — Наконец-то, — выдохнул он, и его голос был пронизан собственническим удовольствием. — Никаких Муками, никаких Рейджи с его нотациями. Только ты и я, Блинчик. Точнее... теперь ты моя жена. Мне нравится, как это звучит. Он медленно развернул её к себе. На Юи было легкое шелковое платье, которое Аято выбрал сам. Его пальцы скользнули по тонким бретелькам. — Ты выглядишь слишком невинно, — прошептал он, и его глаза вспыхнули знакомым изумрудным пламенем. — Но я знаю, какая страсть скрывается за этим взглядом. Я хочу видеть её всю. Он подхватил её на руки и перенес на огромную кровать, усыпанную лепестками роз. В эту ночь его страсть была иной — в ней не было злобы или ревности, только всепоглощающее желание доказать, что она сделала правильный выбор. Его поцелуи были долгими, тягучими, лишающими воли. Он исследовал каждый сантиметр её тела, словно заново знакомясь с ней. — Скажи моё имя, — приказал он, впиваясь в её губы. — Скажи, что ты счастлива быть со мной здесь. — Аято... мой Аято... — шептала Юи, утопая в его объятиях и чувствуя, как его клыки осторожно, почти ласково касаются её кожи, прежде чем оставить очередную метку любви. Утро и неожиданная нежность Юи проснулась от того, что кто-то щекотал её нос. Открыв глаза, она увидела Аято, который подпирал голову рукой и с нескрываемым обожанием смотрел на неё. Рядом на подносе стоял завтрак: её любимые сладости и сочные тропические фрукты. — Проснулась? — он усмехнулся и протянул ей кусочек ананаса. — Я решил, что сегодня мы не будем выходить из этой комнаты. Весь день. — Аято-кун, но море такое красивое... — попыталась возразить Юи, но он тут же навис над ней, блокируя выход. — Море подождет. Великий Аято еще не получил свою порцию внимания. Ты обещала, что принадлежишь мне, помнишь? Он притянул её к себе для нового поцелуя, и завтрак был благополучно забыт. Весь медовый месяц прошел в этом безумном ритме: от прогулок по ночному пляжу, где Аято учил её плавать под луной, до жарких полуденных часов на вилле, полных страсти и тихих признаний, которые он позволял себе только наедине с ней. В одну из таких минут, когда Юи лежала у него на груди, Аято тихо произнес: — Знаешь... я никогда не думал, что смогу чувствовать себя так. Словно я не один. Спасибо, что выбрала меня, Блинчик. Юи улыбнулась, зная, что их история любви, начавшаяся с боли и страха, превратилась в нечто по-настоящему вечное.