Купе судьбы

Спустя два часа поезд разрезал темноту, а купе №5 напоминало логово двух сумасшедших творцов. На столике валялись огрызки яблок, мятая фольга от шоколада и лист бумаги, исчерканный вдоль и поперек строчками на двух языках. - Нет, блонди, вот здесь не надо "ла-ла-ла", - Смн ткнул пальцем в партию Йоста на английском. - Здесь должна быть пауза. Но мощная, что бы бит разрывал ушные перепонки. - сказав это Смн хихикнул - Rupture the ear membranes..., - задумчиво повторил Йост, кивая. - Красиво. Мрачно. Мне нравится, как ты думаешь, Смн. Их колени уже давно соприкасались под узким столиком, но никто не отодвигался. Смн по привычке натянул капюшон толстовки, став похожим на нахохлившегося ворона рядом с большим белым голубем. - Просто ты слишком светлый, - пробормотал Смн, разглядывая лицо Йоста в тусклом свете ночника. - У тебя всё: «солнце», «небо», «лететь». А у меня: «бетон», «дым» и «дно». Мы несовместимы. Йост отложил ноутбук и наклонился вперёд. Так близко, что Смн увидел крошечную родинку у него на скуле. - Ты глупый, - сказал Йост серьёзно, без своей обычной улыбки. - Солнце светит ярче всего, когда отражается от бетона. Разве нет? Смн замер. Это было простое сравнение, но сказанное с этим мягким акцентом, в полутьме купе, оно прозвучало как самое честное признание, которое он когда-либо слышал. - Тебе легко говорить, - Смн отвёл взгляд, уставившись в чёрное окно, где отражались их два силуэта. - Ты ангел. Тебе положено всех любить. А я... я кусаюсь. - Я не ангел, - Йост вдруг взял его за руку. Ладонь у Йоста была горячей, как печка. - И ты не демон. Мы просто... musicians. Странные. Смн хотел вырвать руку. Правда хотел. Это было его обычной реакцией на вторжение в личное пространство. Но рука Йоста не держала крепко, она просто лежала сверху, давая тепло. И Смн застыл, слушая, как колотится сердце в ушах. - Давай напишем одну песню, - прошептал Йост. - Только для нас. Прямо сейчас. - О чём? О поезде? О том, как у тебя кофе пролился на мою толстовку? - О том, что демоны и ангелы... иногда ездят в одном купе. Смн фыркнул, но потянулся за ручкой. Следующий час они провели, сдвинув головы. Йост наигрывал последовательность басов, битов, мурлыкая что-то по-английски, а Смн, хмурясь, вписывал в блокнот строчки на русском. Получалось странно: куплет на языке Шекспира, припев на языке улиц. Это было диссонансом, но в этом диссонансе рождалась какая-то невероятная химия. - And remaining in silence... - пропел Йост, глядя прямо в карие глаза Смн. - ...я остаюсь один в темноте, - тихо продолжил Смн по-русски, и его голос дрогнул. Поезд качнуло на стыке. Йост качнулся вперёд, и их лбы соприкоснулись. Повторяющаяся мелодия на ноутбуке стихла, и ноутбук отодвинут в сторону. В купе повисла звенящая тишина. Только стук колёс: тук-тук., тук-тук. - Смн, - голос Йоста стал низким, без акцента, словно он забыл, что русский ему не родной. - I think I'm falling. Я падаю. - Тут невысоко, - прошептал Смн, чувствуя его дыхание на своих губах. - Верхняя полка близко. - Я не про полку. Йост сократил оставшееся расстояние. Поцелуй был не похож на то, что Смн ожидал от «ангелочка». В нём не было робости. Была жадность, смешанная с нежностью, и вкус того самого дешёвого шоколада, который они съели на двоих. Когда они отстранились, Смн шумно выдохнул, уткнувшись лбом в плечо Йоста, пропахшее кофе и ванилью. - Я же говорил, что кусаюсь, - буркнул он в ткань рубашки Йоста. - Я знаю, - Йост зарылся носом в его тёмные волосы. - Я надеялся на это. Утром, когда поезд замедлял ход перед конечной станцией, Смн проснулся первым. Он лежал на нижней полке, а Йост спал рядом, сжавшись в три погибели, потому что вдвоём на узкой полке было тесно. Белокурая голова покоилась на плече Смн. Рука Йоста сжимала его ладонь, даже во сне не отпуская. Смн смотрел в потолок вагона. За окном светало. Розовый рассвет заливал купе, делая волосы Йоста золотыми. «И что теперь, гений? - спросил сам себя Смн. - Ты влюбился в иностранца в поезде? Это самый идиотский сюжет для песни». Йост заворочался и, не открывая глаз, улыбнулся. - Don't go, - пробормотал он сквозь сон. - Не уходи. Смн повернул голову и поцеловал его в макушку. - У нас одна станция, ангелок. Конечная. Йост приоткрыл один голубой глаз. - У нас? Значит, «у нас»? Мне нравится это слово. Поезд остановился. Проводница закричала в коридоре. Нужно было собирать свои вещи, чемоданы и разбегаться в разные стороны. Но вместо этого они лежали ещё минуту, просто слушая, как бьются сердца. Смн понял, что теперь в его мрачных треках навсегда поселится свет. А в светлых песнях Йоста появится та самая правильная, обжигающая тень. - Слышишь, блондин, - сказал Смн, вставая и протягивая Йосту руку помощи. - Если решишь писать песню про нас, без русского мата не обойтись. Будет припев: «В одном купе с тобой я свой покой нашёл...» - ...In one coupe with you I found my peace, - подхватил Йост, вставая и прижимая Смн к стене купе для последнего, утреннего поцелуя. - Красиво. Но слишком романтично для демона. - Заткнись и собирай вещи, ангел. Нам ещё жить вместе с этим. Они вышли из вагона на перрон, всё ещё держась за руки. Утро пахло железной дорогой и надеждой. Впереди был новый город и совершенно новая песня.