Люблю тебя, Петра творение

– Саш, ну ты скоро? – Москва поправляет пальцем края красной помады, стирая лишнее.       Им уже как полчаса надо было выйти, а Александра всё копошится со своим платьем. Маша уже раз десять успела поменять каблуки, перекрасить губы, потому что стиралась помада, а ещё прочесть отчёт любимого сына, который вечно их задерживает. – Да иду я уже, иду. Помоги мне лучше затянуть.       С этими словами Северная правда выходит из спальни, в которой всё это время действовала столице на нервы. Корсетное длинное платье с открытыми руками с шёлковыми перчатками, драпировка с разрезом красиво подчёркивают изящную длину чужих ног и туфли на высоком каблуке с декоративным бантом на задней части пятки. Глаза подведены чёрным карандашом, а губы коричневой, с холодным подтоном помадой. Тёмно-русые волосы распущены и ниспадают с естественной волной вниз. Всё в чёрных тонах, что так прекрасно выделяет светлую кожу, делая её белее белого.       Петербург становится к Маше спиной, позволяя горячим рукам прикоснуться сначала к оголённым лопаткам, а после переключиться на корсетную шнуровку. – Ты как всегда прекрасна, заря моя, – Московская не может сдержать улыбку, видя свою девушку такой красивой. – Я рада, что тебе понравилось, – Саша улыбается в зеркало коридорного шкафа, разглядывает столицу в его отражении.       Белые средней длины волосы, завитые в красивые волны, падают на открытые плечи. Голубой цвет глаз прекрасно оттеняется светлыми длинными ресницами с коричневыми стрелками. Красное платье со спущенными плечами и разрезом на том же бедре, что и у самой культурной, подходят такому же по цвету маникюру и губам. Девушка завязывает корсет, не сильно туго, но ощутимо. Руками обхватывает чужую талию и лбом упирается в чужое плечо, вдыхает запах знакомых и подаренных ей же духов. – Сама меня поторапливала, а теперь липнешь? – Саша говорит, конечно же, не серьёзно. Ей нравятся эти редкие моменты, когда Москва ведёт себя как изголодавшаяся по ласке кошка. – Нельзя? Я всегда знала, что театр для тебя важнее, чем я или что-то другое. Ещё по девятнадцатому веку это поняла, – девушка бурчит это в плечо, а потом включает телефон, который всё это время держала в руке, и заказывает такси. – Между театром и тобой я выберу тебя, но мы уже начинаем опаздывать.       Саша прекрасно осознаёт, какой эффект могут произвести эти слова на столицу, но всё равно говорит. Она видит в отражении, как чужие глаза загораются, а после Романову целуют глубоко и нежно так, что хочется забыть про всё.