Потерянный принц

Прошло ещё несколько лет после коронации, и жизнь в королевстве постепенно вошла в устойчивое, спокойное русло. Дерек, как и всегда, сопровождал Эйвери на очередное совещание, двигаясь рядом с ним уверенно и тихо, словно тень. В зале уже собрались советники, знать, представители городов, и разговоры начинались ещё до того, как король занял своё место. Дерек не особо вдавался в детали происходящего — политика никогда не была его делом. Он слушал вполуха, улавливая лишь общее настроение, и сосредотачивался на том, что знал лучше всего: безопасность, взгляды, движения, возможные угрозы. Их связь стала глубже, сильнее, чем когда-либо. Они знали друг друга без слов, понимали по взгляду, по едва заметному движению. Между ними была не просто преданность или дружба — это было нечто более личное, тёплое и важное, что они берегли особенно тщательно. Но, несмотря на это, они всё ещё скрывали свои отношения. Для всех Дерек оставался лишь верным рыцарем, а Эйвери — справедливым и сильным королём. Никто не должен был видеть, что скрывается за пределами официальных ролей, в тишине личных покоев, в коротких, украденных моментах между обязанностями. Иногда это было сложно. Иногда Дереку хотелось просто поцеловать его на глазах у всех, не думая о последствиях. Иногда Эйвери ловил себя на том, что слишком долго смотрит на него, забывая, что вокруг люди. Но оба понимали — пока рано. Мир только начал восстанавливаться, и лишние слухи могли стать проблемой. Люди, впрочем, были не такими слепыми, как им хотелось думать. Со временем всё чаще появлялись мелкие детали, которые невозможно было не заметить. У Эйвери иногда мелькали едва заметные поцелуи, багровые следы на шее, которые он старательно пытался скрыть воротниками, плащами, украшениями. Он поправлял одежду, отворачивался, делал вид, что ничего нет, но внимательные взгляды слуг улавливали больше, чем он думал. Шёпот по коридорам был тихим, осторожным, но не злым. Скорее наоборот — в нём чувствовалось что-то тёплое. Люди радовались. После всего, что пережило королевство, видеть своего короля не одиноким, а способным любить и быть любимым, казалось почти благословением. Дереку приходилось сложнее по-своему. Среди других рыцарей скрывать всё было труднее, особенно в моменты, когда он переодевался после тренировок или службы. Иногда на коже оставались следы — от ногтей, от прикосновений, которые нельзя было объяснить боем. И тогда начинались тихие усмешки, короткие взгляды, лёгкие подколы. — Тяжёлый бой был, да? — могли бросить ему с едва заметной улыбкой. Дерек лишь хмурился в ответ, бросая короткий взгляд, который обычно быстро заканчивал любые разговоры. Но даже он понимал — они догадываются. И, странным образом, это не пугало. Однажды утром, когда солнце только начинало пробиваться сквозь занавеси, Эйвери и Дерек всё ещё спали вместе, укрывшись одеялом, в редком для них моменте покоя. Комната была тихой, наполненной тёплым дыханием сна и ощущением уюта, который они позволяли себе лишь за закрытыми дверями. В это время в покои тихо вошла верная слуга Эйвери — она привыкла будить его по утрам и сопровождать к завтраку. Двигаясь осторожно, чтобы не потревожить, она уже собиралась подойти ближе, как вдруг заметила, что рядом с королём кто-то есть. Она замерла. Нахмурившись от неожиданности, слуга сделала ещё один тихий шаг и, чуть наклонившись, заглянула ближе, стараясь не шуметь. И в этот момент она увидела. Главный рыцарь. Дерек. Он обнимал Эйвери во сне, спокойно и естественно, как будто это было самым обычным делом. Слуга на мгновение застыла, слегка приоткрыв глаза от удивления. Всё то, о чём шептались в коридорах, вдруг стало реальностью прямо перед ней. Она была немного в шоке, не зная, как реагировать, но быстро взяла себя в руки. Она тихо выдохнула, прикрыв рот рукой, и аккуратно отступила назад, стараясь не издать ни звука. Когда слуга уже собиралась тихо отступить и уйти, Дерек внезапно проснулся. Реакция сработала мгновенно, как на поле боя: он резко вскочил, в одно движение оказался рядом и повалил её на пол, прижимая к поверхности. Слуга испуганно вскрикнула, не ожидая такого, но Дерек тут же закрыл ей рот ладонью, не давая закричать громче. Его взгляд был напряжённым, острым, словно он всё ещё находился в бою, а не в собственной спальне. Эйвери, проснувшийся от шума, приподнялся на кровати, растрёпанный и ещё сонный, не сразу понимая, что происходит. Он несколько секунд смотрел на эту картину — Дерек, прижимающий слугу к полу, и сама слуга, испуганно глядящая на него — и затем резко вскрикнул: — ААААААА! Что происходит?! Дерек замер, словно только сейчас осознал, где находится. Он медленно убрал руку, позволяя слуге дышать, и отступил на шаг. Через некоторое время, уже придя в себя, они оба быстро оделись. Слугу аккуратно усадили на стул, а сами встали напротив, переглянувшись между собой. Атмосфера в комнате стала напряжённой, но не враждебной — скорее неловкой и полной недосказанности. Эйвери глубоко вздохнул, стараясь говорить спокойно: — Думаю… нам стоит поговорить. Эйвери слегка наклонился вперёд, уже более собранный, но всё ещё с остатками неловкости после утреннего хаоса. — Пожалуйста… — тихо сказал он. — Не рассказывай никому, что ты видела. Слуга моргнула, а потом неожиданно её выражение изменилось — напряжение ушло, и вместо страха появилась почти искренняя радость. — Ох… — она прижала руки к груди. — Я… я правда за вас рада! Значит, это не просто слухи… лорд Дерек и Его Величество правда вместе! Она чуть не подпрыгнула от эмоций, едва сдерживая восторг. — Это так… это так прекрасно! Эйвери мгновенно поднял руку, немного смущённый и уже явно переживающий за уровень шума: — Тише, пожалуйста… Слуга тут же замерла, прикрыв рот ладонью. — Ой! Простите! Она сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться, а затем уже тише добавила: — Я никому не скажу. Честно. Да и… если быть откровенной, вокруг и так полно слухов. Многие уже догадываются. Она мягко улыбнулась, переводя взгляд с Эйвери на Дерека. — И… если вы когда-нибудь решите раскрыть это официально, думаю, вас примут. Люди любят вас обоих. Правда. Когда слуга ушла, осторожно прикрыв за собой дверь, в комнате снова стало тихо. Эйвери на мгновение выдохнул, чувствуя странное смешение облегчения и неловкости — будто напряжение спало, но взамен осталось лёгкое смущение от всего произошедшего. Он провёл рукой по волосам и повернулся к Дереку. — Нам… всё-таки стоит это обсудить, — сказал он уже спокойнее. Дерек стоял у окна, чуть нахмурившись, словно взвешивал каждое слово. — Я не хочу порочить твою честь короля, — произнёс он тихо. — И твою репутацию тоже. Эйвери на секунду замер, а затем резко подошёл к нему. Прежде чем Дерек успел что-то добавить, он взял его за щёки, заставляя посмотреть на себя. — Ты не позоришь меня, — уверенно сказал он. — И никого. Дерек моргнул, слегка растерявшись от такого жеста. — Дерек, — мягче добавил Эйвери, уже с теплотой в голосе, — ты прекрасный человек. И всё, что у меня есть сейчас… всё это во многом благодаря тебе. Дерек на мгновение улыбнулся — совсем мягко, почти незаметно, но искренне. Затем он наклонился и поцеловал Эйвери, спокойно, без спешки, словно в этом не было ничего необычного, хотя для Эйвери это всегда было иначе. Эйвери тут же резко отреагировал, замер, а затем покраснел — но не полностью, как раньше. Из-за его частично изменённого тела проклятие слайма проявлялось странно: вместо привычного румянца у него покраснели кончики ушей и пальцы, слегка выдавая его смущение. — Дерек… — выдохнул он, слегка отстраняясь и всё ещё держа его за руки. — Ты дурак. Сейчас не время… если нас раскроют прямо сейчас, это будет катастрофа. Он попытался выглядеть строгим, но получалось плохо — в голосе звучала скорее растерянность, чем недовольство. Дерек чуть наклонил голову, внимательно посмотрел на него и спокойно сказал: — Тогда давай раскроем это сами. Эйвери замер. Несколько секунд он просто смотрел на него, будто взвешивая весь мир за одно мгновение. Потом тихо выдохнул и отвёл взгляд, уже менее уверенно: — …Я подумаю над этим. Во время последующего дня Эйвери старался держаться привычного ритма: завтрак с советниками, обсуждение дел королевства, встречи с послами и планы на развитие границ. Но даже несмотря на внешнюю собранность, мысли иногда ускользали — возвращались к утру, к словам Дерека, к короткому поцелую и тому, как легко тот предложил перестать скрываться. Тем не менее, это почти не отражалось на его работе. Эйвери, как и всегда, говорил уверенно, быстро улавливал суть проблем и находил решения, которые устраивали даже самых упрямых советников. Его харизма делала обсуждения живыми, а способность слушать и понимать превращала сложные переговоры с другими странами в успешные сделки. Люди замечали это всё больше: их король был не только справедливым, но и удивительно ясным в мыслях, даже когда вокруг кипели споры. В это же время Дерек занимался своими привычными обязанностями. Он проводил тренировки с новыми рыцарями, не давая им расслабляться, но и не ломая их дух. Его подход был строгим, но справедливым — именно поэтому его уважали и побаивались одновременно. После тренировок он проверял городские патрули, следил, чтобы смены проходили вовремя, чтобы ворота и улицы оставались под защитой. Дерек сидел на каменной стене крепости, слегка опираясь спиной о холодный зубец, и медленно пил вино из кубка. Закат разливался по небу тёплым золотом и багрянцем, окрашивая город внизу мягким светом. На миг всё казалось удивительно спокойным — редкое чувство для человека, чья жизнь всегда была войной, защитой и долгом. Он не обернулся сразу, когда почувствовал руки на своих плечах. Не нужно было. Эти прикосновения он узнавал безошибочно. — Я знал, что ты здесь, — тихо сказал Эйвери, подходя ближе и опираясь рядом. Дерек чуть усмехнулся краем губ, не отрывая взгляда от горизонта. — Ты всё всегда знаешь. Между ними повисла короткая пауза, наполненная привычной близостью, которая уже давно перестала требовать слов. Эйвери глубоко вдохнул, будто собираясь с мыслями, и наконец произнёс: — Я подумал над тем, что ты сказал. Дерек медленно повернул голову, теперь внимательно глядя на него. — И? Эйвери на мгновение отвёл взгляд, потом снова посмотрел прямо. — Я объявлю это всем. Эти слова прозвучали спокойно, но за ними чувствовалось решение, которое он долго держал в себе. Он сделал шаг ближе. — Но… — добавил он уже тише. — Если мы это сделаем официально… ты тоже обязан быть королём. Дерек молчал несколько секунд, словно взвешивая не саму идею, а то, что она значит. Не власть, не титул — а ответственность, которая теперь станет общей. Потом он тихо выдохнул и снова посмотрел на закат. — Король, значит… — произнёс он спокойно. Дерек чуть наклонил голову, наконец позволив себе лёгкую, почти ленивую усмешку. В его голосе впервые за весь вечер прозвучала шутка: — И кто из нас тогда будет королевой? Как в тех детских сказках. Эйвери на секунду замолчал, будто всерьёз обдумывая вопрос, а потом пожал плечами. — Без разницы, — спокойно ответил он. — Если ты вообще думаешь о будущем… я просто подарю тебе такое, в котором ты будешь счастлив. Он произнёс это без пафоса, как что-то очевидное, словно речь шла не о королевстве, а о самом простом обещании. Дерек медленно посмотрел на него, и в его взгляде шутливость постепенно растворилась. — Мне плевать, какое будет будущее, — сказал он тише. — Главное, чтобы ты был в безопасности. Эйвери слегка вздохнул, но не спорил. Вместо этого он сделал шаг ближе, опираясь плечом о Дерека, и какое-то время они просто стояли так, глядя на догорающий закат над городом. На следующий день замок уже жил в ожидании праздника урожая. В коридорах чувствовалась суета: слуги украшали арки свежими лентами и сухими колосьями пшеницы, из кухни тянулись запахи сладкого хлеба, мёда и запечённого мяса. Город внизу постепенно наполнялся шумом — готовились ярмарочные ряды, сцена для выступлений, площади, где вечером должны были зажечь огни. Эйвери встал рано. Его покои были залиты мягким утренним светом, и на стуле уже лежал подготовленный наряд — торжественный, сложный, с аккуратной вышивкой по краям и тонкими золотыми вставками, отражающими статус короля. Он долго не двигался, словно на мгновение позволив себе просто послушать тишину перед днём, где придётся снова быть символом для всех. Потом он выдохнул и начал собираться. Одежда ложилась на него идеально, подчёркивая осанку и спокойную уверенность, которую он всегда носил как часть себя. Волосы были аккуратно уложены, а взгляд стал более собранным — тем самым, который видели советники и послы, когда он превращался из человека в короля. Когда он вышел в коридор, его уже ждал Дерек. Тот, как обычно, выглядел так, будто был готов к бою в любой момент. Доспехи, привычные и надёжные, подчёркивали его роль защитника, а взгляд был внимательным и спокойным. Он скрестил руки, оглядев Эйвери сверху вниз. — Праздник урожая, говоришь… — пробормотал он. — Мне и обычных доспехов хватило бы. Эйвери остановился напротив него, чуть прищурившись. — Нет. Одно слово, но в нём уже было решение. Дерек хмыкнул. — Я не часть представления. — Ты часть королевства, — спокойно ответил Эйвери. И, не давая возможности возразить, он жестом подозвал слуг. Через некоторое время перед Дереком уже лежал новый комплект доспехов. Он отличался от привычного. Не вычурный, не перегруженный, но явно созданный с уважением и вниманием. Металл был тёмный, но с мягким благородным отливом, словно впитывающим свет. На груди — тонкий символ королевского дома, не как украшение, а как знак доверия. Линии доспеха были более изящными, чем у стандартной стражи, и при этом не теряли боевой прочности. Дерек молча осмотрел его. — Это… слишком дорого выглядит, — заметил он. — Это достойно тебя, — ответил Эйвери просто. Несколько секунд Дерек не двигался. Потом, будто смирившись, коротко кивнул и начал переодеваться. Когда он вышел, даже стража в коридоре на мгновение замолчала. Новые доспехи сидели на нём так, будто были сделаны не просто под размер, а под саму его сущность — силу, которую он обычно скрывал за спокойствием. Эйвери на секунду задержал взгляд, но ничего не сказал. Только уголок его губ чуть дрогнул — едва заметно. — Теперь пойдём есть, — произнёс он так, будто это был самый обычный приказ в мире. И они пошли. В столовой было тепло и шумно. На длинном столе уже стояли блюда: свежий хлеб, фрукты, густые супы, запечённые овощи, мясо с пряностями. Слуги старались двигаться быстрее, но не мешать — в такие дни даже замок жил в особом ритме. Они ели спокойно, без лишних слов. Иногда Эйвери что-то коротко обсуждал с советником, который заглянул на секунду, иногда Дерек ловил взглядом проходящих рыцарей и отмечал что-то для себя — смену патрулей, форму, усталость в движениях. К полудню площадь перед замком была заполнена до краёв. Люди стекались со всех улиц города, заполняя каждую свободную часть каменной площади: торговцы в простых фартуках, крестьяне с загорелыми руками, ремесленники, дети, бегущие между ног взрослых, смеющиеся и нетерпеливо тянущиеся ближе к возвышению. Повсюду развевались украшения из пшеницы и ярких лент — символ урожая, труда и благодарности земле. Воздух был тёплым, густым от запаха свежей еды и осенних трав. На каменной платформе у стены замка уже стояли Эйвери, несколько рыцарей, Дерек и советники. Это место возвышалось над толпой, позволяя королю быть видимым каждому — словно сам замок становился продолжением его голоса. Эйвери стоял спокойно, руки сложены за спиной, взгляд направлен на народ. Его одежда торжественно отражала свет, но в выражении лица не было высокомерия — только внимательность и спокойная уверенность человека, который действительно знает, что делает. Рядом, чуть позади, как всегда держался Дерек. Даже в праздничной обстановке он не терял своей собранности. Новые доспехи тихо поблёскивали в солнечном свете, а взгляд постоянно скользил по толпе — привычка защитника, который никогда не перестаёт оценивать возможные угрозы. Но сегодня в этом взгляде было меньше напряжения, чем обычно. Праздник не требовал меча в руках — только присутствия. Советники переглядывались между собой, довольные тем, что происходило в королевстве. И было за что. За последние годы под правлением Эйвери многое изменилось. Благодаря его решениям и необычным, иногда даже рискованным идеям были улучшены системы орошения и хранения урожая, введены новые методы обработки земли, которые позволили собрать больше зерна даже в сложные сезоны. Голод, который раньше приходил как тень каждые несколько лет, теперь стал редкостью. Но, пожалуй, ещё важнее было другое. При Эйвери маги больше не прятались. Те, кого раньше боялись или преследовали, теперь жили среди людей. Они работали в городах, помогали в лечении, строительстве, защите полей от засухи и вредителей. И самое удивительное — страх постепенно сменялся привычным доверием. Люди с магией и без неё больше не жили по разные стороны, а существовали рядом, как часть одного мира. И народ это помнил. Толпа внизу шумела, но это был не хаос — это было живое, радостное ожидание. Когда Эйвери слегка поднял руку, шум начал стихать, волнами расходясь по площади. Он сделал шаг вперёд. Голос, когда он заговорил, был ясным и уверенным, легко разносился над площадью: — Люди королевства… Он медленно обвёл взглядом толпу. — Этот урожай — не просто плод земли. Это плод ваших рук, вашего труда и вашего доверия друг к другу. Внизу кто-то крикнул одобрительно, и по толпе прокатился тёплый гул согласия. Эйвери продолжил: — Мы прошли через многое. Но сегодня мы стоим здесь не как разделённые группы, а как одно королевство. И я благодарю вас за это. Толпа взорвалась аплодисментами. Даже рыцари на стене позволили себе расслабиться. Несколько советников улыбнулись — редкое, почти незаметное проявление искреннего удовлетворения. Дерек стоял рядом, не двигаясь. Эйвери уже собирался закончить речь, когда вдруг остановился. Толпа всё ещё шумела после его слов, но он не продолжил сразу. На мгновение он просто стоял, словно что-то внутри него наконец перестало давить и требовать молчания. Советники переглянулись. Рыцари напряглись чуть сильнее. Даже Дерек, стоящий рядом, слегка повернул голову, будто почувствовал перемену. Эйвери медленно выдохнул. А затем сделал шаг в сторону и взял Дерека за руку. Он не отпустил. И, глядя прямо на народ, Эйвери произнёс уже совсем другим голосом — чуть тише, но абсолютно ясно: — И… есть ещё кое-что, что вы должны знать. Он сжал руку Дерека чуть крепче. — Дерек — мой избранник. Мой возлюбленный и будущий супруг. На мгновение стало так тихо, что казалось, будто даже ветер замер. Ни шёпота. Ни движения. Только десятки, сотни взглядов, направленных на них двоих. Эйвери почувствовал, как у него начинает гореть лицо от смущения. Сердце билось слишком быстро, и на секунду ему показалось, что он сделал что-то слишком резкое, слишком смелое, слишком… Но потом что-то изменилось. Сначала один голос в толпе. Потом второй. А затем площадь взорвалась радостными криками. Люди кричали поздравления, смеялись, кто-то даже свистел, кто-то хлопал так сильно, что звук эхом отдавался от стен замка. И в этом шуме не было ни капли осуждения — только искреннее, тёплое принятие. Эйвери застыл на мгновение. А потом его глаза резко наполнились эмоциями. Он быстро моргнул, но это не помогло — по щекам всё равно предательски потекли слёзы радости. Он рассмеялся сквозь них, явно не зная, куда деть руки или взгляд. Дерек рядом оставался спокойным, но его пальцы всё так же держали руку Эйвери — крепко, уверенно, как якорь. Через несколько минут шум начал стихать, и процессия постепенно вернулась в замок. Люди ещё долго обсуждали услышанное, а площадь жила этим событием так, будто это был не просто праздник урожая, а новая глава их истории. А вот Эйвери… Эйвери не выдержал. Как только они оказались внутри замка и двери за ними закрылись, он резко схватил Дерека за руку и буквально потащил его по коридору. — Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ, ЧТО Я ЭТО СКАЗАЛ! — вырвалось у него уже на бегу. Дерек спокойно шёл за ним, не сопротивляясь, с лёгким, почти незаметным выражением удовлетворения. В комнату Эйвери влетел первым. И там его окончательно прорвало. Он резко обнял Дерека, потом отступил, снова обнял, потом буквально подпрыгнул на месте. — Я ТАК НЕРВНИЧАЛ! Я ДУМАЛ, ЧТО ВСЁ ИСПОРЧУ! ЭТО САМЫЙ ЛУЧШИЙ ДЕНЬ ПОСЛЕ МОЕЙ ПЕРВОЙ ВСТРЕЧИ С ТОБОЙ! Дерек, чуть наклонив голову, спокойно удержал его за плечи, чтобы тот не начал кружить по комнате окончательно. Эйвери ещё раз всхлипнул от смеха, вытер лицо рукавом и снова крепко обнял его, уже не пытаясь сдерживаться. Теперь, когда их отношения больше не нужно было скрывать, в замке словно стало легче дышать. Эйвери больше не ловил себя на том, что оглядывается в коридорах или подбирает слова слишком осторожно. Дерек тоже стал спокойнее — хотя его привычка проверять безопасность и держаться настороже никуда не исчезла, теперь в этом не было прежнего внутреннего напряжения. И всё же Эйвери оставался Эйвери. Его тянуло к экспериментам. Книги по магии, древние записи, старые заклинания из архива — всё это он изучал с тем же упрямым интересом, с каким раньше пытался улучшить урожай или реформировать систему лечения. И когда он снова оказался в своей лаборатории, где воздух всегда был чуть тяжелее от магических следов и свечей, горящих даже днём. Это был обычный эксперимент с формой тела — магия, связанная с адаптацией и восстановлением. Ничего, что он не пробовал раньше. По крайней мере, так он думал. Заклинание вспыхнуло мягким светом, обвило его тело, и на несколько мгновений всё вокруг будто стало тише. Эйвери почувствовал знакомое ощущение перестройки магии — как будто само тело слушает и меняется под её влиянием. А потом он резко замер. Потому что что-то… было не так. Он моргнул и опустил взгляд. И на секунду просто не понял, что именно он видит. Изменения были не резкими и не болезненными, но очевидными — его тело приняло другую форму, более женскую, с изменёнными чертами. Это не было чем-то пугающим с точки зрения магии, но неожиданность ударила сильнее любого заклинания. — …А? — вырвалось у него тихо. Он быстро сделал шаг к зеркальной поверхности в лаборатории. И замер окончательно. Паника мелькнула на долю секунды — чистая, искренняя, почти детская. Он резко поднял руки, проверяя, не ошибся ли, не сбой ли это магии. Но магия работала правильно. Слишком правильно. Он глубоко вдохнул. И тут же, как это часто с ним бывало, вместо страха пришло осмысление. Если тело может принимать разные формы… значит, магия не ограничивает его в возможностях осуществления потомства. Эта мысль пришла слишком спокойно. И только через секунду до него дошёл её смысл полностью. Эйвери резко покраснел — даже не зная, как именно это выглядит в его нынешнем состоянии, но ощущение смущения было абсолютно знакомым. — …Я сейчас вообще не об этом должен думать, — пробормотал он, закрывая лицо руками. Но мысль всё равно уже не уходила. Что это может означать в будущем. Что магия позволяет… больше, чем он привык считать возможным. Что теоретически их с Дереком жизнь могла бы продолжиться как у обычных людей. Он резко сел на край стола, пытаясь вернуть себе спокойствие. В один из тихих вечеров замок постепенно погружался в мягкий полумрак. За окнами уже зажигались фонари в городе, а внутри покоев было спокойно и тепло. Эйвери сидел рядом с Дереком, чуть ближе, чем обычно. Он наблюдал за ним так, будто снова и снова открывал в нём что-то новое, хотя на самом деле знал его уже до мельчайших привычек. Дерек спокойно читал какие-то отчёты или просто разбирал заметки о патрулях — привычная работа, от которой он не отказывался даже сейчас. Он выглядел сосредоточенным, ровным, надёжным, как всегда. И именно это спокойствие всегда притягивало Эйвери сильнее всего. Он молча наклонился ближе и, не говоря ни слова, коснулся губами одного из шрамов на руке Дерека. Дерек на секунду остановился, но не отстранился. Эйвери чуть выдохнул, словно сам не ожидал своей нежности в этот момент, и провёл пальцами по его коже. Он снова поцеловал другой шрам, чуть выше, осторожно, будто это были не следы боли, а часть истории, которую он ценил. — Они тебе идут, — добавил он уже с лёгкой, почти растерянной улыбкой. Дерек наконец отложил бумаги и посмотрел на него. Спокойно. Внимательно. Как человек, который всегда слушает до конца. И всегда делает. Они действительно были как инь и ян. Эйвери — живой, эмоциональный, переполненный мыслями, идеями, переживаниями, которые он иногда пытался скрыть за уверенностью короля, но которые всё равно прорывались наружу в голосе, жестах, взгляде. И Дерек — тихий центр всего этого хаоса. Тот, кто не спорит без причины, кто не говорит лишнего, но всегда действует. Тот, кто берёт идеи Эйвери и превращает их в реальность, шаг за шагом, как будто мир можно собрать заново, если правильно держать меч и достаточно верить. Эйвери слегка наклонился лбом к его плечу. — Иногда мне кажется, что ты — единственное, что держит всё это королевство в нормальном состоянии, — пробормотал он. Дерек чуть усмехнулся. — А мне кажется, что ты просто слишком много думаешь. Эйвери тихо рассмеялся, не споря. Эйвери резко потянул Дерека за руку и буквально повалил его на кровать — неожиданно, но без грубости, скорее с той самой живой, неукротимой энергией, которая всегда в нём просыпалась, когда он переставал быть «королём» и становился просто собой. Дерек не успел даже среагировать — только коротко выдохнул, оказавшись на спине, а уже в следующий момент Эйвери навис над ним, опираясь руками по обе стороны. Он смотрел сверху вниз, чуть щурясь, с лёгкой, почти озорной улыбкой. — Раз ты мой личный рыцарь… — начал он, склоняя голову. — И будущий король… Значит, я обязан тебя наградить. И он наклонился ближе. Сначала мягко коснулся губами шрама у губ Дерека — осторожно, почти бережно, как будто это было что-то ценное. Затем поднялся чуть выше и поцеловал его в лоб. Дерек замер под ним, а потом заметно покраснел, окончательно теряя привычную сдержанность. Он отвёл взгляд, будто не знал, куда смотреть, и тихо выдохнул: — Эйви… Эйвери не спешил отстраняться. Напротив, его движения стали мягче, почти ленивыми, как будто он наслаждался самим моментом. Он провёл рукой по волосам Дерека, аккуратно перебирая пряди, и снова наклонился, легко касаясь губами его лба. — Ты такой напряжённый… — тихо пробормотал он, продолжая гладить его. Постепенно он устроился удобнее и опустился ниже, уложив голову на грудь Дерека. На мгновение всё затихло. Он закрыл глаза, слушая ровное, сильное сердцебиение под собой — спокойное, надёжное, как сам Дерек. Эйвери чуть улыбнулся. Дерек лежал неподвижно, явно не до конца понимая, что делать, но и не пытаясь отстраниться. Его рука на секунду зависла в воздухе, а затем осторожно опустилась на плечо Эйвери — неуверенно, но искренне. Через несколько мгновений Эйвери снова приподнялся, опираясь на локти, и посмотрел на него сверху. В его взгляде была та же мягкость, но теперь к ней добавилось что-то более решительное. Он наклонился ближе — и поцеловал Дерека в губы. На этот раз чуть дольше. Дерек замер окончательно. Его глаза расширились на секунду, а затем он резко отвёл взгляд, заметно покраснев ещё сильнее, чем раньше. Вдруг Дерек нежно коснулся губами шеи Эйвери, слегка прикусив кожу — ровно настолько, чтобы острая, но терпимая боль пронзила завесу его тревоги. Рука рыцаря скользнула по боку, проникая под одежду, лаская напряженные мышцы живота, которые мгновенно откликнулись под его прикосновением. Эйвери подался навстречу, выгибаясь. Схватив короля за бедро и бок, он резким движением перевернул Эйвери на спину. Мягкие шелковые подушки приняли его напряженное тело, а Дерек навис над Эйвери, заслоняя собой весь мир, все его пугающие мысли и сомнения. Рыцарь вновь принялся целовать его шею. Эйвери тяжело дышал, пальцы впились в плечи Дерека, оставляя на коже яркие следы. Это было проявление либо желания удержать его, либо сильного желания к чему-то большему. Дерек наклонился, его дыхание опалило ухо Эйвери, губы замерли в опасной близости. Рука рыцаря скользнула по животу зелёноволосого, вызывая волну мурашек, и медленно, намеренно, опустилась ниже, лишая Эйвери возможности дышать. Легкий укус в мочку уха заставил его резко вдохнуть, звук которого был похож на сдавленный стон. Поцелуи и едва ощутимые укусы начали свой путь от шеи к ключице. Каждое прикосновение рыцаря было точным: там, где кожа горела сильнее, он задерживался, словно пытаясь своим языком укротить этот внутренний огонь. Эйвери тяжело дышал, зажмурившись от нахлынувших ощущений. Приятная тянущая боль внизу живота усиливалась. Дерек, оставляя влажный след поцелуев, опустился ниже, между бедер короля. Он быстро стянул нарядную одежду, продолжая осыпать внутреннюю сторону бедер горячими поцелуями. Дерек с довольной усмешкой наблюдал, как напряглись мышцы Эйвери в предвкушении, как дрожь, сменив свою ледяную природу, стала горячей и трепетной. Когда губы Дерека едва коснулись его члена, обводя головку языком, Эйвери застонал, и этот звук развеял последние остатки его небольшой тревоги. С тихим стоном Эйвери сжал пальцами шелк подушки, сглотнул, чувствуя, как весь мир сосредоточился на горячем рту, сильных руках и теле его рыцаря. Тревога отступила, став незначительной, уступая место живому и настоящему чувству. Главный рыцарь с удовлетворением наблюдал за реакцией своего возлюбленного и начал ласкать его орган, пока он не стал твердым. Затем он принял ее в рот, постепенно опускаясь ниже. Медленно перемещаясь, он то и дело возвращался к самой чувствительной части, проводя по ней языком. Через некоторое время он полностью охватил орган ртом. Эйвери непроизвольно подался вперед, но Дерек крепко удерживал его бедра, ограничивая движения. Сдвинувшись назад, оставив во рту лишь головку, рыцарь поднял взгляд. Осторожно взяв зеленоволосого за руку, он положил ее себе на голову, а затем снова продолжил свои действия. Эйвери чуть приподнялся, всё ещё удерживая его волосы, и вдруг недовольно фыркнул, будто что-то осознал слишком поздно. — Подожди… — он нахмурился. — Это вообще-то я должен тебя награждать. Как король своего верного рыцаря. — Я лишь обслуживаю своего короля. Что в этом такого? — сказал Дерек так же спокойно, будто это было самым очевидным объяснением, продолжая работать своим ртом. — Ты вообще понимаешь, как это звучит? Пальцы Эйвери сжимались в его темно-коричневых волосах, но без спешки, лишь дрожа от напряжения и сильного возбуждения. Дерек двигался медленно, то погружаясь глубоко, то почти полностью освобождая рот, и дразняще водил языком, вызывая у Эйвери дрожь от удовольствия. Рыцарь начал двигать головой в унисон, то слегка выпуская член, то снова вбирая его, ощущая, как головка упирается в стенки горла, создавая едва заметное выпячивание и почти перекрывая дыхание. Эйвери застонал, закрыв глаза так сильно, что перед ними появились пятна. Его пальцы сжимали темные волосы с новой силой. Все его мысли были поглощены обжигающим, восхитительным теплом, разливающимся по телу, и ритмичными движениями Дерека. Каждый раз, когда голова рыцаря опускалась, головка члена касалась податливых мышц горла, вызывая у Эйвери ощущение, будто его тело вот-вот вывернется наизнанку от этого невыносимого, но в то же время божественного наслаждения. — Ах..Дерек... — имя вырвалось из его уст хриплым, почти стонущим шепотом. Чувствуя нарастающее, неудержимое напряжение внизу живота, Король попытался замедлить происходящее, слегка изменив ритм движений. Но рыцарь лишь глубже принял его, ответив низким, удовлетворенным звуком, который отозвался дрожью по всему телу. Ладони, находящиеся на бедрах Эйвери, сжались, пальцы впились в мышцы, удерживая его на месте, не позволяя самому двигаться навстречу. Сегодня рыцарь задавал темп. Он то замедлял свои движения до мучительной медлительности, заставляя Эйвери ощущать каждое сжатие, то почти полностью отпускал, оставляя лишь легкое касание языка, доводя до исступления. Эйвери издавал тихие звуки, не в силах сдержать нахлынувшие ощущения. Дерек, прекрасно зная, как воздействовать на его тело, умело пользовался этим знанием. Все заботы и сомнения отступали перед всепоглощающим наслаждением. Дерек ощущал небольшую дрожь Эйвери, но не остановился, продолжая свои действия с еще большей интенсивностью. Его движения становились глубже, а прикосновения к телу зеленоволосого усиливали его реакцию. Неожиданное, рефлекторное движение горла Эйвери стало кульминацией. Эйвери громко застонал, его глаза зажмурились от ярких вспышек удовольствия, а тело сотрясло приятное сжатие. Дерек не отстранился, приняв его горячую жидкость и задержавшись на несколько секунд. Он продолжал мягко посасывать, лаская языком возбужденную плоть, вытягивая последние капли. Лишь спустя долгое время рыцарь медленно и неохотно выпустил его, оставив на влажной коже легкий поцелуй. Дерек поднял голову, его губы блестели, а глаза прикрылись от полного удовлетворения. Он тяжело дышал, пытаясь отдышаться, и, переводя взгляд на Эйвери, слабо улыбнулся. Игривое прикосновение губ Дерека сменилось более уверенными жестами Эйвери, чьи руки легли на бедра его рыцаря. Его пальцы, теперь твердые и решительные, ощутили под тонкой тканью очертания мускулов. Затем одна рука скользнула под край белья, нашла и начала ласкать возбужденный член, мягко надавливая на его головку. Дерек в ответ провел пальцем по разгоряченной щеке Эйвери, оставляя новый поцелуй. Король притянул рыцаря в глубокий поцелуй, одновременно усиливая движения рукой. Несколько мгновений спустя Дерек достиг оргазма, испачкав одежду и ладонь Эйвери. С легким фырканьем Дерек вытер руку о штаны и вновь положил обе ладони на бедра короля, сжимая их и притягивая ближе. Расстояние между ними исчезло, и Эйвери почувствовал под своими пальцами напряженные мышцы рыцаря, а собственное, только что утихшее возбуждение, начало разгораться с новой силой. Когда их позиции снова сменились, и Эйвери устроился между бедер Дерека, обхватив его своими ногами, рыцарь невольно выдохнул от внезапности, а Эйвери сглотнул. Зрелище было настолько волнующим, что низ живота отозвался новой волной боли. Король намеренно замедлил движения бедрами, вызывая у обоих сдавленные стоны. В тот же миг накидка соскользнул с плеч Дерека, открывая кожу. Эйвери наклонился, оставляя на ней, быстро расцветающие укусы. Каждое прикосновение заставляло Дерека вздрагивать, сбивая дыхание и наполняя его жаром и возбуждением. Снова укусив, Эйвери провел языком по набухшему розовому соску, затем надавил пальцами на другую. Его взгляд упал на тумбочку, где раньше стоял флакон с маслом. Из любопытства он потянулся к ящику, нащупав там нужный пузырек, пальцы уже почти коснулись прохладного стекла. Но в этот момент рука Дерека, быстрая и решительная, перехватила его запястье. Эйвери вздрогнул от неожиданности, удивленно взглянув на тёмноволосого. Дерек смотрел на него снизу вверх, и в его глазах теперь горел огромный огонь — знакомый азарт, которого Эйвери так не хватало и по которому он скучал. На губах Дерека играла едва заметная улыбка. Дерек умело открыл флакон, и в воздухе распространился сладковатый аромат. Рыцарь нанес масло на кончики пальцев, медленно втирая его в кожу. Дерек, заметив нетерпение другого и стараясь не поддаваться собственному, усмехнулся. Затем, смазанными пальцами, он нарочито медленно провел между ягодицами короля, нащупал напряженное мышечное кольцо и мягко погладил его подушечками. Легкое, почти игривое касание напряженных мышц вызвало у Эйвери резкий вдох и легкое движение навстречу, словно в попытке сесть на пальцы. Его ресницы затрепетали, а губы приоткрылись в беззвучном стоне. Рыцарь, свободной рукой добавив масла на пальцы, начал мягко, но настойчиво массировать чувствительную область. Одна фаланга, смазанная и теплая, скользнула по напряженной поверхности, вызывая у зеленоволосого легкую дрожь и новый, сдавленный звук, похожий на стон, смешанный со вздохом. Не давая Эйвери времени на ответ, Дерек усилил нажим. Он чувствовал, как податливы становятся мышцы, ощущая внутренний жар, сжимающий его палец. Движения были медленными, углубляющимися, растягивающими, направленными к той самой точке, о которой он знал. Когда кончик пальца коснулся выступа внутри, Эйвери содрогнулся всем телом, издав резкий, протяжный стон и выгнувшись дугой. Его бедра непроизвольно дернулись, стремясь принять рыцаря глубже. Не желая продлевать мучительное ожидание, Дерек добавил еще один палец. Король резко выдохнул, впиваясь в плечи Дерека, оставляя новые следы. Схватившись за плечи, зеленоволосый приподнялся, с недовольным стоном высвобождая пальцы. Затем он попытался сам принять Дерека, стремясь к тому, чего жаждал. Сердце рыцаря замерло, он не успел даже вдохнуть. Одно стремительное движение бедер вниз — и Эйвери принял его полностью, без предупреждения, без той постепенности, с которой действовал Дерк раньше. Густая, почти острая волна наслаждения захлестнула их обоих, вырвав из груди громкий, сдавленный звук. Тело Эйвери сжалось вокруг Дерека плотно, влажно и невыносимо приятно. На губах Эйвери застыла довольная, дерзкая ухмылка, напоминающая Дереку о хитрой лисице. Рыцарь хотел что-то сказать, но слова застряли в горле, когда король медленно, с явным наслаждением поднялся, почти освобождая чужую плоть, а затем так же стремительно опустился, заставляя Дерека выгнуться. Эйвери вновь сменил ритм, его бедра двигались не вверх, а короткими, резкими толчками вперед. Рыцарь ощущал, как его член внутри трется о стенки, пробуждая новую волну возбуждения. Темноволосый застонал, запрокинув голову. Он любил нежность, когда Эйвери позволял ему вести, растягивая удовольствие, изучая каждую реакцию. Но в этой внезапной, почти дикой грубости, в полном подчинении своего тела воле короля, таилось нечто опьяняющее. Осторожно обхватив Эйвери за спину, избегая позвоночника, Дерек впился пальцами в напряженные мышцы и двинулся навстречу, встречая следующий резкий толчок короля ответным движением. Теперь они двигались в унисон, в едином, бешеном ритме. Каждое движение Эйвери вниз отзывалось мощным толчком Дерека вверх. Воздух наполнился прерывистыми стонами и хриплым, учащенным дыханием. Король хрипло выдохнул, его голос сорвался от громких стонов, когда на очередном движении член рыцаря вошел чуть глубже, чем прежде. Зеленоволосый запрокинул голову, и Дерек тут же принялся покрывать его обнаженную шею поцелуями и легкими укусами, следами, которые исчезнут к утру. Волна удовольствия неуклонно росла, захватывая их обоих. Движения стали дикими, отчаянными, каждое касание – искрой нестерпимого блаженства. Дерек чувствовал, как внутри все сжимается, предвещая разрядку. Стоны Эйвери срывались, пальцы впивались в плечи. Поцелуй, жадный и терпкий, с привкусом раненых губ и крови, стал финалом. С хриплым, почти звериным рыком, Дерек вцепился в спину Эйвери, ощущая, как мир взрывается калейдоскопом белых вспышек. Внутри него все сжалось до одной точки абсолютного, поглощающего наслаждения, которое затем вырвалось наружу обжигающей волной, устремляясь в глубины короля. Одновременно с этим Эйвери издал резкий рык, впиваясь ногтями в плечи рыцаря. Тело Эйвери выгнулось в напряженном изгибе, а затем обмякло, изливая горячую влагу на их сведенные судорогой животы. Спазм, пробежавший по телу Эйвери, сжал Дерека изнутри с новой, почти болезненной силой, вытягивая последние остатки удовольствия и продлевая разрядку до бесконечности. Эйвери ещё какое-то время тихо дышал, уткнувшись в плечо Дерека, постепенно успокаиваясь. Его дыхание выровнялось, движения стали медленнее, спокойнее. Он уже не пытался что-то доказать или поддеть — просто оставался рядом. Дерек, всё ещё немного смущённый, но уже куда более расслабленный, осторожно обнял его в ответ, притягивая ближе. Это движение было простым, но в нём чувствовалась та самая надёжность, к которой Эйвери всегда тянулся. Комната постепенно погрузилась в тишину. За окнами уже давно стемнело, и лишь слабый свет луны пробивался сквозь занавеси, мягко ложась на стены и кровать. Эйвери устроился удобнее, положив голову на грудь Дерека, как делал это раньше, слушая знакомый ритм его сердца. На этот раз он уже ничего не говорил — только тихо выдохнул, окончательно расслабляясь. — Спокойной ночи… — пробормотал он едва слышно. Дерек слегка кивнул, хотя Эйвери этого уже не видел. — Спи, — тихо ответил он. И так, в тишине, без лишних слов, они оба постепенно уснули — в объятиях друг друга, в том редком спокойствии, которое им удалось построить своими руками.