НЦ-18

      На выходе из метро Фейт получила сообщение от Сэм.       >> SamSam: Вот только не говори мне, что ты передумала🙄       << Faith: Эм, нет, с чего ты взяла?)       >> SamSam: Например, с того, что ты с самого утра не подаешь никаких признаков жизни🤷🏻‍♀️       >> SamSam: У меня был вариант, что ты с четверга так и лежишь в счастливом обмороке, и я решила на всякий случай потыкать тебя палочкой)       << Faith: Нет, я в порядке 😄 Буду минут через пятнадцать, как договаривались)       << Faith: Если, конечно, не заблужусь по дороге 🤪       >> SamSam: Гугл-картами не пробовала пользоваться?))       << Faith: Скоро буду)))       Убедившись, что подруга прочитала последнее сообщение, Фейт закрыла мессенджер и переключилась на другое окно. Потом, набрав в грудь побольше воздуха, как перед погружением в глубокую воду, оттолкнулась от бортика окружающей офисное здание клумбы и снова нырнула в толпу.       Вообще, если говорить начистоту, Фейт действительно забыла о существовании навигатора: сверилась с ним еще дома с ноута, запомнив, на какой станции нужно выйти и куда двинуться после, но с тех пор больше не открывала. Впрочем, у нее было вполне достойное оправдание для такой рассеянности. И звали это оправдание Киран Уэллс.       Все началось с рекомендаций в ленте Инстаграма, а конкретно – с черно-белого фото девушки в полупрозрачном неглиже. Она обнимала себя руками и смотрела в камеру немного снизу вверх – так, словно вообще заметила ту случайно. Композиция, баланс света и тени, но более всего поза и выражение лица модели – все это поразило Фейт в самое сердце. Девушка на снимке не была красива в традиционно понимаемом в их индустрии смысле, у нее не было даже так называемой «изюминки», которая могла бы компенсировать собой отсутствие внешнего лоска. Но фотограф умудрился поймать тот самый момент и ракурс, ту самую задумчивость во взгляде и легкую мечтательную полуулыбку на губах, которые делали ее безо всякого преувеличения прекрасной.       А еще несмотря на почти полное отсутствие одежды снимок не выглядел слишком откровенным, вульгарным или нарочито сексуализированным. Девушка отдавала и показывала ровно столько, сколько сама считала нужным и приемлемым для себя. Ей было комфортно на площадке, и это очень хорошо чувствовалось.       И Фейт, которая к тому времени уже успела поработать с разными фотографами и занять свое пусть и скромное, но уверенное место в мире моды и моделинга, поняла, что хочет, чтобы ее снимали именно так. Хочет быть на своих фотографиях такой же живой и цепляющей взгляд. Хочет, чтобы тот, кто стоял по ту сторону камеры, видел ее такой же красивой, какой была незнакомка с черно-белого фото. А когда она чуть позже перешла в профиль поразившего ее воображение фотографа, то внезапно обнаружила среди немногочисленных – особенно в сравнении с количеством фолловеров – страничек, на которые тот был подписан сам, свою старую подругу. С Сэм Сандерс Фейт была знакома еще со школы моделей, куда они ходили вместе.       Уверенная в себе, пробивная и дерзкая Сэм всегда имела собственное мнение по каждому вопросу, не боялась экспериментировать и никогда не пасовала перед сложностями. Рядом с ней более робкая и стеснительная Фейт всегда ощущала себя как за каменной стеной – или, точнее, как за неукротимым тараном, способным пробить любую преграду, возникающую на их пути.       К сожалению, после окончания школы моделей подруг разнесло по разным агентствам, и они, хотя и старались первое время поддерживать связь, постепенно перестали общаться. По-прежнему лайкали друг друга в соцсетях и иногда перекидывались короткими и ничего не значащими сообщениями в директе, но полноценной дружбой это назвать было никак нельзя.       И вот, спустя почти пять лет с их последней личной встречи, имя Сэм появилось там и тогда, где Фейт меньше всего ожидала его увидеть.       << Faith: Привет! Ты что, знаешь Кирана Уэллса???       Ответ она получила только ближе к вечеру, когда ее подруга наконец объявилась онлайн.       >> SamSam: О да, я ЗНАЮ Кирана Уэллса. Уже с полгода торчит мне двести баксов)       >> SamSam: А что такое?)       << Faith: Хотела уточнить, насколько реально попасть к нему на фотосессию) Я посмотрела все работы в его профиле и, признаюсь честно, влюбилась без задних ног. Он потрясающе снимает! В жизни не видела таких проникновенных и чувственных фотографий😍😍       << Faith: Не знаешь случайно, как бы это можно было организовать?)       >> SamSam: А что именно ты хочешь?       Выйдя из их переписки, Фейт отыскала ту самую поразившую ее воображение фотографию девушки в неглиже и отправила ее подруге.       << Faith: Вот. У меня в портфолио ничего подобного даже близко нет. Я раньше как-то без особого энтузиазма относилась к будуарной фотографии, но теперь решилась попробовать)       << Faith: Не хочу показаться навязчивой, но если вы с ним так близко общаетесь, то, может, ты могла бы узнать у него насчет меня?       << Faith: Я, конечно, оплачу его рабочее время и вот это все)       Ее вопрос повис в воздухе – Сэм по-прежнему была в сети, но ничего не писала, и Фейт уже начала опасаться, что спросила или сказала что-то не то, как подруга наконец объявилась снова:       >> SamSam: Ты свободна в эту субботу? Часиков в восемь вечера?       Предположив, что та хочет встретиться и обсудить все лично, девушка ответила:       << Faith: Да, без проблем)        >> SamSam: Тогда встретимся в ресторанчике «‎У Марио»‎. Том самом, где мы раньше зависали, помнишь?       << Faith: Помню, конечно)) И спасибо тебе огромное!❤️❤️       >> SamSam: Вообще, судя по тому, как быстро он согласился после того, как я отправила ему ссылку на твой профиль, не видать мне своих двух сотен 😪 Почти уверена, что, отфотографировав твою сладкую попку, он решит, что долг закрыт. Но чего не сделаешь ради подруги))       Когда Фейт это прочла, у нее аж дыхание перехватило, а пальцы, державшие смартфон, похолодели от волнения.       << Faith: Погоди, ты что, УЖЕ ему написала???       >> SamSam: Ага) Нужно ковать железо, пока горячо. Так что устрой себе парочку разгрузочных дней и подбери бельишко посимпатичнее 😉 В субботу увидимся)       Вот в этом и была вся Сэм. Никаких лишних вопросов, сомнений или расшаркиваний. Если на горизонте появлялось что-то, что будоражило и увлекало ее воображение, она почти не думала, прежде чем броситься в омут с головой. А возникающие проблемы решала по мере их поступления.       И в эту самую секунду Фейт вдруг осознала, что даже не знает, как Киран Уэллс выглядит. Его потрясающие работы полностью вытеснили у нее из головы личность автора – что, с одной стороны, было само по себе искренним комплиментом его таланту. Но, с другой, учитывая, что уже послезавтра они стараниями Сэм увидятся лицом к лицу, было бы, наверное, неплохо создать у себя в голове некий визуальный образ. Хотя бы для того, чтобы не опозориться при встрече.       Вбивая в поисковую строку Гугла «Киран Уэллс фотограф», Фейт почему-то представляла себе этакого добродушного дядюшку лет пятидесяти-шестидесяти. Истинного ценителя женской красоты, который за долгие годы работы перестал воспринимать полуобнаженные тела как объект вожделения, а оттого у него и получалось так потрясающе передавать их соблазнительную грацию и нежность, не скатываясь в пошлость.       К чему девушка совершенно точно не была готова, так это к тому, что Кирану Уэллсу будет всего двадцать шесть лет – то есть только на четыре года больше, чем ей самой. А еще к тому, что он окажется таким… И тут Фейт затруднялась подобрать верное слово. В голове поначалу крутилось что-то вроде «надменный» или «высокомерный», но от этих определений на языке оставался слишком гадкий привкус. А вот при взгляде на Кирана ощущение было совсем иное: смутное, жаркое, почти тревожное – и вместе с тем возбуждающее. Он казался этаким типичным нью-йоркским щеголем, плейбоем и завсегдатаем светских вечеринок, попасть на которые Фейт все никак не удавалось. Однако сформировать однозначное мнение о нем не позволяло что-то еще – нечто особенное, что ощущалось скорее интуитивно, нежели считывалось по привлекательной внешности.       Так, от одного из снимков, где Киран смотрел прямо в камеру – чуть исподлобья, цепко и пристально, словно забираясь взглядом под кожу человека напротив, – у Фейт натурально побежали мурашки. Посмотри на нее кто-нибудь так в реальной жизни, она бы враз потеряла дар речи – а еще до кучи способность соображать и всякую волю к сопротивлению.       «Подбери бельишко посимпатичнее», – всплыли у нее в голове последние слова Сэм, сопровождаемые многозначительным подмигивающим смайликом.       Во что она, спрашивается, вообще тут ввязывается?       На протяжении всего прошедшего с их переписки времени Фейт несколько раз думала сказаться больной, сослаться на неожиданно возникшие дела или просто без объяснений написать, что передумала и не придет. Один раз даже напечатала это сообщение и почти нажала на кнопку «отправить», но остановила себя в последний момент.       Потому что, если уж называть вещи своими именами – и отбросить заодно постыдное малодушие, – такой шанс выпадал буквально раз в жизни. Разве один тот факт, что фотограф, в работы которого она влюбилась буквально с первого снимка, оказался хорошим знакомым ее подруги, не был знаком свыше? Фейт – несмотря на имя, данное ей матерью-католичкой – в знаки и судьбу верила не особо, но зато прекрасно понимала, что если сейчас не рискнет, то, во-первых, совершенно точно пожалеет об этом, когда паника отступит, а во-вторых, может больше никогда и не получить подобной возможности: уж слишком конкурентной была та среда, в которой она вращалась.       Так что, когда впереди появилась знакомая вывеска их с Сэм некогда любимого ресторана, девушка не позволила себе в очередной раз остановиться и начать прикидывать варианты отступления, а наоборот, ускорила шаг, разгоняя собственное сердцебиение, как гоночный болид после старта.       Она заметила их почти сразу, как вошла. Киран сидел к ней спиной, оттого Фейт видела пока только его затылок, но все равно сразу узнала эти черные, чуть вьющиеся волосы. А вот Сэм, одетая в яркое полосатое пончо, бросалась в глаза издалека. И, поймав взгляд замявшейся на пороге подруги, тут же вскинула руку, подзывая ее к их столику.       Вот и все. Теперь отступать было некуда.       Девушка встряхнула головой, решительно сведя брови, а потом, четко печатая шаг, двинулась в их направлении. В конце концов, ну чего ей в самом деле бояться? Это просто фотосессия, каких в ее жизни уже было несколько десятков. Да, с необычным и особенным фотографом, но что с того? Она все-таки профессиональная модель, а не случайная девочка с улицы. И, значит, все пройдет так, как должно.       Подбадривая себя таким образом, девушка преодолела расстояние в пару десятков шагов и оказалась возле столика, где сидели Киран и Сэм.       Подруга сразу же поднялась ей навстречу: обняла, расцеловала в обе щеки и усадила рядом с собой. А уже в следующую секунду робкие надежды Фейт, что те фотографии Кирана из сети были сильно отретушированы, потерпели безоговорочный крах.       Едва девушка встретилась с ним глазами, как ей в ноги ударило горячей вязкой слабостью, а в животе взволнованно поджалось. В юности Фейт много читала о любви с первого взгляда, но ни разу не встречала описания чувства подобного тому, что овладело ею сейчас. Будто какая-то подсознательная, наполовину животная часть ее существа сразу же признала в Киране Уэллсе главного и теперь требовала от нее лечь на спину, демонстрируя уязвимый живот и шею.       Ну, или просто раздвинуть ноги, в ожидании, когда он придет и возьмет ее – возьмет с собой в роскошный мир искусства и больших денег, откуда спустился ненадолго, чтобы оценить, на что она годится.       Последняя мысль жаром опалила девушке щеки, но тут, к счастью, Сэм, видимо, решила, что повисшая пауза начала неприлично затягиваться и перехватила инициативу:       – Это Фейт. И вот только попробуй мне сказать, что в жизни она не такая симпатичная, как на фото!       От избыточной навязчивости этого комментария девушка залилась краской еще пуще, однако вмешаться не успела, потому что Киран коротко пожал плечами:       – Ну, как минимум, я бы сказал, что ее модельный потенциал не раскрыли даже наполовину.       Голос у него был под стать внешности: неторопливый, глубокий, обволакивающий, но с едва ощутимо звенящим металлом где-то в самой глубине. Почти наверняка он умеет быть очень мягким, даже вкрадчивым, а когда нужно – строгим и почти ледяным.       Идеальный голос для того, чтобы отдавать команды. И хвалить за отличное их исполнение.       Господи, да о чем она вообще думает?       – Ты когда-нибудь участвовала в будуарной съемке? – спросил меж тем Киран, поднося к лицу кипенно-белую чашку с черным-пречерным эспрессо. Взгляд его внимательных серых глаз в это время продолжал блуждать по ее лицу и телу, и хотя Фейт была полностью одета, прямо сейчас она чувствовала себя так, будто сидит перед парнем полностью обнаженной.       – Н-нет, – мотнула она головой, а потом, досадуя на то, как робко и почти испуганно прозвучал ее голос, откашлялась и произнесла снова, тверже и увереннее: – Нет, не доводилось. Но я очень хочу попробовать.       – Ну что ж, значит, будем пробовать, – кивнул Киран, неторопливо опуская чашечку с кофе обратно на стол. – Цвет белья какой планируешь?       Они немного поговорили о деталях: ее образе, макияже, прическе. Ничего необычного – ничего такого, что бы Фейт не обсуждала с другими фотографами или стилистами. Но почему-то именно сегодня ей было особенно сложно держаться непринужденно и профессионально. Напряжение, почти парализовавшее ее, стоило девушке сесть за этот столик, так и не отпускало, а то особое и пока толком не отрефлексированное ею самой чувство, что вызывал в ней Киран и его пронзительный взгляд, лишь крепло. Она вдруг поймала себя на том, что с замиранием сердца ловит каждое его слово, смеется над каждой его остроумной ремаркой, на которые парень, как оказалось, был весьма щедр, а еще снова и снова залипает взглядом на его руках – и больше всего на пальцах.       Длинные, почти аристократичные, это были пальцы настоящего художника, привыкшего бережно держать в руках свой драгоценный инструмент, ласкать женскую грудь или неторопливо разогревать самого себя, наблюдая за чем-нибудь провокационным. И, боже, с каким бы наслаждением Фейт забрала эти самые пальцы в рот или даже в другое не менее восторженно влажное местечко.       – С волосами точно надо будет что-то сделать, – задумчиво произнес Киран, этой репликой разогнав облако непристойностей, к тому моменту уже под завязку наполнивших голову Фейт.       – А? – заторможенно переспросила девушка, осознав вдруг, что даже близко не понимает, о чем идет речь.       – Волосы, – повторил он. – Ты же не собираешься фотографироваться прямо так?       – А, ты про прическу... Нет-нет-нет, конечно, нет, – замотала головой она, а потом обратилась к единственному источнику поддержки, который, кажется, способен был удержать ее бесславно тонущую лодку адекватности на плаву: – Сэм мне поможет, если что. Правда же?       На самом деле Фейт понятия не имела, какие у той были планы и не собиралась ли подруга просто уйти и оставить их тут наедине. Может быть, поэтому взгляд у нее получился не столько вопросительный, сколько умоляющий:       «Не оставляй меня с ним одну!!!»       Но та, к счастью, расплылась в улыбке и кивнула:       – Лично мне ты всегда больше нравилась с распущенными, – проворковала Сэм, прижавшись к плечу подруги и легонько царапнув ее ноготком по шее сзади, прямо под наскоро забранным пучком светлых волос.       Дышать стало чуть легче, и у Фейт даже появилась робкая надежда, что она все-таки благополучно переживет этот день, не ударив в грязь лицом.       – Ну, тогда едем, – резюмировал Киран, поднимаясь на ноги и доставая из внутреннего кармана пиджака бумажник, чтобы оплатить кофе. – Время – деньги, как говорится.       Его студия находилась в Вильямсбурге – той части Бруклина, что была наполнена старыми промышленными зданиями, которые уже давно превратились из фабрик в лофты, галереи и студии. Как быстро выяснилось, парень арендовал помещение на верхнем этаже кирпичного дома начала прошлого века. На первом же располагался кофейный бар, из открытых дверей которого на Фейт дохнуло запахом свежего эспрессо – и почему-то девушка ни на секунду не усомнилась, что место это было модное. Инстаграмное, так сказать – то, куда ходят исключительно ради геометки и фоточки с узнаваемым логотипом на чашке.       Вход в здание оказался почти незаметным – стеклянная дверь без вывески, с потертой металлической рамой и кодовой панелью сбоку. Киран привычно, почти не глядя набрал комбинацию, дверь щелкнула, и все трое шагнули внутрь, сразу оказавшись в узком холле. Чуть дальше по коридору виднелся лифт – старомодный, с раздвижной решетчатой дверью, прямо как в кино.       – И все-таки ты такой выпендрежник, Уэллс, – фыркнула Сэм, с прохладным любопытством оглядываясь по сторонам. – Ничего менее клишированного подобрать не смог?       – А как же тогда люди поймут, что я фотограф? – ответил ей в тон парень, с характерным грохотом отодвигая перед девушками решетку лифта. – Писатель всегда в очках, с ноутбуком и похмельным синдромом. Художник – в дурацком шарфике, берете и с краской под ногтями. Ну а фотограф носит камеру на шее, живет в лофте и постоянно просит показать ему секс и дать тигрицу. Это все знают.       Судя по всему, Киран с Сэм были знакомы уже давно, и сейчас Фейт без труда могла представить, как произошла их первая встреча: на какой-нибудь типичной нью-йоркской вечеринке, где обитали самые модные представители фэшн-индустрии и рекламы и куда никому не известная девочка могла прорваться, только если обладала таким характером, как у Сэм.       – Интересно, а какие стереотипы ходят о моделях? – озвучила та свою мысль вслух как будто совершенно случайно, а после шагнула в наконец-то приехавший лифт.       Улыбка, мелькнувшая на лице Кирана, когда он последним зашел в кабину и нажал на кнопку верхнего этажа, была настолько коварной и довольной, что Фейт нисколько не сомневалась в характере его следующей реплики.       – Как это какие? Показывать тигрицу и давать секс. – А потом притворно округлил глаза, спохватившись: – Ой, я, кажется, глаголы местами перепутал! Вот незадача-то… Ай-яй-яй.       Сэм громко прыснула, пихнув его в бок. Тот стрельнул в нее лукавым взглядом, а у Фейт промелькнула мысль, что эти двое точно спали друг с другом. Возможно, сразу после той самой вечеринки, на которой познакомились и, безусловно, изрядно набрались.       Лифт остановился с глухим лязгом, и Киран, продолжая исполнять роль галантного джентльмена, отодвинул решетку, выпуская их с Сэм в студию. Та оказалась просторной и, как Фейт и рисовала в своем воображении, была залита мягким сумеречным светом, все еще проникающим сюда сквозь огромные окна в деревянных рамах.       В центре главного помещения стоял большой белый фон, какой обычно использовали для съемок; по обе стороны от него располагались стойки с источниками света, софтбоксы и отражатели. Камеры, объективы и штативы лежали чуть дальше, рядом с одним из окон. Справа виднелся длинный деревянный стол – судя по всему, одновременно рабочий и обеденный, потому что на нем соседствовали ноутбук, пустая чашка с торчащей из нее ложкой, стопка распечатанных снимков и катушка с удлинителем. Над всем этим нависала металлическая лестница, ведущая на второй уровень лофта: там, под потолком, угадывалось жилое и более личное пространство. Дверь в комнату наверху была чуть приоткрыта, но отсюда видно было разве что уголок битком забитого книжного стеллажа.       – Если хочешь лечь, можем притащить сюда диван, он легкий, – меж тем кивнул Киран в сторону фона в центре.       – И сесть, и лечь, – уверенно ответила Сэм, взглядом профессионала окидывая будущее рабочее пространство. – Все по очереди.       Фейт же понадобилось еще несколько секунд, чтобы оторваться от созерцания окружающего пространства и сконцентрироваться на происходящем. Пока они ехали в такси и болтали о всякой ерунде, ей каким-то образом удавалось не замечать слона в комнате: того факта, что прямо сейчас ей нужно будет раздеться до нижнего белья, а потом…       И вот от этого «потом» ее натурально бросало в дрожь. Потому что одно дело фантазировать о красивых мужских пальцах у себя во рту, а другое – вдруг вспомнить, что эти самые пальцы принадлежат известному и очень крутому фотографу.       А что если она облажается?       – Я был почти уверен, что ты к ней присоединишься, – заметил Киран, когда обе девушки еще минут через двадцать вышли из комнатки, отведенной под гримерку: Сэм уже без своего пончо, а Фейт в легком халатике, накинутом поверх белья. В нем на самом деле не было никакой необходимости: в квартире было достаточно тепло – но девушка подсознательно пыталась еще хоть немного отсрочить неизбежное. Дать себе еще несколько секунд.       Сам парень снял пиджак, в котором был в кафе, оставшись в одной белой рубашке, чьи верхние пуговицы были расстегнуты, а рукава закатаны до локтей. Фейт почти против своей воли скользнула взглядом по его неожиданно крепким плечами и бицепсам, обтянутым тонкой тканью – судя по всему, ее любимый фотограф в свободное время поднимал не только камеру.       Уже унявшийся было зуд, отдающий навязчивым покалыванием между ног, на несколько секунд овладел ею с новой силой. Но вполне вероятно, что сейчас причиной этому были нервы. Те самые нервы, из-за которых ее собственное тело ощущалось как нечто чужеродное, почти не подчиняющееся командам мозга.       – Если я к ней присоединюсь, будешь торчать мне еще двести баксов, – меж тем отозвалась Сэм, прямой наводкой отправившись к рабочему столу, на котором, помимо ноутбука и пустых кружек, лежала еще и пачка сигарет. Голос ее доносился как-то издалека, словно из какой-то параллельной вселенной.       – Двести? – хмыкнул Киран, заканчивая выставлять свет. – Твои расценки подозрительно похожи на прайс работниц автотрассы.       – Тебе видней, какие у них расценки, – поиграла бровями девушка, а потом, запрыгнув на столешницу, выудила из пачки сигарету и прикурила.       – Мне… туда? – почти сама себя не слыша, Фейт кивнула на установленный рядом с фоном небольшой диван-оттоманку на изящных витых ножках.       – Да, садись, – кивнул парень, едва мазнув по ней взглядом. – Пока как тебе удобно, я сделаю несколько пристрелочных кадров, чтобы подкорректировать экспозицию и еще всякие нудные штуки.       – Мне… прям точно-точно можно на него сесть? – Подойдя к оттоманке, Фейт замерла в нерешительности. Признаться честно, обитый жемчужно-серой и явно дорогой тканью диван сам по себе выглядел достойно обложки Vogue и без всяких там женщин на нем. – Он же как из музея.       – Если бы ты знала, что на этой «музейной» вещице наверняка творилось, то с таким пиететом к ней бы не относилась, – смешливо протянула Сэм у нее за спиной.       – Ну… ладно.       Наверное, ей стоило расспросить подробности: судя по всему, именно этого подруга и добивалась, вкидывая настолько жирный и недвусмысленный намек и тем самым как бы пытаясь растормошить девушку. Но эффект вышел прямо противоположным, потому что как только Фейт перевела взгляд на Кирана, чтобы проверить его реакцию на высказывание Сэм, то перед глазами ее расцвела совершенно иная картина – и вот пуговицы на рубашке парня расстегнуты полностью, равно как и ширинка, а та самая модель с поразившего ее воображение снимка стоит перед ним на коленях и старательно благодарит мастера за отличную фотосессию…       Окончательно залившись краской, Фейт села на оттоманку, как ее и просили, и больше ни о чем не спрашивала.       Киран поднял фотоаппарат и, подкрутив объектив, сделал несколько первых снимков. Каждый новый кадр сопровождался хорошо знакомым Фейт шелестящим щелчком. Обычно этот звук настраивал ее на рабочий лад, но сегодня – вызывал натуральную панику.       – Так и будешь сидеть в халате? – поинтересовался вдруг он, вопросительно изогнув бровь.       – Нет, я… – Она взялась за отвороты одежды, но дальше руки двигаться отказались, словно налившись свинцом. Реагируя на ее внезапную робость, Киран едва заметно нахмурился, и на лице его отразилось недоумение.       «Да возьми ты уже себя в руки, черт подери!»       – Ты же вроде там экспозицию настраивал, – вмешалась вдруг Сэм. – Вот и настраивай, для этого грудь в кадре тебе не нужна.       Фейт почувствовала, как подруга подошла ближе и наклонилась к ней. Ее длинные темные волосы мазнули ее по плечу.       – Все хорошо? – тихо спросила та. – Ты какая-то… напряженная.       – Да, я просто… – Боже, ну и как описать весь тот коктейль чувств, что ею владел? – Сейчас настроюсь. Все нормально.       Халат Фейт все же удалось снять, пусть даже расстаться с ним оказалось невероятно тяжело. Как и с подругой – рядом с Сэм дышать сразу становилось в разы легче, будто ее присутствие каким-то образом приподнимало тот тяжеленный камень, что сейчас придавливал Фейт к земле. Но той все же пришлось в какой-то момент оставить ее одну, чтобы Киран мог начать съемку.       Кажется, пришло время признать очевидное: ей с самого начала следовало отказаться. Еще когда она увидела ту фотографию Кирана в сети. Может, то туманящее разум волнение, что Фейт испытала в первую секунду, на самом деле было сработавшим инстинктом самосохранения? Просто она неверно его истолковала? Потому что, если уж говорить начистоту, у нее ни разу не было подобных проблем – и подобного ступора – на съемках. Интересно, это все из-за того, что ей приходилось позировать почти полностью раздетой перед мужчиной, вызывавшим у нее неадекватно сильное желание восторженно поскуливать и истекать слюной от желания облизать его с ног до головы? Или из-за того, что она попала на фотосессию к гению и внезапно оказалась совершенно не готова к идущей с этим в комплекте ответственности и требованиям?       Так или иначе, о какой вообще красоте и чувственности может идти речь, если ее тело ощущается твердым, как застывший кусок пластилина, а мимика и взгляд в лучшем случае не выражают вообще ничего, а в худшем – сдают с потрохами всю ее растерянность и непонимание того, что она вообще тут делает?       – Может, нам сделать перерыв? – наконец произнес Киран, тем самым подтверждая ее худшие опасения. Парень пролистал несколько последних кадров у себя на камере, потом раздосадованно поджал губы и покачал головой. – Слушай, Фейт, не хочу тебя обидеть, но, по-моему, будуарная фотография – это не твой жанр.       Кажется, он честно старался подобрать такие слова, которые бы ее не задели, но собственного разочарования при этом скрыть не мог, и его эмоции, резонируя в ней, неприятным холодом обдали Фейт изнутри.       Какая же дура. Ну вот зачем она вообще все это затеяла? Кто ей мешал любоваться этим человеком и его потрясающими работами со стороны? Нет, надо было влезть и опозориться.       – Да ладно, не может быть все настолько плохо! – тем временем вмешалась негодующая Сэм.       – Сама смотри, если не веришь. – Киран протянул камеру в ее сторону, и девушка тут же соскользнула со стола и подошла.       Напряженная тишина длилась всего минуту, но для Фейт она показалась вечностью. Девушка вдруг почувствовала себя провинившейся школьницей: глупой, бездарной, неказистой и совершенно лишней в обществе красивых, успешных и талантливых людей – истинных профессионалов своего дела. Ей жутко захотелось немедленно одеться и сбежать. Извиниться раз сто и, возможно, даже пересмотреть собственные жизненные цели и приоритеты. Может, моделинг – это вообще не ее стихия?       – Слушай, ну у нее это в первый раз, – вздохнула Сэм, видимо, согласившись с вердиктом Кирана, отчего у Фейт предательски защипало глаза. – Интимные фотосессии – это вообще сложно, а для нее… У нее темперамент другой, понимаешь? Она очень горячая девочка, клянусь, просто надо это из нее достать.       – В последний раз, когда я проверял, у меня на визитке было написано «фотограф», а не «психолог-сексолог», – хмыкнул Киран саркастично. – Сэм, ты говорила, она профи. Я специально для вас вечер освободил.       Сердце Фейт окончательно упало, и девушка занавесила лицо волосами, чтобы на нее больше никто не смотрел: этот день должен был стать лучшим в ее жизни и карьере, а стал, кажется, самым худшим. Нет, больше никаких экспериментов – она вернется к своим тряпкам на маркет-плейсах и рекламе лотерейных билетов. Выше головы не прыгнешь, как ни крути.       Однако Сэм, будто увидев за слегка поникшими плечами подруги ее истинную бурю чувств, упрямо свела брови и заговорила жестче:       – Ты не можешь бросить все на полпути, Уэллс, потому что это будет лично твоим поражением, а не ее. Вспомни, как легко ты согласился на фотосессию, когда увидел ее, и что теперь? Перестал видеть? Ослеп, мистер гениальный художник? Отказываешься брать препятствие только потому, что не получилось с первого раза? Да что с тобой такое вообще? Есть же лайфхаки!       Черты лица парня тоже ожесточились, и он прохладно уточнил:       – И как ты предлагаешь мне воспользоваться этими лайфхаками?       – Не тебе, – мотнула та головой. – Ты к ней подход сейчас не найдешь. Я сама. Просто дай нам еще один шанс, окей? И сходи погуляй куда-нибудь.       Киран тяжело вздохнул, потупив голову и о чем-то серьезно размышляя, потом посмотрел на часы и выпрямился:       – Если не получится, то на этом все, Сэм. Я серьезно.       – Хорошо.       Спустя несколько секунд дверь в спальню наверху захлопнулась.       Сэм еще несколько секунд постояла неподвижно, словно прислушиваясь к тому, что происходило наверху, а потом подошла к сидящей на оттоманке Фейт и, опустившись перед ней на корточки, заглянула в глаза.       – Эй, ну ты как? – ласково спросила она. – Если хочешь сказать, что он мудак – не стесняйся. Я ему не передам.       – Он прав, – уныло мотнула головой Фейт. – Я просто… еще не доросла, видимо, до нужного уровня. Переволновалась, как зеленый новичок, это же позор! Замахнулась на звезду, хотя сама ни разу не из этого же эшелона. Тут ведь дело не только в том, что Киран крутой фотограф, а еще и в том, что у него были отличные модели. Поэтому и фотографии получались… такие, как получались. А я почему-то подумала, что он в любой девушке может этот потенциал раскрыть. Глупо, да?       Сэм сочувственно выкатила нижнюю губу и потянулась к лицу девушки. Аккуратно заправила волосы за ухо и погладила по щеке.       – Ты очень красивая, Фей, – прошептала она доверительно, разглядывая ее лицо с таким пронзительным, но тоскливым любованием, будто слова подруги поразили ее в самое сердце. – Просто очень зажатая. Это всегда в тебе было. Ты как будто знаешь, что красивая, но лишь в теории. Как знаешь, что где-то там, в далеком космосе, есть Нептун, но собственными глазами этого не видишь. А я вот вижу. Видела с тех пор, как мы познакомились и… черт, ужасно завидовала тебе, знаешь?       – Ты? – округлила глаза Фейт в недоумении. Глядя на Сэм, эту неоспоримую красавицу с идеальными формами и пропорциями, она никак не могла поверить ее словам.       – Я, – улыбнулась та. – Ты… просто нереальная. И отлично подходишь для премиум-сегмента. Просто тебе нужно понять кое-что очень важное: такие товары люди покупают не потому, что товары эти красивые, а потому что модель, которая их рекламирует – эффектная, сильная, выразительная и влюбленная в себя женщина. И потому хочется купить все, что ее окружает, чтобы выглядеть так же. Ты не вещь должна демонстрировать на фото, а себя. Понимаешь?       – И как мне изобразить эффектность и силу? – горько усмехнулась Фейт. – Я сейчас чувствую себя размазанным по асфальту дождевым червем.       – Ну, – протянула Сэм загадочно, укладывая ладони на колени подруги, а потом широко провела ими по бедрам вверх. – Есть один способ в стиле экспресс.       – Какой еще… – распахнула глаза Фейт и охнула, не договорив, потому что в следующую секунду губы Сэм уже накрыли ее.       Целоваться с девушками ей еще никогда не доводилось – даже в студенческую пору экспериментов и по пьяни. И Фейт уж точно не предполагала, что сегодняшний вечер может принять такой неожиданный оборот. А потому замерла, словно парализованная, почти забыв, как дышать. Все то, что она о себе знала – или думала, что знала, – только что с оглушающим грохотом рассыпалось на кусочки.       Ведь, несмотря на все ее удивление и непонимание происходящего, импульса отстраниться и прекратить у нее не возникло. Словно этот поцелуй – такой внезапный и сбивающий с ног – был не просто попыткой подруги ее растормошить. И на самом деле это давно уже существовало и вызревало между ними, просто молча, подспудно, почти не давая о себе знать. В конце концов, Сэм же всегда была той, кем Фейт искренне восхищалась, рядом с кем чувствовала себя максимально спокойно и комфортно и за кем готова была сорваться в любое приключение.       В такое – тоже.       Фейт разомкнула губы, позволяя подруге углубить поцелуй и ловя ее лицо ладонями, чтобы удержать рядом. Выгнулась навстречу, ощущая, как грудь в кружевном лифчике скользит по ткани легкой блузы Сэм. В голове зашумело, отдаваясь теплыми толчками в животе.       – Вот так, моя хорошая, – улыбнулась та и провела кончиком языка по губам девушки.       Руки ее тем временем развели бедра Фейт шире, а сама Сэм встала между ними на колени и внезапно сильным движением придвинула подругу к себе ближе. Ладони ее перебрались на ягодицы и приятно сжали их, отчего из груди Фейт вырвался тихий стон, а между ног снова приятно запульсировало. Губы Сэм переместились на шею девушки, горячий язык оставил влажную дорожку до самой мочки уха, которую еще через секунду аккуратно прикусили острые зубки.       – Черт, какая же ты сладкая, – выдохнула внезапно Сэм и накрыла ладонью грудь подруги, слегка прокатив между пальцами сосок. – Ровно такая, как я и предполагала.       – Я… – Фейт чувствовала, что реальность начинает ускользать от нее. Исчезала студия, исчезали осветительные приборы, фон – даже дорогущий диванчик теперь съежился до размера опоры под ее телом. Все остальное занимала Сэм. Но даже так ее было слишком мало.       Руки Фейт сами потянулись к пуговицам на блузе подруги. Ужасно хотелось расстегнуть ее, убрать мешающую ткань, почувствовать тело Сэм ближе и плотнее.       – Эй, – внезапно остановила ее та, перехватив за запястья. Голос девушки чуть вибрировал – то ли от легкого смеха, то ли от сбившегося дыхания. – Погоди. Мы здесь не за этим.       – Я не хочу, чтобы он возвращался, – досадливо мотнула головой Фейт, обнимая подругу ногами, чтобы не отпускать. – У меня рядом с ним мозги напрочь отключаются. Почему ты не сказала, что он… такой?       – Вредный мудак, с какого-то перепуга считающий себя гением? – расплылась в насмешливой улыбке Сэм.       – Нет. Он… – Она задохнулась, так и не подобрав нужных слов. – Я не думаю, что смогу сделать это с ним. Давай лучше ты меня пофотографируешь, м?       Та широко улыбнулась и кивнула:       – Давай. – А потом вдруг скользнула в трусики Фейт и обвела подушечкой пальца клитор в самой чувствительной его точке, отчего у той перехватило дыхание и потемнело в глазах.       – О боже… – простонала она, утыкаясь в плечо подруги.       – Обязательно тебя пофоткаю, – меж тем шептала Сэм ей на ухо своим грудным, теплым голосом, продолжая ласкать Фейт между ног дразняще медленными круговыми движениями, от которых тело становилось чувствительней и как будто гибче. – Только сперва покажи этому засранцу, насколько ты горячая девочка. Яркая, страстная, гордая и нереально красивая. Пусть у него встанет, и он поймет, насколько облажался, пока тут морды недовольные кривил. Разве тебе не хочется поставить его на место, а?       В ответ та смогла только невразумительно промычать, подаваясь бедрами навстречу юрким пальцам, чтобы продлить это невероятно сладкое ощущение, но все же кивнула.       – Если растеряешься, просто смотри на меня, – напоследок проговорила Сэм, а потом, забрав свою руку и выпрямившись, крикнула в сторону спальни:       – Эй, Уэллс! – Сэм прервалась на то, чтобы облизать собственные пальцы. – Если не хочешь пропустить все самое интересное, тащи сюда свой тощий зад.       – А вдруг он в науш… – Но концовка этой фразы потонула в звуке открываемой двери.       – Смотри на меня, ладно? – еще раз напомнила Сэм и отошла чуть в сторону.       Фейт послушалась. Хотя ее сердце заколотилось в разы чаще при звуке шагов по лестнице со второго этажа, она все равно не отводила взгляда от подруги. Ее тело недовольно ныло от столь внезапно и резко оборвавшейся ласки и требовало большего. Фейт буквально все еще чувствовала пальцы Сэм у себя между ног – а еще ее губы и ее сладкий, ласковый шепот, струящийся по коже.       Ты просто нереальная. Черт, я ужасно завидовала тебе, знаешь?       Сэм права. Нельзя позволять вот так запросто вытирать о себя ноги, а потом забиваться в уголок и плакать из-за того, что человек, которым ты искренне восхищаешься, не захотел тратить свое время на очевидную лажу.       Пусть у него встанет.       Фейт улыбнулась подруге, а потом, словно отталкиваясь от надежного берега прямиком в открытое море, перевела взгляд на Кирана.       – Я готова.       Он со все еще ясно написанным на лице сомнением поднял камеру. А Фейт, не став в этот раз ждать его указаний, сама откинулась на спинку оттоманки и медленно провела пальцами по своим плечам, собирая остатки прикосновений Сэм. Закусила губу, вновь перекатывая в себе то чувство восторга и пьянящей эйфории, что захлестнули ее во время их поцелуя.       Она тоже может быть красивой и желанной. Как все те девушки с его страницы – или из его постели. Сэм это видит в ней, а еще верит в нее. И если в самой себе Фейт еще может сомневаться, то вот в своей подруге – никогда.       Передавшаяся ей от Сэм уверенность вместе с сексуальным возбуждением горячим воском затапливала изнутри, размягчая мышцы, наполняя тело истомой и сладострастной, чувственной негой, которой девушка прежде в себе не ощущала.       – Что ты с ней сделала, Сандерс? – с искренним интересом спросил Киран пару десятков снимков спустя, а потом подошел ближе. – Если у тебя еще осталось то, что ты ей дала – я тоже хочу.       Но Сэм не ответила, продолжая рассматривать Фейт азартным, пламенным и бесстыдно раздевающим взглядом, от которого по телу девушки бежали восторженные мурашки. Она ей нравилась. Ее гибкое тело заводило Сэм, и в этом не было никаких сомнений. В какой-то момент, когда Фейт отважилась спустить с плеч бретельки лифчика и, откинув голову, положила руку на грудь, чтобы якобы отогнуть кружево чашечки и обнажить сосок, Сэм коварно улыбнулась и снова обхватила губами собственные пальцы, как бы напоминая о недавней ласке и заставляя думать о том, что могло бы последовать за ней.       Фейт облизнула губы и улыбнулась ей в ответ, ощущая, как томительное возбуждение все еще скапливается недвусмысленной влагой у нее между ног.       – Хорошая улыбка, – похвалил ее Киран. – И блеск в глазах мне нравится. Откинь волосы с одного плеча и посмотри на меня. Да, вот так. Подбородок чуть выше. Да.       Голос его теперь тоже звучал иначе – как-то глубже и сильнее, будто на парня наконец-то снизошло вдохновение. И его однозначная заинтересованность во всем происходящем ощущалась куда более весомым комплиментом, чем любые слова.       С этого самого момента работа пошла на лад. Распаленное лаской, вниманием и похвалой, тело Фейт будто задышало, раскрылось и полностью раскрепостилось, позволяя лепить из себя любую позу и форму, какую бы Киран не пожелал. А тот в свою очередь, охваченный творческим азартам, стал экспериментировать со светом и ракурсами, и даже вдруг включил дымовую пушку, прося свою послушную модель повернуться то так, то эдак, и лишь немного ворча, что она постоянно отвлекается на Сэм.       – Ты либо со мной, девочка, либо никак, – одернул он Фейт в очередной раз, и что-то промелькнуло в его взгляде и голосе в тот момент, отчего у девушки пересохло в горле. И это было чертовски похоже на ревность.       А следом вернулось оно – то самое чувство, что захватило девушку, когда она впервые увидела Кирана на фотографиях из сети.       – Прости, – совершенно искренне произнесла Фейт, глядя на него снизу вверх и чувствуя, как в голове снова становится горячо и мутно. Губы сами собой раскрылись ему навстречу. – Я с тобой.       Несколько секунд глаза в глаза, после чего кадык парня дернулся, как от сглатывания, а взгляд заметно потемнел. О чем он думал в этот момент, стоя так близко, что Фейт могла легко дотянуться до ремня на его брюках?       От жарких образов, пришедших на смену этим мыслями, рот девушки наполнился слюной, а Фейт внезапно осознала, что, кажется, хочет их обоих. И Сэм, и Кирана, таких сложных, темпераментных, но ужасно красивых и жутко горячих. И если бы он только попросил…       Но Киран не попросил, а просто поднес камеру к лицу и сфотографировал Фейт в этом самом ракурсе.       В итоге фотосессия растянулась примерно на пару часов, а когда они закончили, Киран вдруг сообщил, что страсть как хочет кофе и намеревается спуститься за ним на первый этаж. Девушки не стали его удерживать – тем более что Фейт было ужасно интересно посмотреть получившиеся снимки, а подруга, конечно же, с удовольствием составила ей компанию.       – Согласись, вышло просто потрясно, – ударяя пальчиком по клавише и перелистывая кадры один за другим, довольно проговорила Сэм. – А после обработки вообще хоть в Викторию Сикрет неси. Или в Калвин Кляйн.       – Честно, даже не верится, что это я, – покачала головой Фейт. – Особенно учитывая, как все начиналось… Спасибо тебе. И за возможность, и за то… что помогла настроиться. Без тебя всего бы этого не было.       – Просто спасибо? – вдруг усмехнулась Сэм, переведя на нее хитрый взгляд. – Я, вообще-то, рассчитывала на благодарность посущественнее.       Единственно возможная в их ситуации ассоциация заставила Фейт задержать дыхание, чтобы справиться со смущением, а после заставить себя посмеяться.       – Ладно. Чего ты хочешь? – Она через силу заставила себя прогнать эти мысли прочь и приготовилась услышать название какого-нибудь дико дорогого ресторана и перечень из восьми блюд, которые пустят девушку по миру, но даже на это она легко бы согласилась: с таким портфолио деньги вернутся сторицей.       Но Сэм произнесла другое:       – Тебя, – голос ее тут же приобрел мурчащие нотки. – И этот сладкий ротик у себя между ног. – А потом она подцепила подбородок Фейт и развернула ее лицо к себе, заставив посмотреть в глаза. – Весь вечер только об этом и думаю.       Фейт почувствовала, как у нее внезапно закружилась голова, а внизу живота снова запульсировало, причем так сильно, что она невольно стиснула колени. Вот теперь это было по-настоящему. Не для уловки и разогрева, не в качестве дружеской услуги, а прямым предложением. Если Фейт согласится и переступит эту черту, назад дороги уже не будет.       Девушка бросила короткий взгляд в сторону входной двери. Как долго вообще готовился кофе в той модной кофейне внизу? Там ведь, наверняка, еще и очередь…       Толком не закончив свою мысль, Фейт порывисто подалась вперед, ловя губы подруги своими. Плевать на все. Возможно, другого шанса у нее просто не будет – а упустить этот было бы просто преступлением против самой себя.       От одежды избавлялись прямо так, на ходу, нетерпеливо скидывая ее куда попало. Тело Сэм, идеально гладкое, теплое, отзывчивое, пахло сладостью парфюма с мускусными нотками, и от этого запаха Фейт натурально крыло. Хотелось начисто слизать его с кожи, и потому она не отказала себе в удовольствии провести дорожку влажных, мажущих поцелуев вниз по шее и груди девушки, когда за неимением лучших вариантов уложила ее на оттоманку.       Горошины сосков под языком будоражили кровь, и чем ниже Фейт опускалась губами, тем сильнее аромат духов мешался с запахом их общего возбуждения. Сэм действительно хотела ее, и самое явное и недвусмысленное доказательство этого Фейт совсем скоро ощутила у себя во рту.       Когда девушка обхватила ее клитор губами, чуть втягивая в себя, Сэм блаженно простонала и, заведя одну руку за голову, по-кошачьи выгнулась в спине. Лицо ее озарила торжествующая улыбка.       – О да, вот так, моя хорошая. Поблагодари меня как следует. – Второй рукой она расслабленно гладила свою грудь, обводя подушечкой среднего пальца все еще влажный сосок.       Продолжая ласкать ее клитор языком, Фейт спустилась пальцами ниже, к нетерпеливо подрагивающему входу. В этот самый момент она почти завидовала Кирану – и другим парням, которые могли заполнить это жадное, так и влекущее к себе тело по-настоящему. С другой стороны, разве хоть кто-то из них знал и чувствовал его так, как она? Мог так точно и безошибочно найти самые чувствительные точки и так умело на них надавить?       Сэм слегка подавалась бедрами навстречу горячему языку, а когда два тонких девичьих пальца проникли внутрь, издала настолько удовлетворенный, протяжный, раскатисто-урчащий стон, что Фейт восприняла его за высшую похвалу: да, она была чертовски хороша, но останавливаться на достигнутом не собиралась.       Жадно вылизывая подругу, девушка неторопливо потрахивала ее пальцами, заставляя разводить ноги все шире, а живот рефлекторно содрогаться от прокатывающихся через него сладко-томительных ощущений. Пока в какой-то момент с лица Сэм не стерлась эта самодовольная улыбка, а брови ее мучительно не изломились.       Вот оно, значит, как. Даже Сэм Сандерс, всегда и в любой ситуации умеющая держать лицо, может быть такой… податливой, раскрытой и подчиненной собственным желаниям. И господи, какой же красивой она была прямо сейчас, пока нетерпеливо насаживалась на пальцы Фейт, заливая их своей густой смазкой и полностью себя отпустив.       – Ты прекрасна, – выдохнула девушка, с трудом справляясь с эмоциями. – Сэм, боже, ты… само совершенство.       – Не… останавливайся, – горячо выдохнула та, кусая губы. – Я… уже… почти…       Фейт снова прижалась губами к ее клитору, посасывая его и вкруг лаская языком. Прямо сейчас Сэм походила на все сильнее натягивающуюся струну, звенящую от переизбытка напряжения. Еще несколько движений, еще несколько вдохов…       Когда сквозь тело подруги прокатилась хорошо знакомая Фейт судорога, девушка крепче вцепилась в ее бедра, не отрываясь от нее и двигая языком еще активнее. Чтобы ее любимая Сэм впитала это удовольствие до последней капли, чтобы прочувствовала всю ее благодарность за этот потрясающий вечер.       Откуда-то сбоку донесся щелестящий щелчок фотокамеры.       Голова Фейт мгновенно опустела – до такого состояния, что она физически не способна была не то что как-то адекватно отреагировать, но даже просто пошевелиться. Как долго он тут стоял? Как много видел? Почему сфотографировал?       – Эй, Уэллс, не хочешь присоединиться? – хохотнула тяжело дышащая, но чрезмерно довольная Сэм, приятным успокаивающим жестом погладив Фейт по голове.       – Кажется, вы и без меня неплохо проводите время, – усмехнулся парень, что-то подкручивая на своем объективе.       – Ну, ты хотя бы поближе подойди, – поманила его пальцем разнеженная Сэм, кажется, вообще не стесняясь своей наготы. – А то еще наснимаешь нас с кривыми лицами.       – А вы их не кривите лишнего, – по-прежнему добродушно отозвался Киран, но в самом деле подошел и сделал еще один снимок.       – Он?.. – Фейт подняла взволнованный взгляд на подругу.       – Не волнуйся, эти фотографии только для личного пользования, – ободрила ее та. – Все, что происходит в Вегасе, остается в Вегасе.       – Отлично смотритесь, кстати. Блондинка и брюнетка. В черно-белой обработке неплохо будет выглядеть. Фейт, поднимись-ка и сядь к Сэм. Спиной.       На секунду девушка засомневалась и перевела взгляд на подругу.       – Иди ко мне, милая, – улыбнулась та ободряюще и протянула ей руку. – Будет весело, обещаю. А еще очень приятно.       Заверения Сэм подкупали: между ног Фейт давно уже было нестерпимо жарко, и девушка даже немного дрожала от желания, чтобы ее тоже приласкали. А потому, отбросив все сомнения, подчинилась и, развернувшись к подруге спиной, села между ее разведенных ног. Мягкая грудь коснулась ее обнаженных лопаток, а к шее прильнули влажные губы, отчего по телу побежали приятные мурашки.       – Погладь ее, – попросил Киран Сэм, а сам присел на корточки и направил на девушек объектив.       Чужие руки тут же заскользили по талии и животу Фейт.       – А ты смотри на меня.       Ощущая юркие пальцы подруги, ласкающие ее соски и горячее дыхание на своей шее, перемежающиеся с неторопливыми влажными поцелуями, Фейт едва могла держать глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы смотреть на Кирана. Но, судя по улыбке, ему все нравилось и так.       – Покажи-ка мне самое интересное, – предложил он, и нацелился камерой ниже. Сэм тоже выпустила из одной руки грудь девушки и скользнула ей между ног, заставляя раздвинуть колени, и когда та послушно развела бедра, раскрыла пальцами ее подрагивающие складочки.       Щелчок камеры.       Подушечка среднего пальца принимается кружить по клитору – и Фейт издает блаженный стон и запрокидывает голову Сэм на плечо. Та легонько прикусывает и оттягивает кожу у ее нижней челюсти.       Щелчок.       Скользкие от смазки пальцы делают длинные продольные движения, задевая пульсирующий вход. Фейт нетерпеливо ерзает бедрами и раздвигает ноги шире.       Щелчок.       – Хочешь ее? – поинтересовалась Сэм со слышимой в голосе улыбкой.       Киран убрал камеру от лица и окинул Фейт настолько темно-пламенным взглядом, что ответа вслух не требовалось. Тем не менее парень скептически выгнул бровь и произнес:       – С каких пор ты делишься добычей, Сандерс?       Девушка не ответила и вместо этого погрузила пальцы в Фейт и заставила ту простонать. Киран, с интересом наблюдавший за ней все это время, вдруг усмехнулся, а после еще нескольких движений пальцами внутрь и ответных стонов покачал головой – будто перестал с чем-то бороться внутри себя и наконец-то поднялся на ноги.       – Ладно, девочка, иди-ка сюда.       Сэм тут же вытащила пальцы и недвусмысленно надавила Фейт между лопаток. Девушка, не сопротивляясь, села на оттоманке по возможности ровно. Но когда перед лицом ее оказалась пряжка ремня Кирана, замерла в нерешительности и подняла на парня глаза.       – Ты сегодня была очень послушной, так ведь? – произнес он своим гипнотически бархатистым голосом и провел подушечкой большого пальца по подбородку и нижней губе Фейт. – Ну так не разочаруй меня и теперь.       Взгляд его, подернутый поволокой желания, обжигал девушке лицо и будоражил все естество от макушки до пят. Нет, она ни в коем случае не хотела разочаровать гениального художника, благословившего ее карьеру невыразимо прекрасными снимками. И уж тем более она не хотела разочаровать чертовски сексуального парня с этими потрясающе красивыми аристократичными пальцами, которые прилежно взяла в рот, пока расстегивала ремень, ширинку на джинсах и доставала налитый возбуждением член.       Киран не мешал ей – просто наблюдал. И под этим внимательным критическим взглядом она никак не могла опозориться. Поэтому сперва только лизнула головку, а потом, ободренная его прерывистым выдохом, забрала ее в рот целиком. Если она хочет сделать любимому фотографу приятно, ей следует сосредоточиться именно на ней. Облизывать, втягивать в рот, утыкая в нёбо, снова выпускать, стараясь свести губы поуже, чтобы их прикосновение оказалось чувствительнее…       – Фей, милая, ему нравится по-другому, – вдруг донесся до ее слуха голос Сэм. – Давай покажу.       Опьяненная вкусом желанного мужчины, Фейт не сразу среагировала на голос подруги. Потом перевела на нее поплывший и мало что выражающий взгляд. Тихо посмеивающаяся Сэм стерла слюну с ее губ, а потом, подавшись вперед, прижалась к ним в легком, ласковом поцелуе.       – Позволишь? – почти кокетливо уточнила она.       Фейт кивнула и чуть отодвинулась, давая подруге необходимое пространство. А Сэм тем временем взяла твердый и влажный член Кирана в рот и, подняв на парня глаза, тихонько посмеялась. Он тут же покровительственно положил руку ей на голову – уголок его губ пополз вверх в улыбке одобрения.       Практически затаив дыхание Фэйт наблюдала, как полные губы Сэм скользят по стволу, обхватывая его тесным кольцом, и с каждым новым движением навстречу заходят все дальше и дальше. Пальцы Кирана путались в темных прядях, а сам он задышал чуть слышимее, толкаясь в рот девушки глубже, будто ему не терпелось поскорее достать до ее горла. А когда это наконец произошло и Сэм издала характерный, влажный, немного давящийся всхлип, глаза Кирана азартно вспыхнули, а сама девушка выпустила его член изо рта и снова засмеялась, кажется, чрезвычайно довольная собой.       Между ног Фейт просяще ныло, и она прильнула губами к животу парня, а когда теплая ладонь погладила и ее, будто хваля за инициативу, высунула язык и широко провела им по ощутимо напряженным мышцам его пресса. Сэм тем временем продолжила сосать, заглатывая его член глубоко и часто, и те развратные звуки, которые она при этом издавала, кружили Фейт голову.       Впрочем, не только они – но еще и вид того, какое удовольствие Кирану все это, очевидно, доставляло. Не разжимая пальцев, зарывшихся в волосы Сэм, и, судя по всему, продолжая чутко контролировать происходящее, он при этом выглядел абсолютно расслабленным и довольным. А в какой-то момент, когда девушка заглотнула особенно глубоко, его мимику дернуло короткой судорогой неподдельного наслаждения.       И вместе с этим дернулось и что-то у Фейт внутри. Пару секунд поразглядывав это чувство, она распознала в нем ревность – или, может быть, зависть. Ей хотелось, чтобы он так реагировал и на нее. Хотелось показать, что она тоже может делать ему приятно – нет, даже не так. Может сводить с ума, заставляя забывать обо всем вокруг.       Разве она сегодня уже не доказала, что может быть самой старательной ученицей? Самой хорошей и послушной девочкой, которая заслуживает признания и одобрения. И, конечно же, похвалы и награды.       Их с Кираном взгляды встретились, и парень красноречиво выгнул одну бровь, то ли безмолвно спрашивая ее о чем-то, то ли приглашая присоединиться.       Просить дважды девушку было не нужно.       Целуя живот и основание члена, вылизывая буквально все, до чего могла дотянуться, она постепенно отвоевала пространство у Сэм и заставила поделиться. В процессе они время от времени сталкивались губами и языками, посасывали головку по очереди и целовали друг друга, и все это время Киран ласково поглаживал обеих по волосам, как бы хваля и подбадривая и даже немного подстегивая к соперничеству, особенно в те моменты, когда отдавал предпочтение только одной.       От чрезмерно глубокого проникновения Фейт ожидаемо поперхнулась, и тогда Киран вытащил изо рта девушки своей член и насадил на него Сэм. Та без проблем взяла всю длину, отчего Фейт снова ощутила укол ревности. Однако, конечно, она прекрасно понимала, что в мастерстве оральных ласк ей подругу никогда не перегнать. С другой стороны, у нее было кое-что другое: уверенность в том, что Киран ее хочет. И что его как ничто другое заводит красивая картинка и умение себя подать.       Поэтому Фейт подалась чуть назад, отъезжая задом по оттоманке к ее дальнему краю. А там откинулась на изогнутую спинку и, завела одну руку за спину, из-за чего ее небольшая, но изящная грудь призывно поднялась. Смочив слюной пальцы другой руки, девушка провела ими вдоль своей шеи, а потом легонько потеребила один из своих набухших сосков. Ей еще никогда не приходилось ласкать себя на глазах у кого-то – тем более вот так явно, почти провокативно. И это было… черт, это было просто охрененно. Видеть голод – и восторг – в его глазах, возбуждаться от этого все сильнее и ощущать, как смазка толчками орошает ее там внизу.       Господи, какие же Киран и Сэм были красивые и страстные. И как потрясающе выглядели прямо сейчас, захваченные пылким желанием. Ничего не стесняющиеся, самозабвенно отдающиеся процессу – и друг другу.       Рука Фейт скользнула ниже и накрыла давно истосковавшийся по вниманию клитор. Прикосновение заставило ее затаить дыхание, закусив нижнюю губу, и выгнуться в спине еще сильнее, почти до ломоты в позвоночнике. Просто глядя на этих двоих, она могла бы кончить секунд за десять.       Все это время Киран безотрывно наблюдал за ее движениями, будто бы полностью погрузившись в них, и один раз даже бессознательно облизнулся. А когда Фейт, ускорив движения собственных пальцев, закатила глаза, а потом блаженно и протяжно простонала, хватка на волосах вдруг Сэм крепко сжалась, почти вдавив лицо девушки в его живот. Та сильно напряглась и, кажется, задержала дыхание – а через пару секунд Киран оттянул ее голову обратно и вытащил член из горла.       – Повернись ко мне спиной, – приказал он Фейт низким, почти рычащим голосом, от которого по телу девушки побежали мурашки: кажется, она победила.       – Да. – Она выдохнула это почти беззвучно. Даже не столько согласием, сколько реакцией чистого восторга, электричеством пробежавшей по ее телу. А потом, встав на колени, послушно развернулась. Внутри все уже настолько сводило от желания разрядки, что ее тело само невольно выгнулось, просяще отставляя пятую точку. Как кошка в течке – и именно ею Фейт себя сейчас и ощущала.       – Пожалуйста. – Ее пальцы до побелевших костяшек вцепились в спинку оттоманки, а по внутренней поверхности бедра скользнула горячая капля смазки. Еще никогда она не ощущала себя такой распутной, похотливой и бесстыжей.       Такой потрясающе красивой.       – Вот так. – Киран широко и по-хозяйски провел ладонью по ее бедру к ягодице, ощутимо сжав сверху, отчего Фейт закусила нижнюю губу и расставила колени шире. Последовал размашистый шлепок, отпечаток которого вспыхнул приятной болью, а потом еще один.       – Да, – восторженно всхлипнула девушка, улыбнувшись и чуть повиляв попой, как бы упрашивая наконец-то войти, заполнить, растянуть – и хорошенько трахнуть. – Пожалуйста, Киран…       Она почувствовала его член, по-прежнему влажный от слюны Сэм. Его головка сделала несколько движений вверх-вниз, лаская пульсирующий клитор и вход девушки, а потом надавила и скользнула внутрь.       Из груди Кирана вырвался удовлетворенный стон, а пальцы его сжались на бедрах Фейт до боли, сминая и насаживая на себя до упора.       – Хорошая, тесная девочка, – похвалил он, явно наслаждаясь ощущениями.       Фейт в ответ не смогла сдержать долгого, чувственного стона и одновременно ощутила, как заливается румянцем от очередной похвалы. Да, она такая. Она – лучшая из всех девочек, что у него были и еще когда-нибудь будут.       Ну, может, разве что за исключением Сэм. А где, кстати…       Мысль эту ей закончить не удалось, потому что уже в следующую секунду Киран начал в ней двигаться. И только сейчас Фейт осознала, что все это время он и сам был на грани – член его был твердым, как камень, дыхание рваным, почти задыхающимся, движения резкими и жадными, а хватка на ее бедрах – без шуток болезненной. Но эта боль была настолько сладкой и желанной, что Фейт почти наверняка захлебнулась бы негодованием, если бы он хоть немного расслабил пальцы.       Она своего добилась. Мужчина, который в начале этого вечера готов был прогнать ее из своей студии из-за того, что она тратит его время, теперь принадлежал ей целиком в этом своем яростном, ослепительном желании. Он хотел ее – а она все никак не могла насытиться ощущением его внутри себя. Еще. Сильнее. Глубже. Резче. Пока искры из глаз не посыплются.       Краем глаза задыхающаяся Фейт увидела Сэм. Подруга, совершенно не озаботившаяся тем, чтобы прикрыть свою соблазнительную наготу, держала в руках камеру, которую Киран, видимо, в какой-то момент отложил в сторону.       – Я же обещала тебя пофотографировать, помнишь, милая? – донесся до распаленной и уже почти ничего не соображающей Фейт ее голос. – Не передумала?       Девушка мотнула головой, а потом, в попытке покрасоваться, постаралась выпрямиться, одной рукой опираясь на спинку оттоманки. А уже в следующую секунду почувствовала жесткую хватку мужских пальцев в своих волосах.       Голову ее запрокинуло, удерживая на месте, а сильные толчки сзади заставляли позвоночник гнуться почти до треска. Звонкие, пошлые шлепки бедер о ягодицы – Фейт это отлично чувствовала – пускали через ее тело настолько мощные волны, что содрогалось буквально все. Грудь подпрыгивала, потираясь сосками об мягкое изголовье оттоманки, а из приоткрытого рта, кажется, потекла слюна. Безумная, животная страсть завладела ею целиком.       А Сэм тем временем все продолжала и продолжала нажимать на спуск, снимая все происходящее…       Разрядка была все ближе – девушка ощущала, как та накатывает на нее огромной, закрывающей небо приливной волной. Оттягивать больше сил не было, как не было и возможности сопротивляться настойчивому желанию, и Фейт торопливо сунула одну руку между ног, прижимая пальцы к набухшему, пульсирующему клитору. Несколько рваных, сбивающихся с ритма круговых движений – и подкатившая волна обрушилась на нее с рокочущим грохотом.       Кажется, она кричала. Фейт не могла быть в этом уверена, потому что в моменте совершенно потерялась в собственных ощущениях и их силе. Будто бы внутри нее что-то сперва взорвалось, а потом жидким пламенем растеклось от низа живота во все стороны, сводя и дергая все мышцы сразу. Пылало еще несколько секунд, вознося ее над землей, а отступив, оставило ее распростертой на оттоманке совершенно без сил.       Киран кончил после нее – из его груди вырвался приглушенный рык почти сразу после того, как оргазм Фейт сжал ее вокруг его члена, а затем она ощутила, как ей на поясницу выплеснулась горячая вязкая сперма. А чуть погодя и, видимо, придя в себя, парень бережно накрыл бессильно растекшуюся по оттоманке девушку сброшенным ею ранее халатом.       – Кофе? – с ощутимо слышимым в голосе удовлетворением уточнил он. – Я взял на троих. Фейт, ты же… никуда не торопишься?       – Нет, – выдохнула она, поймав его взгляд. Чувствовала себя девушка совершенно измотанной, буквально выжатой досуха, но при этом – безгранично счастливой. – Сегодня я только ваша.       Киран и Сэм переглянулись, и на лице последней появилась одобрительная и полная предвкушения улыбка.             

~

      Обработанные фотографии с того дня Фейт получила спустя пару недель. И каждая из них была настоящим произведением искусства, лишний раз подчеркивающим гений мастера, сотворившего их. Без всяких сомнений, с такими снимками Фейт наконец-то сможет вырваться из прежних рамок и взобраться по карьерной лестнице. Однако дело тут заключалось вовсе не в обогатившемся портфолио, а в изменившейся самооценке самой Фейт – девушки, которая отныне ощущала себя не масс-маркетом, а премиум-сегментом. Ведь именно в этом ее так страстно убеждали Киран Уэллс и Сэм Сандерс всю ту невероятно жаркую ночь – а потом утро, день и еще одну ночь до нового утра, – буквально разобрав ее по кусочкам и собрав заново.       Возможно, именно поэтому в череде снимков Фейт особенно понравился тот, который был сделан отнюдь не Кираном Уэллсом, но при его непосредственном участии. На фотографии Фейт бесстыдно извивалась на его члене, подмахивая бедрами и выглядела при этом в кадре так, будто трахают не ее – а она. Она смотрела на него сверху вниз, уверенно и жадно. Больше ничего не выпрашивала и не доказывала – а брала то, что хотела. И тогда, и сейчас.       От жарких воспоминаний в животе приятно потеплело, и Фейт потянулась за телефоном, где болталось неотвеченное сообщение от Сэм.       >> Получила?)       << Да, все супер))       << Кстати, какие у вас планы на эти выходные?)