Эвигар

Мозг не верил, что это та же планета. Всё зелёное. И воздух… На Кавказе он входил в нос как измельчённый лёд. Сухой, пустой, обдирал слизистую, и ворсинки внутри ноздрей коченели от мороза, как защитные иглы. Здесь воздух облеплял — лицо, шею, подмышки, пространство под майкой без рукавов, которую итиланки дали ему вместо тёплой одежды. Под ногами хрустела подстилка из ещё свежих листьев, которые срезали лазером на всей поляне. Каждый лист размером с три ладони. — Это тебе, сальви. Оди положила перед ним белую обувь из вспененного полимера. Верх был пробит круглыми дренажными отверстиями. Странное решение: надеть обувь, но дать доступ к коже воде, мусору и насекомым. “Crocs”, — сообщала надпись на заднике. После шести часов в невесомости Кайлум снова чувствовал себя усталым стариком, которому сложно поднимать ноги. Оди поддержала за локоть, пока он стоял с голыми ягодицами и натягивал чёрные шорты — тоже без гигиенической мембраны. Местная одежда не предусматривала комфорт гениталий. Итиланки быстро освободили тела от лишнего. Кто-то осталась в одних шортах. Кто-то добавила майку, высоко завязанную узлом, чтобы не потело под грудью. Многие обрезали свои баршатианские брюки, сделав шорты. Чёрные тела с зеленоватым отливом блестели влагой — воздух здесь сразу покрывал кожу тонкой плёнкой. Кластер ходил босиком: итиланская плотная кожа выдерживала ходьбу по камням и по торчащим срезам стеблей, которые исходили соком. Под корнями и листьями вместо почвы — серый песок. Тело пересчитывало условия; Кайлум оглядывал зелёный хаос. Слишком плотный лес, цепкий. Родной салифанский — держал дистанцию. Там между стволами оставался воздух; между подлеском и кронами — просвет для взгляда. Даже во влажный сезон различались слои: тут кора, тут вода, отдельно запах грибниц, отдельно ветер. Здесь — вперемешку. Дышишь зеленью, тебя трогает зелень. Вдали, за “Маревом”, шипит и шумит что-то живое. Всё обмотано гибкими растительными связями, свисает, обнимает, врастает одно в другое и в тебя. Парит. Почти Эдара, знакомая по имитации в отсеке Лаци. Но пар Эдары можно нагребать в ладони, а тут прохладнее и более сухо. Кластер выбрал местный вариант сельвы ради своего эвигара. Их собственные структуры могли комфортно жить в большинстве климатических зон Грунта. Кайлума тоже включили в консенсус, и он поддержал решение Кластера. Объективно: по выбранным критериям это был лучший выбор. Хотя собрать больше информации и полноценно проанализировать все потенциальные зоны высадки итиланки ему не дали. Сказали, что времени нет, и они отказываются от помощи аналитика. Ничего, у него будет несколько дней на это до того, как начнут процедуру покупки этого самого участка, который впился в них мокрыми лапами. Даже свет тут казался мокрым. Лаци всё равно будет мёрзнуть во сне. Гадкое место, гадкий лес, думал он, стирая предплечьем влагу с лица. Гадкая планета. Но всё уже. Наша. Транспортник притоптал молодые ветви всего в нескольких шагах, но отсюда его не видно было за зелёной стеной. По периметру очищенной площадки стояли признаки цивилизации — лёгкие хижины на низких опорах. Слишком хрупкие, чтобы быть жильём. Наит, Тиавила и другие разошлись в стороны осматривать строения, трогать стены, входить в тёмные проёмы. — Нет, там кровля не держится. — Суб-бас раздавался сквозь шорохи живого леса. — Нужно сухое помещение для реагентов. — Давайте туда лабораторию выгрузим? Из транспортника тащили контейнеры. Женщины собирали оставшиеся зелёные плети с площадки. Четверо итиланок расстилали на поляне шуршащую плотную ткань. — Восемь часов того же дня? — поражалась одна. — Да! Мы вылетели в двенадцать, а опустились в восемь. Вернулись в прошлое. — Вся планета притворяется, что это возможно. — Женщины смеялись низкими голосами. — Это на них похоже. Помните, сальви Кайлум говорил, что местные все притворяются, что никогда не слышали о декомпрессии и не видели акцепторы. — И что числа на электронном счету такие же ценные, как еда и жилище, — хихикали итиланки. — Они договорились, какую ложь считать правдой, и все придерживаются договора. — Но зачем занимать когнитивный ресурс мусором? — Наверно, уже сами не помнят. — Парадоксальная культура. Кайлум прошёлся по хрустящим листьям. Крупных животных спугнуло отсюда “Марево”, но на насекомых оно не действовало. Он с опаской заглянул внутрь ближайшей хижины, готовый отпрянуть, если выползет живность. Пусто. Деревянный пол и стены разбухли и потемнели от влаги. Узкая терраса. Наружные ступени в четыре гнилые перекладины — он не решился наступить. Крышу хижины покрывали волнистые листы металла, почерневшие по краям и покрытые зелёным налётом. На каких-то хижинах кровля провисла и заросла толстыми жгутами лиан. Другие держались лучше: у одной сохранилась часть сетки на проёме и целая дверная створка. За хижинами не ухаживали давно, и грунтианская сельва возвращала место себе, пропуская корни в щели, а лианы под кровлю. Поиск в интернете показал, что на этом месте стоял отель на побережье. Был заброшен тридцать лет назад, потому что аборигенки не хотели отдавать токены за то, чтобы пожить тут. Если эти жалкие хижины и есть отель, то неудивительно. За зеленью тяжело дышала большая вода — где-то близко. Глубокий ритм возвращался через равные промежутки. В воздухе проступала соль — размытая, смешанная с гнилью листьев, древесной сыростью и сладковатым запахом цветов. Всё одновременно: нельзя было вычленить конкретный аромат, они постоянно перемешивались, меняли пропорции. Что-то мелкое и жёсткое ударилось о шею, скользнуло под ворот майки. Кайлум ахнул, дёрнулся. Стряхнул с ключицы многоногое тельце. Ещё несколько блестящих точек поползли по влажному плечу. Мелочь сыпалась прямо за шиворот. — Иди к Шакке, сальви, — предложили проходящие мимо итиланки с коробками. — Они уже сетку ставят. Тут водятся ядовитые насекомые. Он благоразумно вернулся в угол поляны. Чида принесла туда лежанку, поставила между двумя кривыми стволами. Мускулы девушки перекатывались на руках и под открытой грудью, когда она обрывала чавкающие петли лиан, чтоб не свисали над головой. На очищенных ветвях Чида закрепила излучатели — на деревьях и внизу, среди листьев по периметру поляны. — Теперь всё… — Она подала команду через инфоленту, и от излучателей разошлись еле заметные пересекающиеся лучи. Поляну накрыл почти невидимый лазерный купол. Местный жук тут же ударился в него, сменил траекторию и отлетел назад в кусты. Второй, третий. Кайлум сунул палец в пересечение лучей — просто лёгкое тепло. Но сельве пересечь эту границу сложно. Шакка принёс и осторожно уложил на лежанку Лаци. Синхрон притих после посадки. Грунт снова навалился на него массой, придавил рёбра, сосуды, хрящи. Энергия, которая держала его в тонусе в невесомости, теперь уходила на одно существование. Медик переодел Лаци в серую майку без рукавов и тонкие шорты. Опухшие ноги накрыли белой тканью с надписью “Эко-шале “ОЛИМП”, чтобы на них не сыпался сор. Кайлум положил руку в перчатке на его плечо — просто чтобы собрать себя среди всего этого — и Лаци сразу лёг на неё щекой. Смотрел вбок, туда, где между листьями над головой дробился свет звезды, а итиланки укладывали аборигенов на расстеленную ткань. В две линии, плечом к плечу. Расправляли бережно руки, длинные волосы женщин. Тэйтис принёс Тёть Мадину, уложил её с краю. Дорианину не жарко даже под прямыми лучами звезды, так что он единственный не разделся после высадки. Так и ходил в чёрной экипировке КИНМ, застёгнутый под горло. Не готовый расслабиться. Цепким взглядом следил за суетой, оглядывал лес, фиксировал возможные угрозы. А итиланки следили за ним — чтоб не сбежал. Тэйтис ещё не выбрал, как относиться к этому и что делать. Ему требовалось время. Но его приоритетный вектор не изменился, Кайлум был уверен. — Сальви нужна медпомощь, — озаботился Тэйтис, когда понял, что Лаци даже не встаёт. — Капсула регенерации. — Будем обходиться тем, что есть, — слабо ответил синхрон. — Местные могут вылечить тебя за токены? — Тэйтис остался рядом с ними. Не отходил далеко, сканировал взглядом площадку. — Не знаю, — вздохнул Лаци. — К ним нельзя. Сразу поймут, что я не отсюда. С местным это не случилось бы. — Это помешает тебе выполнить задуманное? — Нет… — Лаци уставился на него снизу вверх. Под ладонью Кайлума напряглось его плечо. — А ты будешь мешать? Тэйтис хмуро покосился на них, двух растерянных нитов, которые хватались друг за друга в неразберихе высадки. — У вас статус преступников, — обозначил он, ковыряя носком листья. — Я пошёл искать тебя, сальви Кайлум. Думал, на месте сориентируюсь. Смогу минимизировать ущерб. Но меня самого настигла… как ты там сказал? — Уголок его рта дёрнулся. — Энтропия? — Энтропия среды, да. — Кайлум шмыгнул носом. Из кустов по уже утоптанной тропинке вышли Оди и Чида. Понесли к хижинам очередные контейнеры. Наит стояла у границы лазерного купола — готовила демонстрацию для местных, которые вот-вот очнутся. Рядом двое мужчин расправляли плёнку над ящиками с оборудованием. Ещё несколько вышли из зарослей и высыпали на листья собранные в лесу плоды: гроздья крупных разноцветных фруктов. — Я не доверяю им. — Тэйтис кивнул на итилан. — Вот они точно преступницы. Ещё можно принять их цели. Но не методы. — Его взгляд остановился на лице Кайлума — наверно, там ещё краснел след удара, отвернулся к рядам лежащих грунтиан. — А вы двое… Я согласен с протоколом. Вы действительно поставили под угрозу миссию... — Тэйтис нервно вытер лицо — оно стало тут влажным даже без потовых желез. — Но я теперь знаю, почему, и… Короче, вы виновны. Но я не стану тем, кто отдаст вас на срезку. Гравитация сжалилась и немного отпустила. И внутреннюю полость перестало давить грубой стяжкой. Кайлум опустил глаза на сочные листья. — Я не хотел этого, Тэйтис, — покаялся он. — Знаю. Ты не мог просчитать вообще всё. — Дорианин успокаивал его. Кайлум признался: — Такие ветки были. Где ты под ударом из-за меня. — Слова плохо проходили через горло. — И я всё равно включил тебя в модель. Тэйтис посмотрел на него внимательно, без беглой оценки периметра. — Когда я давал тебе код, я знал, что ты преступник. И всё равно дал. Ты знаешь, почему. Я не считаю, что ты использовал это знание во вред мне. — Хорошо, что ты так это видишь, — произнёс Кайлум тихо. — Что ты намерен делать сейчас? По плану транспортник скоро вернётся в сектор Россия. Мы с Элацио убедим их высадить тебя рядом с базой. Скажешь, что тебя схватили местные. И тебе пришлось уничтожить инфоленту, чтоб не раскрыть присутствие инопланетян. А потом ты сбежал. Тэйтис поднял брови. — Мыслишь как настоящий девиант. Кайлум потупился. Влажная майка липла к груди и спине, по шее ползла очередная капля. — Я вызвал дисбаланс. Хочу уменьшить амплитуду. — Я тоже хочу выровнять дисбаланс, — сказал Тэйтис медленно — прокладывал новую траекторию. — Твой. Ваш с Элацио. Их. — Он кивнул в сторону итиланок. — Не дать вам всем испортить больше, чем уже испорчено... Я могу остаться. Кайлум резко повернулся к нему. Тэйтис смотрел в просветы между ветвями. Высоко над лесом мерцало “Марево”, почти неразличимое в белизне неба. — До отлёта КИНМ ещё пять лет, — продолжил Тэйтис. — Я могу им сказать, что меня удерживали в изоляции все пять лет. Что не знаю, где именно. А потом я сбежал. Модель развернулась мгновенно — не целиком, контуры. Тэйтис на Грунте, не в КИНМ. Нестабильный, но потенциально объяснимый маршрут. Пять лет рядом с ними. Можно собрать любые данные, закрепиться, скрыть следы, выстроить доступ к местным системам. Так много вероятностей... — Или я не хочу оставлять тебя одного с ними? — добавил Тэйтис вопросительно: спрашивал согласия. По груди прошла быстрая волна, сбивая дыхание. Ладонь сама легла ему на плечо поверх горячей жёсткой ткани и осталась там. Кайлум понял, что изменилось, как только он увидел бессознательного Тэйтиса возле отеля в снегу. Да, вокруг были харраши — сильные и теперь, когда они с Лаци восстановили контур — надёжные. Но только рядом с Тэйтисом тело переставало держать внутреннюю настороженность. Можно было перестать страховать себя самому. Возвращение правильного порядка вещей. В синих глазах дорианина мелькнуло знакомое со стабилизации выражение: харраш, который хотел тратить подаренную ему жизнь на то, чтобы беречь эвигаров и бывать причастным к контуру. Кайлума качнуло тёплой радостью. — Я даже не закладывал такую ветку, — сказал он. — Твой импульс снова достигает дна моего дефицита. Рука-кипяток накрыла перчатку Кайлума, подтверждая предложение. — Если КИНМ улетит, а мне захочется задержаться… — Тэйтис кивнул на кусты, за которыми прятался транспортник. — Я видел внутри несколько криокапсул. Мы трое можем улететь, когда итиланская эвигара подрастёт. Повисеть в космосе лет четыреста. Пока Посредницы не почистят архивы с информацией о ваших преступлениях. Кайлум с изумлением от перспектив посмотрел на Тэйтиса, но Лаци проскрипел слабо: — Нет. Если интеграции не будет, и КИНМ улетит, транспортник нужен мне. — Зачем? — удивился Кайлум. — Передать мои результаты Кластеру. Такой был договор с Айксом. Когда эксперимент завершится, я собирался сдаться. Айкс к тому времени умрёт от старости. Он же старше на пятьдесят лет. Через сто лет я прибуду на базу, если КИНМ будет тут. Если интеграция состоится. Они передадут мои результаты в Кластер с помощью узла дальней связи. — Тебя срежут. — Тэйтис прищурился. — Да, скорее всего. — Лаци сказал ровно и спокойно, как о последнем звене в давно просчитанной цепи. — Акцепторы будут как новенькие. Послужат Кластеру ещё лет двадцать-тридцать. Как раз исчерпается их ресурс. Да и мой. У Кайлума перехватило дыхание. Он смотрел на тонкую линию его шеи, на пульс, бьющийся под кожей слишком быстро. На руку, лежащую поверх белой ткани у бедра. Даже после сотни лет эксперимента Лаци не строил путь к освобождению от долга. Отдавался Кластеру полностью. — Но если интеграции не будет, КИНМ улетит, — продолжил синхрон. — Мне придётся лечь в криосон и сто сорок лет лететь на ближайшую обитаемую планету с Вратами. Передать им мои результаты. — На Оккар, — вспомнил Кайлум. Лаци кивнул. — Я не буду ждать четыреста лет в космосе, пока эвигары умирают… — Он задумался. — Может, буду самым старым эвигаром в галактике. Мне будет за сотню… Такой был план. Так что транспортник простоит тут сто лет, Тэйтис. Если ты рассчитывал прожить их где-то ещё… Впрочем, мы можем уложить тебя в криосон в любое время. Кайлум погладил синхрона по плечу. Твёрдый выступ кости под перчаткой, влажное тепло кожи… Хрупкая структура, которая уже назначила себе срок, расстояние и конечную точку. Но пока лежала здесь, под его рукой. Прилив резонанса затопил его, заставил выступить слёзы. Из всех пространств и времён ему выпало родиться с Лаци в одном времени и оказаться в одном пространстве… Тэйтис смотрел на Лаци неподвижно. Влажный свет лежал на жёсткой линии скулы, на кольцах волос у виска. Он смотрел на тело под белой тканью, но фокус его был не здесь. Может быть, там, где на разрушенной базе девятьсот лет назад другой эвигар так же день за днём отдавал себя Кластеру. Пока его структура не перестала восстанавливаться. Отдавал до конца. У Тэйтиса дрогнуло горло. — Знаешь, что я думаю, сальви Элацио? Преступление не то, что ты сделал. Преступлением будет срезать тебя. Они замолчали. Мясистый лист сорвался и чавкнул по мокрой подстилке. Толстые, туго подпоясанные насекомые шли по стволу дорожкой. Тэйтис не забирал свои слова назад. Лаци улыбнулся краем рта: — Это самозащита Кластера. Она необходима. Кайлум сжал его плечо: ты прав, мой спектр. Если защиты будут срабатывать через раз, их всё равно что нет. И каждый будет надеяться, что именно его отклонение можно не считать отклонением, потому что он хотел как лучше. Четыре тысячи баршатиан на базе не обязаны забывать, что они двое рискнули ими. Все ради этой миссии навсегда оставили близких. Десять тысяч планет вложили свой труд, чтобы КИНМ прилетел сюда. Тэйтис покосился на них. Харрашу не надо объяснять, что эвигары сами делали Кластер таким, какой он есть. — Вам виднее, — кивнул Тэйтис.

***

Итиланки расселись по периметру поляны. Кто на поваленное давным-давно дерево, кто на контейнер, кто просто на листья. Никто из окружённых грунтиан не решался рвануть в лес или даже громко возмутиться. — Глаз, какого блять хрена? — Макс с недоумением оглядывался, таращился на голые груди итиланок, будто впервые видел женщин. — Мы где вообще? — Джунгли какие-то. — Дэн чесал голову. Он так и не снял белый лоскут с пояса. Оди сказала, что когда они с Тёть Мадиной готовили пирожки в нутри-блоке, Дэн вытирал о лоскут руки. — Похоже на Бали, — заметила лохматая после невесомости Натаха. — Или Таиланд. Я была с родителями… А может, нас на другую планету увезли? — Её рот округлился. — Глазик, мы на другой планете? — Мы на вашей планете, — успокоил Кайлум. — Прошло всего восемь часов. — Тогда мы не на Бали, товарищи, — скрипучим голосом заговорил старик в шапке, его звали Михалыч. Он держал колбу с холодной водой, которую принесла Чида. — Если восемь часов прошло, дома уже стемнело. На Бали и в Таиланде ещё раньше темнеет. Здесь день. Значит, если скоро стемнеет, то мы в западной Африке. А если не стемнеет, то в Америке. Может, в Бразилии. — Офонарительно! — фыркнул Макс. — Кто у нас по-бразильянски шпарит? — Мы в Коста-Рике. — Кайлум остановил поток гипотез. — Это где? — Между Америками, — пояснила Анна. Она сидела на расстеленной ткани, поддерживая за плечи Тёть Мадину. — Мы отдыхали тут с мужем. — Кто из вас, пидоров, телефон у меня вынул? — Григорич очнулся, держась за спину, и сидел на листьях со страдающим видом. Гуда дёрнулся и посмотрел на Григорича возмущённо, словно тот обвинял его. — И у меня забрали… — Анна потрогала карман куртки. — Да у всех спиздили. — Мы всё объясним, — в десятый раз повторил Кайлум, хватаясь за руку лежащего синхрона. — Давайте дождёмся, пока все проснутся. Гуда молчал, потирал грудь, растерянно глядя на деревья. Стянул куртку, оставшись в майке с коротким рукавом. Шакка присел со сканером над мужчиной, у которого сломанная грудная клетка темнела волосами под фиксирующей скорлупой. Грунтиане шарахались от медика, отползали по ткани. — Его не ждите, — сказал Шакка Кайлуму. — Проспит до вечера, пока кости срастаются. — А это какой-то новый хрен. — Макс исподлобья разглядывал Тэйтиса. — Костюмчик прям Капитан Америка, — буркнул Дэн. — Ток звезды не хватает. — Хоть на человека похож… Глаз, ты сука наврал, что чёрные нас отпустят, да? — скривился Макс. Тэйтис хмуро потирал адаптер за ухом. Он стоял с той стороны лежанки Лаци. Только они трое говорили на языке грунтиан и могли вести переговоры. — Адаптер половину слов не переводит, — объяснил Кайлум Тэйтису и Лаци. — Высокая культурная обусловленность. В животе мелко тряслось: психологической подготовки к первому контакту он не проходил и быть в центре внимания не привык. Но в подвале именно ему удалось говорить с аборигенами почти без сбоев, поэтому переговоры пришлось взять на себя. Кайлум цеплялся за пальцы Лаци как за опору. Тэйтис обошёл вокруг лежанки и встал рядом, обжёг ладонью локоть. И стало чуть легче. — Нам пришлось срочно покинуть отель, — начал Кайлум, пытаясь совладать с голосом. Грунтиане сидели на расстеленной ткани, он стоял над ними, выше любого из них, задевая головой листья. — Но нельзя было, чтобы вы рассказали другим о присутствии инопланетян. Поэтому мы взяли вас с собой. — Окей… а теперь всё? — Макс пожал плечами. — Теперь можно нас отпустить? Мы дадим честное слово, что никому ничего не скажем. — Если и скажем, кто нам поверит? — Его поддержал Дэн. — Нас упекут в психушку. Кайлум предложил, тщательно подбирая слова: — Мы отвезём вас в сектор Россия. Высадим на севере сектора. Тёть Мадина несмело подала голос: — В Мурманске, что ли? И как мы домой доберёмся, сынок? У нас ни денег, ни документов. — Пусть везут! — Макс оглянулся на своих. — Разберёмся. Поехали. Давайте, мы готовы. — Мы сможем отвезти вас только через двадцать дней, — выдал Кайлум и вцепился в перчатку Лаци крепче. Новость о сроках, разумеется, вызвала у местных шок и агрессию. — Двадцать дней?! — зашипели на поляне. — Ебануться! Несколько женщин заплакали. — Ты сказал, нас отпустят! Тэйтис шагнул вперёд, загораживая Кайлума: — Прошу, выслушайте его до конца. Ему трудно даже стоять. Кайлум сразу почувствовал, что так и есть. Он полчаса простоял на одном месте, и колени начали мелко дрожать от усталости и подгибаться. — Мы понимаем, что нарушили ваши планы, — объяснял Кайлум притихшим грунтианам. — Лишили свободы. Причиняли боль. — Вот именно! — Мы помешали вам всем обменять ваш труд на деньги. Отель не откроется вовремя. — Родственники наши поседеют, если мы на двадцать дней исчезнем, — пискнула Натаха, вытирая слёзы. — Но мы не хотим, чтобы вы считали нас врагами и нарушителями баланса… В качестве компенсации каждая из вас получит вот столько рублей. Он повернулся к Наит, кивнул ей. Адаптер не справлялся с переводом больших чисел, а сам Кайлум слабо ориентировался в десятеричной системе. Наит раздвинула проекцию, чтобы на всей поляне видно было цифры:

38 730 000 ₽

Реакция была примерно такой, как он ожидал. Грунтиане притихли, поражённо глядя на цифры. — Чё блять? — подал голос Макс. — Кроме этого, мы предлагаем вам то, что ваша медицина не научилась делать, — добавил Кайлум. — Мой… партнёр Элацио — биолог. Вот Шакка — вы его знаете — он медик. Они могут сделать всем вам здоровые ровные зубы, как у нас. Всем, кто захочет. Зубы никогда в жизни не будут болеть. Ещё они могут… — Он повернулся к синхрону. — Расскажешь? Попроще. Тот кивнул: — Если захотите, мы уберём повреждения в лёгких и крови. — Лаци говорил медленнее, пробовал чужой код на языке. — У кого стёрты суставы и повреждены позвоночные диски — это можно восстановить. Женщинам, кто рожали, сделаем регенерацию. На всех планетах это делают сразу. — Он даже голос повысил, так его задело. — Сальви, скажи, что я ему опухоль в простате уберу. — Шакка показывал на старика Михалыча, который снял шапку и оказался безволосым в верхней части головы. — Тебе Шакка уберёт опухоль в простате, — перевёл Лаци, и Михалыч замер с круглыми глазами. — Себя-то чё не вылечил, калека? — Григорич косился недоверчиво. — Моё тело плохо совместимо с этой планетой. Ваши — совместимы. Кайлум подытожил: — После лечения у некоторых тело будет работать, как много лет назад. Это всё не больно. Кто не хочет — откажитесь. И… там женщины составили список всего, что мы забрали в отеле. Анна, ты потом скажешь, сколько денег мы должны тебе вместо этих вещей. Мы всё компенсируем дополнительно. — Так, Глаз… — Макс сложил руки на груди. — Ты, конеш, всё охуенно расписал. Но в подвале ты нам чесал, что нас отпустят типа скоро. Теперь про какие-то двадцать дней чешешь, про какие-то миллионы. С хуя ли мы тебе верить будем? — Точно, — закивали некоторые. Но многие молчали, потрясённо глядя перед собой или на проекцию с цифрами. Лаци не выдержал: — Вам мало уверенности? Вам предлагают это два… м-м-м… — Он удивлённо оглянулся на Кайлума. — У них нет слова “эвигар”? — “Спасатель”, но… — Вам предлагают это два спасателя! Думаете, мы будем вам лгать? — Ну… вообще-то да, египтянин, прикинь, — ехидно закивал Макс. — Здесь нет Домов Эвигаров, — пояснил Кайлум, и Лаци прикусил губу: — Оу… молчу. Кайлум кивнул стоящей рядом Оди, и она поднесла к грунтианам коробку. Те испуганно отползали в сторону от неё. Натаха любопытно заглянула в коробку издали. — Мы возвращаем ваши вещи, — объявил Кайлум, и грунтиане стали разбирать из коробки свои личные терминалы. Он открыл инфоленту, чтобы подглядывать и ничего не перепутать в объяснениях. — Мы взяли их, чтобы разобраться, как работает ваша система денег. — Вы лазали в моём телефоне? — тихо сказал Гуда. — Да, пришлось стереть все фото со мной из подвала, — оправдывался Кайлум. — Нельзя, чтобы они попали в интернет. И у вас не будут работать фотокамеры, пока вы здесь. Натаха возмутилась: — Телефон это личное. — Я не соглашался, чтоб меня фотографировали, — возразил Кайлум. — Зато мы нашли самый безопасный для вас способ получить деньги. Михалыч две недели назад купил билет в приложении лотереи за десять тысяч рублей. — Ну купил… — насторожился старик с лысиной на макушке. — Мы сделаем так, что этот билет через пятнадцать дней выиграет миллиард рублей. Деньги вы поделите на всех по договору, который сейчас напишете. — Нихуясе! — Дэн округлил глаза. — Вы чо, будущее знаете? Пришлось обратиться к итиланкам за разъяснениями. И напрячься, чтобы перевести всю схему. — Мы вмешаемся в розыгрыш. Чтобы разделить выигрыш, нужен договор, что вы все дали деньги на покупку этого билета. Мы знаем, что Анна специалистка по составлению документов. — Да, я юристка… — Анна смотрела с недоверием. — Мы сфотографируем договор, зайдём в вашу рабочую переписку сотрудниц отеля. И у всех заменим старое сообщение в Телеграм на это фото. И на серверах Телеграм тоже. Это будет доказательство, что вы все имеете право на деньги. Михалыч получит выигрыш и заплатит налог. Потом пойдёт с Анной и с договором в банк, и банк всем вам раздаст деньги. — Глаз… это пипец как мутно всё, — хмурился Макс. — Мы щас домой вернёмся, нас полиция и хлопнет за хакерство. — Да, — загомонили остальные. — Что мы им скажем? Нам из-за вас потом сидеть? — Где сидеть? — Кайлум захлопал глазами; Лаци погладил его по перчатке. — Вам ничего не угрожает. На вашей планете нет технологий, чтобы обнаружить наше вмешательство. Ни один эксперт не найдёт следов взлома лотерейной системы или Телеграм. — А может, правда? — вдохновлённый Дэн обернулся к остальным. — Прикиньте, в армию не идти. Я бы в Сербию свалил. — Ага, или на нарах червонец покукарекаем. — Скептичный Григорич отошёл от Натахи на своё место. — Я так понимаю, вы нас, пидорки, в любом случае не отпустите, да? Кажется, это было обращение к нему. Кайлум часто переступал с ноги на ногу — так было легче стоять. Начинала ныть поясница. — Мы отпустим вас через двадцать дней, — повторил он. — Это необходимо для нашей безопасности. — А чо вы боитесь? — спросил Макс. — Вы людей на атомы вроде распыляете, не? Кайлум старался говорить ровно, но уже хотелось уйти с Лаци в какую-нибудь хижину, и пусть с проблемами разбираются харраши. — Я рассказывал вам, что мы не одни на вашей планете. Здесь кластер исследователей новых миров. — Да, да, и мы должны поверить, что они не захватят Землю. — Да, вы должны поверить. — Кайлум начал нервничать. — Если сейчас пойдут слухи об инопланетянах, это дойдёт до исследователей. Они узнают, что вы получили с нашей помощью деньги. Посчитают это нарушением баланса. Вас всех заставят вернуть деньги. — А если мы их потратим? — хехекнул Дэн. — Ваши службы охраны заставят возместить. Возможности исследователей намного больше наших. Вам лучше молчать о том, что вы встретили инопланетян. Придумайте, что скажете близким о своём исчезновении и о деньгах. Информация про инопланетян не должна попасть в интернет. — Это ты нам типа угрожаешь? — скривился Григорич. Макс согласился с ним: — Всё это брехня и подстава. Кайлум выключил инфоленту и вытер мокрое лицо. Аргументы у него кончились, а горло першило от долгого разговора с непривычки; связки устали напрягаться. Вмешался Тэйтис: — Сядь, Кайлум, не стой. — Он повернулся к грунтианам. — Слушайте. Если исследователи узнают об этих “чёрных”, их всех на атомы распылят, ясно? Этих двух спасателей… тоже сотрут. “Чёрные” хотели распылить вас, чтобы избавиться от свидетелей. Кайлум и Элацио попросили их этого не делать. А забрать вас сюда. Вы живы только потому, что эти два спасателя против убийств. Поняли? На удивление, никто не возражал и не выдавал реплики с непереводимой, но ощутимой агрессией, которая била по нервам. Грунтиане притихли. — Они пытаются всё компенсировать и при этом выжить сами. — Тэйтис говорил спокойно, но весомо. Местные слова звучали в его исполнении как брань. — Обменять ваше молчание на деньги и здоровье. Наверно, ваши спасатели вам вредят? Но в нашей культуре это невозможно. Кто ещё раз скажет, что Кайлум врёт, тот… — Он ткнул в них пальцем. — Тот пойдёт домой пешком! — А ты сам кто, мужик? — по-деловому, без ехидства спросил Макс. — Я… — Тэйтис запнулся из-за адаптера, потёр за ухом, — …тот, кто охраняет. Моё имя Тэйтис. Я из кластера исследователей. Поэтому “чёрные” хотели и меня распылить. Как и вы, я жив, потому что Кайлум не дал им меня убить. — Что за двадцать дней изменится? — поинтересовался старик Михалыч. — Почему надо ждать? Тэйтис объяснил: — Исследователи перестанут искать спасателей и меня в вашем отеле. — Так из-за них всё? Вы от них прячетесь? — уточнил Макс. — А вы бы не прятались? — съязвил Тэйтис. — Кайлум и Элацио рискуют собой и всеми “чёрными”, чтобы вы живы остались. Начнёте болтать про инопланетян — им всем конец, как и вашим деньгам. И не думайте, что я с их решением согласен. Моя работа охранять спасателей, а не вас. — Ладно, — заговорила Анна, оглядываясь на своих. — Я думаю, мы не в том положении, чтобы выставлять условия, так ведь?.. Вы как хотите, а я с ними не ссорюсь. Конечно, эта махинация с деньгами странная… Кайлум, мы ждём двадцать дней, и вы нас отвозите в Россию. Точно? — Да, точно. Анна попросила: — Мы можем хотя бы написать близким, что мы живы и здоровы? Нас ведь будет полиция искать. У меня муж и трое детей, они волнуются. — И мои родители… — пропищала Натаха. Кайлум переадресовал вопрос Наит. — Да, я могу отправить будто из России, — согласилась итиланка. — Пусть каждая подойдёт ко мне, и я перенаправлю сообщение. Макс с недовольным лицом крутил своё устройство с разбитым экраном: — Меня бывшая и тут найдёт, когда алименты не придут вовремя… — Вас будут кормить и организуют место для сна, — Кайлум ожил, когда его перестали хлестать обвинениями. — Ходите, где хотите. Но мы в лесу, до жилья много километров. Видите там блестящий купол вверху? Его радиус один километр. Он отгоняет животных и змей. Здесь много ядовитой фауны. Не стоит выходить из-под купола. — Он добавил, не надеясь особо ни на что: — И если кто-то захочет помочь нам, мы будем рады принять вашу помощь. — Ишь, им ещё и помощь нужна, — цокнул языком Григорич. — А чо надо-то? — вызвался Дэн. — Если мне бабосов нарисуют, так я, может, и помогу. — Элацио хотел бы поговорить с вами о том, как устроены ваши тела. — Кайлум обрадовался. — И ещё… Я вам рассказывал, почему Наит ударила меня в подвале. Наит и Аркет нарушили закон, и теперь мы с Элацио не будем забирать их ток. Через несколько дней ток начнёт сжигать их. Ещё одна спасательница родится в ближайшие дни. Кайлум указал на край поляны, где полураздетая Тиавила сидела на листьях, и её голый чёрный живот в розовых полосах растяжек блестел от сырости. За её плечом Айкс в одних шортах поддерживал дуалу за плечи. — Эта новорождённая сможет забрать ток Наит и Аркета, — сказал Кайлум, с трудом отведя взгляд от Айкса — изваяния из влажных мышц. — Мы просим вас помочь Наит и Аркету дожить до рождения ребёнка. Им нужно будет сбрасывать ток один раз в день. Мы дадим вам препараты, и вы не будете чувствовать боли. А потом я сразу заберу у вас их ток. — Ни хуя себе, — всполошились местные. — Опять этой хернёй накачиваться? — А на фига эти движения? — не понял Григорич. — Почему ты сразу из них эту дрянь не заберёшь? — Я не могу. — Кайлум развёл руками. — Долго рассказывать… Если сделать исключение, закон перестанет защищать — и цена будет огромной. Анна поразилась: — Значит, вы дадите своим умереть, потому что тебя один раз ударили? Мать, которая была в отчаянии? — Запрещено требовать от спасателя забирать ток, — отозвался Лаци слабым голосом. — Это делается только добровольно. Мы просим вас спасти Наит и Аркета. Наверно, Наит найдёт для вас ещё деньги в благодарность. — О-о-о… та-ак, подожди… — вскинулся Дэн. — Я согласна помочь им, — вдруг вызвалась Тёть Мадина. — И не надо мне никаких денег. — Тёть Мадин, да вы чо всю малину портите… — зашипел Дэн, но та нахмурилась ему: — Помолчи, Денис. — И я согласна помочь, — предложила Анна. — Потому что я тоже мать. У вас какие-то зверские законы. — Благодаря им у нас не бывает войн. — Кайлум улыбнулся синхрону: я же обещал, что тебе не придётся никого убивать. Ответный взгляд Лаци растопил бы теплотой мёрзлый Кавказский хребет. — Чего ещё вам от нас надо? — буркнул вечно недовольный Григорич. — Душу? Макс криво заулыбался: — Одежду, очки и мотоцикл? — Если можно, мне нужен ваш кал, — попросил Лаци. Поляна затихла, будто синхрон попросил вырезать их сердца. Потом грунтианки стали переглядываться и хихикать. Кто-то прыснула, кто-то захохотала в голос. Лаци с тревогой схватился за Кайлума, тот оглянулся на него: я тоже не понимаю, в чём дело. — Не, ну это очевидно, — смеялся Дэн. — Они летели за шестьдесят тысяч световых лет за нашим говном. — Я так и знала. — Натаха ткнулась в его плечо, пряча усмешку. — За чем же ещё? — У них на это культурный запрет? — задёргался Лаци; растерянный Кайлум пожал плечами. — С этим будут проблемы? — перекричал всех Тэйтис, но смешки не утихли, а только набрали силу: напряжение переговоров наконец нашло выход.