Два срока на двоих

Зал судебного заседания был тесным, душным и пропахшим старым деревом и бумагой. Роберт Плаудис сидел за столом защиты, сжимая кулаки так сильно, что костяшки побелели. Рядом, через одного адвоката, сидел Григорий Ляхов — OG Buda. Оба в чёрных худи, оба с синяками, которые уже почти сошли, но всё ещё напоминали о той ночи с Димоном. Судья — женщина лет пятидесяти с усталым лицом — перелистывала последние документы. Атмосфера была тяжёлой. Прокурор только что закончил речь, требуя реального срока для обоих. — По делу Роберта Плаудиса статья 228.1 часть 1 — сбыт наркотических средств. По делу Григория Ляхова статья 135 часть 1 — развратные действия в отношении несовершеннолетней… Адвокат Сергея Витальевича поднялся последним. — Ваша честь, за время следствия ситуация существенно изменилась. Свидетель Димон сам привлечён к ответственности за дачу ложных показаний и давление на потерпевших. Переписка по делу Ляхова частично удалена самой потерпевшей, а её мать оказывала психологическое давление. По делу Плаудиса ключевые свидетели отказались от показаний. Мы просим учесть раскаяние, отсутствие судимостей и положительные характеристики. Судья помолчала. В зале повисла мёртвая тишина. — Суд удаляется на совещание. Они ждали почти сорок минут. Роберт чувствовал, как Гриша рядом едва заметно дрожит ногой. Их руки под столом на секунду соприкоснулись — пальцы переплелись на миг, и оба сразу отдёрнули, боясь, что кто-то заметит. Когда судья вернулась, голос её звучал сухо, но слова были другими, чем все ожидали. — Суд, исследовав все материалы дела, пришёл к следующим выводам. По делу Григория Ляхова обвинение в совершении преступления, предусмотренного статьёй 135 УК РФ, признано недоказанным ввиду отсутствия достаточных улик и противоречий в показаниях потерпевшей. Обвинение снимается полностью. Подсудимый Ляхов признаётся невиновным и подлежит немедленному освобождению из-под подписки о невыезде. Гриша резко выдохнул, как будто его ударили под дых. Он закрыл лицо руками на секунду, потом посмотрел на Плата — глаза блестели. Судья продолжила: — По делу Роберта Плаудиса суд квалифицирует действия как хранение без цели сбыта. С учётом смягчающих обстоятельств, раскаяния и активного сотрудничества со следствием назначается наказание в виде двух лет лишения свободы условно с испытательным сроком три года. Подсудимый Плаудис также освобождается из-под подписки. Зал загудел. Роберт сидел, не веря своим ушам. Два года условно. Гриша полностью свободен. Никакого реестра. Никакой зоны. Как только судья объявила заседание закрытым, они встали. Гриша первым подошёл к Плату и крепко, по-мужски обнял его прямо в зале — на виду у адвокатов и приставов. Никто ничего не сказал. — Бля, Робчик… мы выкрутились, — прошептал он ему на ухо. Голос дрожал. — Выкрутились, Оджи. Адреналин ударил в голову сильнее, чем после любой драки. Они быстро вышли из зала, почти бегом спустились по лестнице. Туалет на первом этаже суда был пустым. Гриша толкнул дверь кабинки, затащил Плата внутрь и сразу прижал его к стене. — Сейчас, — выдохнул он хрипло. — Прямо здесь. Я не могу ждать. Поцелуй получился жёстким, голодным. Руки Гриши уже расстёгивали ремень Плата. Плат ответил тем же — стянул с Гриши джинсы вместе с трусами, развернул его лицом к стене и прижал к холодному кафелю. — Ты мой, да? — прорычал он, плюнув на ладонь и быстро смазывая себя. — Твой… бля… бери меня, Роб… быстро… Плат вошёл резко, одним толчком. Гриша закусил губу, чтобы не застонать слишком громко, но всё равно вырвался низкий, приглушённый рык. Плат долбил жёстко, быстро, одной рукой зажимая Грише рот, другой держа за бедро. Каждый толчок был глубоким, злым от переполнявших эмоций. Гриша толкался назад, дрожа всем телом, и шептал сквозь пальцы Плата: — Сильнее… еби меня… я твой… ааах… Они кончили почти одновременно — Гриша первым, забрызгав стену кабины, Плат — глубоко внутри, с глухим рыком, впиваясь зубами в плечо Гриши сквозь худи. Несколько секунд они стояли, тяжело дыша. Потом тихо засмеялись — нервно, облегчённо. — Мы ебанулись, — прошептал Плат, выходя и помогая Грише привести себя в порядок. — Полностью, — ответил Гриша, целуя его быстро и жадно. — Но мне пох. Мы свободны. --- **Эпилог. «Через шесть месяцев»** Москва, весна 2026. Небольшая студия на окраине, которую они снимали вместе уже третий месяц. Окна открыты, на улице пахнет свежей листвой. На столе — два микрофона, ноутбук и пустые бутылки из-под энергетиков. Роберт (Плат) сидел за продюсерским пультом, крутил ручки. Гриша — в наушниках — записывал куплет. Голос у него был всё такой же хриплый, но теперь в нём появилось что-то новое — живое, настоящее. — …два срока на двоих, но мы выжили, брат, не такие, как все, но теперь это наш факт… Плат улыбнулся, нажал кнопку записи и добавил свой голос на бэк: — Мы не геи, не би, просто два пацана, что прошли через ад и остались собой, нахуй. Они закончили трек и одновременно сняли наушники. Гриша подошёл сзади, обнял Плата за плечи и поцеловал в шею. — Нормально зашло, Робчик? — Огонь. Выложим анонимно сначала. Посмотрим реакцию. Гриша развернул стул и сел Плату на колени лицом к лицу. Руки легли ему на грудь. — Знаешь… я иногда вспоминаю ту квартиру, ту машину, тот туалет в суде. И думаю — хорошо, что всё так вышло. Я не жалею, что стал твоим. Не жалею, что теперь мы живём вместе. Даже если кто-то когда-нибудь узнает — мне пох. Плат обхватил его за талию, притянул ближе. — Мне тоже. Мы не такие, как все. И пусть. Главное — вместе. Музыка возвращается, жизнь возвращается. А ночью… ночью ты всё равно будешь моим. Гриша усмехнулся, наклонился и поцеловал его — уже медленно, глубоко, с той самой теплотой, которая появилась между ними за эти месяцы. За окном светило солнце. В студии тихо играл бит нового трека. Два рэпера, два бывших подсудимых, два человека, которые когда-то боялись самих себя, теперь просто жили. Вместе. Не объясняя никому, кто они друг для друга. И этого было достаточно.