Два срока на двоих

Они вернулись в квартиру глубокой ночью — уставшие, с разбитыми лицами и всё ещё кипящим адреналином. После драки с Димоном и того, что произошло в машине, оба почти не разговаривали. В салоне Range до сих пор пахло сигаретами, кровью и спермой. Никто не проронил ни слова о том, как они по очереди отсосали друг другу на заднем сиденье — быстро, грубо, жадно, почти в ярости, глотая стоны и мат. В квартире было холодно и сыро. Они бросили куртки и кроссовки у двери, разулись и рухнули на старый продавленный диван прямо так, не раздеваясь. Гриша притянул Плата к себе сзади, обхватил рукой за грудь и почти сразу отключился. Роберт ещё долго лежал без сна, чувствуя горячее дыхание на своей шее и пытаясь осознать, что, бля, они натворили. Утро пришло серое, тяжёлое. Свет едва пробивался сквозь грязные шторы, падая на пустые бутылки и разбросанную одежду. Роберт проснулся первым. Гриша всё так же прижимался к нему сзади, одной рукой обнимая за талию, ногой закинув на его бедро. Тело Буды было горячим, тяжёлым. На шее темнели вчерашние засосы, разбитая губа опухла, скула налилась синяком. Плат осторожно повернулся лицом к нему. Гриша заворочался, открыл глаза. Взгляд был мутный, но когда он увидел Плата так близко, на губах появилась кривая, немного смущённая улыбка. — Доброе, Робчик… — хрипло выдохнул он. — Бля, как же всё ноет… скула, губа… и горло до сих пор чувствую. Ты вчера меня хорошо загрузил. Плат провёл пальцами по опухшей скуле Гриши, потом ниже — по засосам на шее. — Ты сам не отставал. Мы оба вчера сорвались по полной. Они лежали так несколько минут, глядя друг на друга в полумраке. Гриша первым нарушил тишину, голос был низкий и чуть дрожащий: — Я всю ночь об этом думал. В машине… когда я стоял на коленях и брал тебя в рот, а потом ты меня… я убеждал себя, что это просто адреналин. Сорвались после драки. Но утром просыпаюсь — и всё равно хочу тебя. Хочу, чтобы ты меня взял. По-настоящему. Жёстко. У меня никогда такого не было с пацанами. Только с девками. Кира… она была просто тёлкой, которая слала фотки и просила внимания. А с тобой — всё по-другому. Когда ты вчера держал меня за волосы и кончал мне в горло… мне понравилось. Я хочу быть снизу. Хочу, чтобы ты меня ебал. Слова Гриши ударили Плата прямо в низ живота. Он потянулся и впился в его губы — грубо, жадно, почти больно. Поцелуй был глубоким, злым, языки врезались друг в друга. Гриша застонал в рот Плату и сразу полез рукой под его трусы, обхватывая уже твёрдый член. — Хочешь меня? — выдохнул Гриша, отрываясь на секунду. Глаза у него горели. — Не так, как вчера в машине. Здесь. Сейчас. Жёстко. Я твой пассив, Роб. Бери меня, как хочешь. — Хочу, — рыкнул Плат. Они сорвали с себя остатки одежды быстро и неаккуратно. Плат толкнул Гришу на спину, навис сверху и снова впился в его губы. Потом спустился ниже — грубо прикусил шею, соски, оставляя красные следы зубов. Гриша выгибался под ним, тихо рыча и матерясь сквозь зубы. — Бля… сильнее… кусай… Плат спустился ещё ниже, схватил Гришу за бёдра и резко раздвинул ноги. Не тратя времени на нежности, он взял его в рот — глубоко, жёстко, почти до самого горла. Гриша выгнулся дугой, вцепился пальцами в волосы Плата и застонал громко, по-мужски: — Ааах… сука… Роб… глубже… еби мне рот… Плат работал грубо, с чавканьем, слюни текли по подбородку. Он то заглатывал до основания, то резко отпускал, шлёпая языком по головке. Гриша дёргался, бёдра дрожали, он уже почти трахал Плата в рот, держа его за голову. Через пару минут Плат резко отстранился, перевернул Гришу на живот и поставил его на четвереньки. Гриша сразу прогнулся, выставив задницу, и посмотрел через плечо — взгляд был дикий, голодный. — Давай… не тяни… еби меня, Плат. Жёстко. Я хочу чувствовать тебя внутри по полной. Плат плюнул на ладонь, быстро размазал слюну по своему члену и по входу Гриши. Без долгих приготовлений он приставил головку и резко вошёл — одним сильным толчком, почти до конца. Гриша зарычал от боли и удовольствия, вцепившись пальцами в диван. — Бляяя… больно… но не останавливайся… глубже! Плат не стал жалеть. Он схватил Гришу за бёдра и начал долбить — жёстко, быстро, глубоко. Каждый толчок был сильным, кожа шлёпалась о кожу, диван скрипел. Гриша стонал громко, не сдерживаясь, матерясь и толкаясь назад, навстречу каждому движению. — Ещё… сильнее… еби меня как шлюху… ааах… Роб… да, вот так! Плат наклонился, схватил Гришу за короткие волосы, оттянул голову назад и ускорил темп. Он трахал его жёстко, почти зверски, входя до самых яиц. Комната наполнилась звуками шлепков, тяжёлого дыхания и мокрых стонов. Плат свободной рукой шлёпнул Гришу по ягодице — сильно, оставив красный след. — Ты мой пассив, да? — прорычал он. — Говори. — Твой… бля… твой пассив… еби меня сильнее… я кончаю… Гриша кончил первым — резко, с громким стоном, забрызгав диван под собой, тело его билось в судорогах. Плат не остановился. Он продолжал долбить ещё быстрее, глубже, пока наконец не кончил сам — с рыком, глубоко внутри Гриши, заполняя его горячим семенем. Они рухнули на диван, тяжело дыша, потные, липкие. Плат всё ещё был внутри, медленно отходя от оргазма. Гриша лежал под ним, дрожа всем телом, и тихо постанывал от переизбытка ощущений. Плат наконец вышел, перевернул Гришу на спину и лёг рядом. Он провёл ладонью по его груди, по животу, чувствуя, как быстро стучит сердце. — Я не знаю, что это за хуйня между нами, — хрипло сказал Роберт. — Но я не хочу, чтобы это заканчивалось. Даже если нас закроют. Гриша повернул голову, посмотрел на него потемневшими глазами и слабо улыбнулся. — Тогда давай бороться вместе. Ты мой… а я твой. Снизу. Полностью твой пассив. Как захочешь — так и бери. В этот момент на столе зазвонил телефон — адвокат. Плат ответил, включив громкую связь. — Ребята, хорошие новости, — начал Сергей Витальевич. — Димон написал заявление о драке, но сам попал под проверку за ложные показания. Переписка с Кирой теперь под большим вопросом. По твоему делу, Роберт, свидетели тоже начинают отказываться. Есть реальный шанс на условный срок или даже закрытие дел. Главное — держитесь вместе. Когда звонок закончился, Гриша улыбнулся шире, несмотря на разбитую губу. — Слышал, Робчик? Шанс есть. Плат притянул его ближе и поцеловал в опухшую губу. — Значит, будем держаться. И ты будешь моим пассивом в этой квартире, пока не выкрутимся окончательно. Они остались лежать обнявшись под старым пледом, слушая дождь за окном. Утро после драки стало началом чего-то нового и гораздо более жёсткого, чем они оба ожидали.