Лунный свет на двоих

Кирилл уже и не помнил, каково это — проводить вечера в полном одиночестве с бутылкой огненной воды и бесконечными отчётами среди молчаливых могил. Всё изменилось с тех пор, как командир разведывательного отряда Иллуга начал захаживать к нему под предлогом проверки документов. Сначала это были короткие визиты — формальные вопросы, сухие фразы, взгляды, скользящие по бумагам, а не по лицу светоносца. Но постепенно беседы становились дольше, а поводы — надуманнее. Иллуга уверял, что приходит лишь из-за отчётов, но поведение выдавало его с головой: нервный смешок, когда их пальцы случайно соприкасались у графина, покрасневшие щёки от якобы слишком крепкого напитка, быстрые взгляды, которые тут же отводились в сторону, стоило Флинсу поднять глаза. Чудомирович прекрасно замечал это — и, скрывая улыбку за стаканом, намеренно усугублял ситуацию. То наклонялся ближе под предлогом показать какие-то спорные моменты в документах, то задавал вопросы с двойным смыслом, наблюдая, как младший теряет нить разговора. Ему нравилось это — чувствовать, как в привычной тишине кладбища поселилось что-то живое. Когда Иллуга, наконец, сдался, он стал заглядывать просто ради хорошего времяпровождения. Нередко они проводили время за игрой в карты. Командир каждый раз проигрывал, из-за чего упрекал Кирилла в жульничестве, на что тот хмыкал и удивлённо вскидывал руками. Когда стрелки часов переползали за полночь, а усталость начинала тянуть веки командира вниз, он без церемоний валился на кровать товарища. В то время как Флинс продолжал сидеть за столом, подливая себе выпивки. Они ещё долго болтали, пока их разговоры не становились тише и между фразами не начинали вклиниваться паузы, а после светловолосый засыпал, уткнувшись лицом в подушку. Уж слишком мягкой и теплой была постель ратника. Кирилл не возражал против такого вторжения. Он даже находил в этом странное удовольствие — устраиваться рядом с уснувшим юношей, наблюдать, как медленно поднимается его грудь, машинально перебирая пальцами светлые пряди. А к рассвету ратник обычно притворялся, будто всю ночь провёл на диване или в патруле. Но Флинс упустил одну деталь: Иллуга спал чутко. Лёгкий скрип пружин, едва уловимый шорох одеяла, и командир выныривал из сна, мгновенно ощущая вес на другой стороне кровати. Он не открывал глаз — притворялся спящим, пока пальцы Кирилла нежно скользили по его виску. Вскоре и этих встреч перестало хватать светловолосому, поэтому он всё чаще стал звать Флинса на совместное патрулирование и борьбу с Дикой охотой. Кирилл, привыкший справляться со всем самостоятельно увидел возможность повеселиться и не стал отказывать парню. Иллугу безумно раздражали легкие касания Флинса, его двусмысленные фразы и чрезмерная забота о каждом даже малейшем ранении. Но в то же время… всё это смущало младшего. Он сжимал зубы, отворачивался, старался не реагировать на знаки внимания. Но каждый жест Чудомировича будто проникал под кожу и зудел. Временами командир не мог сдержать свое недовольство, особенно когда замечал хитрый блеск в глазах Флинса. Он знал, что Кирилл просто развлекается, из-за чего огрызался или прикрикивал на него. А тот лишь ехидно улыбался и продолжал заниматься делами.

ָ 𓂃⊹ ָ

Замотавшись на работе и привыкнув к присутствию Кирилла, Иллуга даже не заметил, как он подошёл к нему сзади. Юноша вздрогнул, ощутив настойчивые прикосновения. Флинс опустил руки ему на плечи, которые тут же напряглись. Командир раздражённо вздохнул и начал читать нотации о том, что так пугать людей нельзя — может и сердце остановиться. Закончив, Иллуга развернулся, но Чудомирович уже исчез в дверном проёме. Юноша закатил глаза, потёр грудь и ощутил у себя на шее какой-то предмет. Это был серебристый кулон в виде птицы. Рассматривая незамысловатый подарок своего товарища, сердце командира замерло, а затем забилось быстрее. Пальцы, сжимавшие подвеску, дрогнули. Парень спрятал её под одежду, словно это было самое ценное сокровище. И действительно, это было самое ценное и особенное сокровище. Ведь вещь принадлежала Флинсу и определенно предназначалась для Иллуги. От нахлынувших эмоций щеки светловолосого вспыхнули, а перед глазами возник образ Кирилла, выбирающего для него подарок. Подарок, который идеально подойдет юноше и станет его олицетворением. Взгляд, упавший на стол с грудой отчётов и писем, тут же развеял картинку перед глазами. Иллуга тяжело вздохнул и плюхнулся на стул. Все его попытки переключить внимание на доклад не увенчались успехом. Мысли неизменно возвращались к кулону, а пальцы непроизвольно тянулись к нему. Казалось, вещица позволяла хотя бы так чувствовать связь с Флинсом. Раздражённо отодвинув от себя все бумаги, светловолосый устало потёр переносицу и, совершенно не думая ни о чём, направился к выходу. Лишь оказавшись на улице, командир смог вздохнуть полной грудью и успокоить трепещущее сердце, которое было готово вот-вот выскочить из груди. Иллуга, наверное, уже и сам не мог понять, чем же его так сильно зацепил Флинс. Вся его напускная вежливость, манерность и двусмысленные взгляды то и дело разжигали в юноше желание участвовать в игре "кто первым не выдержит и напрямую докажет свои чувства". Прохладный ночной ветер, который дул прямо в лицо, совершенно не волновал командира. Внутри него бушевал огонь от переизбытка эмоций. В мыслях парня прокручивались моменты, когда Кирилл смотрел на него иначе, чем на остальных. Этот взгляд был особенным и нежным, сосредоточенным только на командире. Может, это было странно и глупо, но то, что происходило между ним и Флинсом, невозможно было просто забыть. Юное сердце Иллуги, ещё не знавшее любви, безумно трепетало от этих воспоминаний. Однако не следить за дорогой и уходить в ночную тьму было ошибкой. Нод-край не место для прогулок при луне. Пару искажённых силуэтов Дикой охоты вырвали командира из мыслей. Они успели задеть светловолосого, оставив новые шрамы. Без колебаний Иллуга схватил копьё и обезвредил врага. Но признать, что он, командир разведывательного отряда, получил такие нелепые ранения из-за своих совершенно невинных чувств к одинокому светоносцу с кладбища, было стыдно. Поэтому по возвращении в комнату юноша сам занялся ранами и несколько раз отчитал себя за это происшествие. На следующий день Иллугу всё ещё ждала бумажная волокита, из-за чего он решил отправиться на маяк к Кириллу, чтобы провести время не только с пользой, но и в приятной компании. Когда юноша оказался на месте, перед ним предстала следующая картина: Флинс наливал себе вино, одновременно разбираясь с различными бумажками. Явно недовольный таким количеством бумажной бюрократии у светоносцев, хозяин даже не соизволил взглянуть на гостя. Понимая настроение Чудомировича, командир в полной тишине, нарушаемой лишь шумом волн, расположился рядом. Флинс, заметив краем глаза такую же большую стопку писем и отчётов, подвинул Иллуге бокал с алкоголем. В знак благодарности младший мимолётно дотронулся до тыльной стороны ладони ратника, и тот на какое-то время замер. Однако, прищурившись и улыбнувшись уголками губ, вернулся к делам. Вторая бутылка вина опустела, а сумерки медленно окутывали маяк, окрашивая небо в глубокий ультрамарин. Иллуга вместе с Флинсом наконец закончили работу. Командир с наслаждением потянулся, ощущая, как затекшие мышцы медленно оживают. Откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза — перед ними всё ещё мелькали строчки, словно призраки, не желающие отпускать его мысли. Но теперь это было приятное головокружение — смесь усталости, винного тепла в груди и тихой радости от завершённого дела. Мимолётное умиротворение развеял тяжёлый вздох Кирилла. Распахнув глаза, светловолосый наткнулся на пристальный, с ноткой беспокойства, взгляд ратника. Иллуга поспешно опустил голову: на белоснежной ткани безрукавки, у самого бока, расползлось тёмно-красное пятно. Кровь сочилась сквозь повязку медленно, почти лениво — как будто ранение устало после длинного дня. В этот миг юноша почувствовал острое жжение вдоль рёбер. Являясь светоносцем, травмы неизбежны, поэтому обычно боль притуплялась и уходила на второй план. Сейчас она вернулась — жгучая и назойливая. Взгляд Чудомировича был таким же назойливым и неприятным. Командиру понадобилось время, чтобы встретиться с ним вновь. Он отсчитал про себя до десяти и неловко пожал плечами. Флинс, поднявшись со своего места, жестом указал следовать за ним. И прежде чем шагнуть во мрак комнаты на маяке, он бросил краткое: — Заходи и раздевайся. Иллуга устроился на диване и поёжился: прохлада комнаты обожгла оголённую кожу. Ему хотелось сбежать. Не из-за страха перед обработкой раны, а из-за нежелания выглядеть слабым и уязвимым перед Кириллом. Пытаясь отвлечься, светловолосый прикусил губу. Из глубины комнаты донёсся ровный голос Кирилла: — Когда ты уже успел получить ранение, молодой господин? Через какое-то время перед ним возникла фигура Чудомировича. — Вчера. — коротко ответил Иллуга. Флинс подтащил стул и опустился прямо напротив юноши. Тяжёлый взгляд ратника скользнул по окровавленной повязки. — Где был весь твой отряд? Даже перевязать своего командира как следует никто не удосужился? — Я вышел проветрить голову перед сном и наткнулся на Дикую охоту, — нехотя заговорил младший. Нахмурившись, Кирилл склонился над травмой. Он осторожно разматывал повязку, стараясь не причинить Иллуге ещё большей боли. — Нод-край явно не место для ночных прогулок. — начал Флинс, многозначительно посмотрев на светловолосого. — Думаю, ты и сам это знаешь, но продолжаешь действовать опрометчиво. — Да, понимаю, поэтому Кирилл, пожалуйста, замолчи, — сказал младший и судорожно вздохнул, когда светоносец принялся промывать покрасневшую рану водой. Чудомирович ничего не ответил — он лишь внимательно следил за реакцией парня. Иллуга из-за всех сил пытался держать лицо: не шипеть и не вздрагивать. Когда ратник перешёл к обработке, грудная клетка командира резко расширилась и на мгновение застыла. Флинс заботливо провёл ладонью по неповреждённой коже и поднялся к груди, рассматривая кулон. — Я рад, что тебе понравился мой подарок, — голос Чудомировича прозвучал тихо, но так близко, вынуждая Иллугу еще больше напрячься. Соловей на цепочке сверкнул в пальцах светоносца — Флинс повертел его словно видел впервые, а после встретился с растерянным взглядом младшего. В тот же миг по лицу Иллуги разлилась горячая краска, он беспомощно выдохнул и отвернулся, будто ища спасения в темноте. Кирилл хмыкнул и ловко повернул голову командира за подбородок, заставляя снова посмотреть на себя. Иллуга не стал сопротивляться. Он устал бегать вокруг да около, поэтому наклонился ближе, и в следующее мгновение их губы слились в поцелуе. Сначала — легкое прикосновение, проверяющее границы. Потом — глубже и увереннее. Светловолосый чуть приоткрыл рот, впуская язык Чудомировича. Их дыхание смешалось, а пальцы командира впились в плечи ратника, боясь, что тот может уйти. Продолжая исследовать рот партнера Флинс медленно водил большим пальцем по его щеке, вызывая табун мурашек. Чудомирович не смог удержать себя от искушения и осторожно прикусил губу младшего. Командир вздрогнул от этого действия и сильнее сжал одежду светоносца. Медленно отстранившись, Кирилл в полной тишине вернулся к перевязке, давая Иллуге время осмыслить произошедшее. Флинс взял чистые бинты и на несколько секунд замер. В его глазах мелькнуло волнение. Командир, заметив эту паузу, раздраженно фыркнул. — Хватит беспокоиться, я не при смерти, чтобы строить такое лицо. — сказал Иллуга. — Может, ты заплачешь, и твои чудодейственные слёзы залечат всё? Прыснув от смеха, Кирилл закончил с повязкой и выпрямился, вопросительно посмотрев на парня. — Я просто предположил! — воскликнул светловолосый. — Я не знаю какие у альвов есть способности. — Если бы они были, я давным давно так поступил. Иллуга снова залился румянцем от смущения. Чудомирович еле заметно улыбнулся и прильнул к мягким губам напротив. Его рука скользнула в волосы командира, притягивая того ближе. — Хочу заметить, если бы ты вчера не ушел, мне и в голову не пришло куда-то идти, — шёпотом произнёс командир, его слова тонули в горячих, прерывистых поцелуях, а дыхание сбивалось. — Перекладывать ответственность на других – дурная привычка, молодой господин, — ответил Флинс, оставляя легкий поцелуй на кончике носа юноши. — Но даже если так, то я отплатил сполна. — О, так это теперь так называется, — недовольно протянул Иллуга. Кирилл, усмехнувшись, продолжил осыпать лицо светловолосого нежными поцелуями, будто компенсируя всё то время, за которое они бегали друг за другом, боясь показать свои чувства.

ָ 𓂃⊹ ָ

С того вечера прошла...неделя? Хотя Дикая Охота появлялась всё реже, дел у командира меньше не становилось. Иллуга возвращался в спальню всё позже и позже, едва переставляя ноги от усталости. Дни сливались в один, и ему было уже всё равно, какой сегодня день недели. Единственное, о чём мечтал светловолосый, — это уткнуться в подушку и проспать целую вечность. Чтобы хоть как-то отвлечься от дел, Иллуга, любивший готовить для своего отряда, решил помочь на кухне. И впервые за долгое время он хорошо поел вместе с товарищами, позволив себе расслабиться. Но стоило ему выйти в коридор, как привычный гул Пирамиды внезапно обрушился на сознание: то ли звуки действительно стали громче, то ли пульсирующая головная боль искажала восприятие, заставляя каждый шорох отдаваться внутри черепа тяжким эхом. В спешке добравшись до кровати, командир даже не удосужился залезть под одеяло. Едва его голова коснулась прохладной постели, юноша тут же уснул. Сон был тревожным. Сердце бешено стучало, а обрывки воспоминаний из прошлого беспрерывно сменяли друг друга, возвращая к пережитому ужасу и неприятному чувству утраты. Омут страха затягивал всё глубже, пока сквозь него не пробилось новое ощущение — теплое и заботливое поглаживание по взъерошенным волосам. Иллуга дёрнулся, инстинкт заставил открыть глаза. Крик застрял в горле, ощутив, как чей-то палец оказался на его губах. Интуитивно, светловолосый понимал, что ему ничего не угрожает. —Только не кричи, — знакомый шёпот ратника мгновенно успокоил юношу, и он смог выдохнуть. — Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? Командир фыркнул на высказывание Кирилла и попытался вылезти из его крепких объятий. Всё тщетно. Флинс продолжал обвивать торс парня, удерживая Иллугу на месте. — Как ты здесь оказался? — спросил командир, смирившись со своей участью. — У меня свои методы. — Ладно, можешь не говорить, — устало проворчал Иллуга. — А цель твоего визита я могу узнать? —Ты давно не заходил на маяк и не отвечал на письма, я стал переживать, вдруг ты меня избегаешь или, может, что-то случилось, — заговорил Чудомирович. — И я смотрю, совершенно не зря пришёл. Ты должен больше отдыхать. Даже спать спокойно не можешь. — Прости, я совсем замотался. Ты не обязан постоянно бегать за мной и переживать. — Тут не за что извиняться. Почему я не могу прийти и проверить, как себя чувствует мой возлюбленный? Сердце командира пропустило несколько ударов от одного лишь слова "возлюбленный". Да, они целовались, однако это признание, произнесённое в кромешной тьме спальни, было намного откровенней любого прикосновения или жаркого поцелуя. В смущении взгляд младшего забегал по комнате, едва освещённой пробивающим через окно светом луны. Когда зрение привыкло ко мраку, он разглядел: пальто Флинса валялось на одиноко стоящем стуле возле стены, остриё копья блестело в углу комнаты, а фонарь стоял на тумбе, слабо освещая пространство вокруг и рисуя подвижные тени на стенах. Затем внимание светловолосого сместилось к Чудомировичу, который продолжал держать его в объятиях. Обычно идеально выглядевшая рубашка ратника была помята от бессонного лежания рядом с юношей, а несколько верхних пуговиц расстёгнуты, открывая вид на очертания острых ключиц. Эта уязвимость вызывала внутри тёплый трепет. И прежде чем Иллуга нашёл слова, Кирилл прильнул к его губам. Поцелуй был жаждущим и глубоким, Иллуга вцепился в рубашку ратника так, что ткань натянулась под его пальцами. Флинс двигался медленно, обманчиво спокойно. Его ладонь скользнула по изгибу талии командира и выше — к лопаткам, вызывая приятную дрожь у парня. Иллуга прижимался всё теснее, желая раствориться в этих ощущениях. Когда его бедро невольно скользнуло между ног Чудомировича — ратник на мгновение замер. Одного касания хватило, чтобы приятное тепло разлилось внизу живота. Он на миг отстранился и навис над юношей, чьи губы блестели от поцелуев и искушали на ещё один. Флинс снова накрыл их своими, чувствуя, как младший зарылся рукой в его длинные волосы. Прохладные пальцы светоносца проникли под безрукавку командира, которую он не успел переодеть перед сном, и огладили впалый живот. Тихий стон сорвался с губ Иллуги и тут же растворился в медленном и обжигающем поцелуе. Кирилл неторопливо изучал тело светловолосого, поднимаясь к груди. Каждое прикосновение отзывалось волной жара, заставляя юношу прогибаться навстречу рукам Флинса. Иллуга неосознанно ёрзал под Кириллом, бёдра сами двигались в тяготеющем желании, которое нарастало с каждым ударом сердца. Флинс любовался открывшейся картиной перед ним. Хотелось навсегда запечатлеть в памяти такого податливого юношу и восхищаться этим произведением всю жизнь. Когда пальцы Чудомировича подцепили край безрукавки, командир не стал сопротивляться. Наоборот — помог снять с себя одежду. Он откинулся на кровати и запрокинул голову назад на подушку, открывая вид на шею. Лунный свет скользил по выступающему кадыку, который нервно подрагивал с каждым прерывистым вздохом. Флинс припал к тонкой бархатистой коже, покрывая её короткими поцелуями и ощущая под языком учащённый пульс. Лёгкие покусывания заставили Иллугу глухо простонать и сжать одеяло под собой. Светоносец не оставил без внимания даже светлую полосу на шее. Он нежно коснулся губами давно зажившего шрама командира. Поцелуи были такими мягкими и заботливыми, словно ранение все еще причиняло боль. Затем ратник продолжил спускаться ниже, оставляя алые следы на ключицах. Командир сгорал от переизбытка ощущений, поэтому судорожно вцепился в пуговицы и принялся расстёгивать рубашку Кирилла. Чудомирович, отстранившись, усмехнулся от торопливых движений младшего, и благодаря совместным усилиям они стянули рубашку. Младший с жадностью провёл взглядом по рельефу мышц ратника и притянул его для очередного поцелуя. Иллуга намеренно прикусил нижнюю губу Флинса, заставив его громко втянуть воздух, и тут же принялся ласкать языком место укуса. Ладонь командира спускалась вниз, нарочно медленно. Он гладил горячую кожу светоносца, ощущая под рукой каждый напряжённый мускул. Кончики пальцев коснулись груди и задержались на сосках, из-за чего Кирилл вздрогнул и прижался нарастающим возбуждением к бедру Иллуги. Ладонь светловолосого скользнула за спину Флинса, впиваясь в напряжённые мышцы. Каждый нерв ратника словно вспыхивал под касаниями командира. Его ладони неторопливо чертили путь вдоль позвоночника. Но Кириллу уже хватило этой игры. Он опустил руку к поясу Иллуги и тут же расстегнул ширинку. Щёки командира вспыхнули, когда Флинс принялся снимать его штаны вместе с нижним бельём. Переборов смущение, младший приподнялся, позволяя себя раздеть. На мгновение он затаил дыхание, а ресницы нервно дрогнули. Стоило Кириллу опустить ладонь на возбуждённую плоть, как Иллуга невольно толкнулся навстречу его руки. Командир дрожал от прикосновений Флинса — крепких, уверенных движений его ладони вдоль всей длины члена. Светоносец не спешил, чередуя медленные скользящие движения с короткими сжатиями у основания, заставляя светловолосого судорожно выгибаться. В воздухе повисли прерывистые вздохи и приглушенные стоны, разжигающие огонь желания по всему телу. Иллуга нервно сглотнул и потянулся к штанам Чудомировича. Юноша прикусил губу, пытаясь расстегнуть молнию подрагивающими руками. Флинс едва заметно улыбался, пока командир неловко копошился с застежкой. Как только Иллуга обхватил рукой уже эрегированный член ратника, с его губ слетел сдавленный стон. Младший надавил большим пальцем на головку, вызывая приятные волны удовольствия у партнера. Командир провел ладонью по всей длине, распределяя предэякулят. Кирилл вздрогнул, но не замедлился. Кисть ратника ускорилась, когда тепло разлилось по его члену до самых внутренностей. Их ритмы стали сплетаться: одно движение руки Иллуги отзывалось дрожью по всему телу Флинса, а каждый стон командира растворялся в их поцелуях. Движения были всё более хаотичными: каждый ласкал другого будто на грани падения в бездну. — Кирилл...– прошептал командир на выдохе, и ратник его понял. Флинс продолжил сильнее сжимать возбуждение юноши, доводя его до пика. Их тела напряглись. Всё внутри словно вспыхнуло и рассыпалось искрами. Чудомирович опустился рядом, рука скользнула по груди Иллуги, притягивая парня ближе. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием. — Ты уйдешь, — больше утверждение, нежели вопрос, потому что командир знал: если хоть кто-то утром увидит Флинса, выходящего из его спальни, слухи тут же расползутся по всей Пирамиде. Кирилл, уткнувшись в сгиб шеи Иллуги, утвердительно промычал и принялся играть с кулоном на шеи. Он крутил маленькую птичку в разные стороны, наблюдая, как свет луны преломляется в небольшом камне. — Тогда мне надо тебя предупредить, — продолжил говорить Иллуга, перехватывая ладонь Кирилла, чтобы тот оставил в покое подвеску и перевёл всё внимание на него. — В следующий раз на маяке, я буду хуже надоедливого призрака, и ты не отделаешься от меня так просто. Тихо рассмеявшись, Чудомирович переплел их пальцы и нежно поцеловал плечо Иллуги. — Буду с нетерпением ждать нашей следующей встречи, молодой господин, — ответил Флинс, не переставая бесить этим прозвищем младшего.