Маглопанк

      — Дадли, дорогой, отнеси, пожалуйста, эту коробку с ручками в магазинчик... Только побыстрее, скоро придут гости, застолье...       — Мам, я уже устал прыгать через порталы! — возмутился Дадли. — И вообще, я как бы дом украшаю!       — Я отнесу, тётя Петуния, — успокоил тётю Гарри и, подхватив коробку с оттиснутым на самом верху логотипом Dursley & Sons, пошёл к себе в комнату, к шкафу с провисшей дверцей.       — И батарейку мне принеси, Литтл Джи! — заорал вслед Дадли. — Я почти по нулям! Вингардиум Левиоса! Поправка, я совсем по нулям!..       «Интересно, каких гостей имела в виду тётя Петуния?»       Дома у Дурслей царило уютное предпраздничное оживление. На кухне пахло искусством. Холодильник был полон шедевров, вышедших из рук тёти Петунии и терпеливо ждущих своего часа. В духовке томился пастуший пирог. Полы блестели. Все поверхности были убраны, вещи аккуратно сложены, лишние спрятаны в шкафы и на дальние полки. В зале — бумажные гирлянды. Поперёк коридора — цветастый баннер, гласивший:

С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ГАРРИ!

Выручай-комната, напротив, теперь представляла собой сложный и неуютный хаб порталов. Синие, жёлтые, фиолетовые светящиеся круги — незримые для всех, кроме Дурслей, тщательно спрятанные ходы пронизывали территорию Хогвартса и Хогсмида, как паутина. В «Ежедневном пророке» написали про ужасающий случай массового убийства маглов в Инвернессе. И на семейном совете Дурсли единогласно решили — Дамблдор, конечно, защитил их дом и территорию школы, но передвигаться дядя Вернон, тётя Петуния и Дадли отныне будут только через порталы Выручайки, в том числе одноразовые.       Единственным местом, куда Выручай-комната категорически отказывалась открывать портал, был кабинет директора. Туда приходилось идти пешком через замок.       — Доброго денёчка, мистер Поттер.       — И вам, Филч, — кивал Гарри стоящему у кабинета директора кастеляну. — Хорошо выглядите. Тоже за батарейкой?       В Филче не осталось и следа того сгорбленного, неухоженного старика, каким он был несколько недель назад. Вместо него Гарри встречал гордого пожилого мага — в чёрной шапочке, мантии, старомодном, но чистом коричневом сюртуке, белых чулках, начищенных до блеска башмаках с золотыми пряжками, белые как снег волосы собраны в тонкую косу. Вместо гнилых коричневых пеньков — качественные зубные импланты. В ухо Филч неожиданно вставил золотую серьгу. На поясе — батарейка. В глазу — монокль. В сухих изящных руках — длинная зелёная палочка, напоминающая азиатского дракона.       Метаморфоза кастеляна произвела на немногочисленных обитателей замка неизгладимое впечатление. Мужские портреты, как один, раскланивались с Филчем, дамы церемонно делали книксен. Даже МакГонагалл и Дамблдор провожали его глазами, видимо, не вполне им веря. Полтергейст Пивз, который, по словам Дамблдора, тревожил Филча больше четверти века, теперь стоял в покоях кастеляна на самой видной полке, запечатанный в неразбиваемую колбу, и приглушённо матерился.       Изменился и замок. Все полы были выметены, паркеты провощены до зеркального блеска, витражи — прозрачные, как слеза. На каждом подоконнике — живые гипоаллергенные цветы (Филч, как выяснилось, страдал поллинозом). Ни единого сломанного шкафа. И ни одной протечки после дождя.       — Спина прекрасно, мистер Поттер. Вашей добротой и вашей помощью. Я впервые за годы не провожу долгие часы с метлой. Миссис Норрис, правда, заскучала — живности, сэр, живности уже не так много, как прежде, в основном на верхних этажах, до которых у меня руки, сэр, пока не доходят... В больницу святого Мунго езжу, здоровьем занимаюсь, сэр, а то я как-то забросил себя. И книжки читаю по магии, я давно их наизусть знаю, сэр, только это же не то же самое, что самому, с палочкой колдовать... Добрый день, профессор Дамблдор. Могу я?..       — Добрый, Аргус, Гарри, — незаметно подошедший Дамблдор величественно кивнул Филчу и обернувшемуся мальчику. — Вы за магическими аккумуляторами, я угадал?.. Проходите, они должны были уже зарядиться. Я как раз от профессора Снейпа. Северусу приходят заказы от сквибов со всей Британии, запасы шкуры бумсланга и дьявольских силков тают прямо на глазах...       — Это я, сэр, виноват, — Филч ощерился имплантами. — Я состою в переписке с ПРОСИМ, Полностью равноправным обществом сквибов и маломагических персон, и упомянул о недавнем достижении зельеварения. Такие новости расходятся быстро, сэр.       — О да, Аргус, новости и правда хорошие. Скоро профессор Снейп станет богаче меня и сможет позволить себе купить замок размером с Хогвартс. А благодаря его отчислениям школьная казна, впервые за долгое время, не в дефиците...       — То есть мы ещё и башню Гриффиндора починим, профессор?       — Да, Аргус. Я помню, как долго вы мне это говорили. Наконец-то, дошло и до неё! Проходите, Аргус, что мы на пороге стоим. И ты, Гарри...

***

      В магазинчике по адресу Хогсмид, Мантикор-стрит, 5, в подвальчике, некогда бывшем винным погребом, располагался небольшой склад, заполненный коробками. Этот склад был чистейшей бутафорией. Коробки строго следили за людьми, изредка моргая вентиляционными отверстиями. При появлении тех, кого следовало, коробки перемещались со скоростью карт в руках шулера, открывая и закрывая коробочные проходы, пропуская хозяев к скрытым за коробками порталам или выпуская из них.       Впрочем, не всегда удачно.       Гарри потёр рукой ушибленный локоть, зло прописал коробке леща и, перехватив поудобнее свою ношу, потопал вверх по лестнице.       — Где ты шлялся, парень? — шёпотом набросился на Гарри дядя Вернон, едва патлы племянника показались над уровнем пола. — Я час назад сказал, что у меня ручки заканчиваются!.. Да, юная леди, — тут же перешёл он на маркетинговый тон, маска ярости сменилась радушной улыбкой. — Лучшие самопишущие перья во всей Британии, мисс. Слово солдата! Берите два — не прогадаете!       — Хм, — рыжеволосая девушка, наморщив лоб, повертела ручку пальцами. — И не нужно чернильниц?       — Нет, мисс, чернильницы этой крошке абсолютно не требуются. Позвольте, я продемонстрирую... Дай мне коробку, парень, и иди, иди отсюда, — вполголоса добавил дядя.       — А это что за книги? — девушка подняла с полки что-то коричневое и прямоугольное.       — Тетради, мисс. Обычный пергаментный свиток, сложенный, прошитый и разлинованный для вящего удобства студента. Почти как книга, только вы пишете её сами. Вам в клетку, мисс? В линеечку? В треугольник?..       Гарри отошёл от дяди и прошёлся вдоль резных деревянных полок. Ассортимент магазинчика и правда поражал: ручки, замаскированные под перья, карандаши, немного похожие на волшебные палочки, линейки из состаренной бронзы, транспортиры в виде астролябий, пергаментные тетради с обложками, имитирующими популярные магические книги, ластики в виде маленьких пресс-папье, маркеры и корректоры — все сплошь из оплетённого металлической проволокой стекла, словно фиалы. Затесался даже набор для скрапбукинга — правда, пока в единственном экземпляре. На каждом предмете — бирка с ценой и штрих-кодом.       «Всё-таки дядя жутко старомоден. — думал Гарри. — Вот зачем эти штрих-коды, если магический кассовый аппарат спокойно распознаёт рукописный текст?»       Впрочем, пройдя среди немногочисленных покупателей, он понял, что это не баг, а фича. Дети-волшебники, ни разу не видевшие штрих-коды, решили, что это своеобразный мёрч — наклейки снимали с ручек и налепляли на рюкзаки.       В самом глухом углу, в котором полки ещё пустовали, уныло стоял рыжеволосый парень — ровесник Гарри. Покрытая прыщами физиономия, на ухе висит перо от подушки. Мантия заштопана и давно не стирана, знак факультета сорван, стёртая в ноль кожаная сумка болтается на одном ремне.       — Я ничего не беру, — тут же сказал парень, поймав взгляд Гарри. — Это у Джинни, видите ли, лишние карманные деньги завелись.       — Лишние деньги — это как? — хихикнул Гарри.       — Сам удивляюсь, — пожал плечами парень. — Самопишущие перья, тоже мне. Вот Фред и Джордж мне показывали свой проект пера со встроенной проверкой правописания — это вещь. Но, по правде, ему нужна чернильница.       — А у тебя проблемы? Дислексия?       — Типа того, — поморщился рыжий. — Старая кошёлка МакГонагалл мне каждую контрольную снимает баллы за орфографические ошибки! Почему её вообще волнует орфография?       — Всегда хотела преподавать английский, — ухмыльнулся Гарри. — А по баллам прошла только на трансфигурацию.       — Уел, дай пять, — Рон подставил ладонь, и Гарри звучно по ней хлопнул.       — Рано ты приехал на учёбу, — заметил Гарри.       — Да я и не ездил домой, — Рон кивнул в сторону рыжеволосой девушки. — Это всё она, Джиневра, королева без королевства. Моя сестра. Решила остаться на лето в Хогвартсе, ясное дело, из-за парня, а маме сказала, что, цитирую, подругу поддержать хочет! Мама-то тоже не лыком шита, велела мне остаться, чтобы за ней присматривать. Только и я не дурак, правду говорить. Джинни разбесится, мне солоно будет. Я Рональд, кстати. Можно просто Рон.       — Гарри. Гарри Поттер.       — Что, тот самый? — недоверчиво покосился на него Рон.       — Какой тот самый? — решил подыграть Гарри.       — Который компьютер изобрёл.       — А, кхм, — Гарри от неожиданности подавился слюной. — Ну, в общем-то, да. Не то чтобы я его изобрёл, я его, кхм, скорее спроектировал, пере... Кхм. Кхм! А ты откуда про компьютер знаешь?       — А о нём только и пишут мои предки. Прорывной артефакт, революционный, папа говорит. Мама даже пообещала купить один у волшебника, который их умеет делать. Не мне, конечно. Моему брату Перси.       — А ты хотел?       — Конечно! — голубые глаза Рона заблестели. — Компьютер умеет играть в шахматы! И настолько хорошо, что даже мне попотеть придётся, чтобы победить! Я, можно сказать, всю жизнь мечтаю о таком противнике, о такой партии, чтобы дух захватило!       — Но тебе не достанется ни шиша, потому что семья у тебя небогатая, а ресурсы распределяются между детьми неравномерно, в зависимости от того, соответствует ли ребёнок представлениям родителей об успехе.       — Не хотел бы говорить плохо о своей семье, — ошарашенно сказал Рон, — но ты в десятку попал.       — Это сложно не заметить, — Гарри кивнул на Джинни. — Твоя сестра соответствует, как я погляжу.       — Нет, просто папа очень хотел дочку, — проворчал Рон, глядя на щебечущую родственницу исподлобья. — Оторви и выбрось. Когда Джинни в истерике сломала палочку о какую-то девицу, ей прислали новую. Палочку, в смысле, не девицу. Когда я на первом курсе сломал палочку, извините, спасаясь от тролля в туалете с Полоумной Лавгуд, мне прислали Громовещатель. А тролля я, между прочим, вырубил на минуту-другую. С тех пор я в неприятности не лезу — ничего, кроме криков, от моего чисто гриффиндорского семейства не дождёшься...       — А ты не с Гриффиндора, Рон?       — Какой там! Когда я только сюда ехал, всё пошло наперекосяк...       Рон принялся загибать пальцы с грязными отросшими ногтями.       — Пока я трясся как осиновый лист у платформы девять и три четверти, мама ворковала над Джинни. Это меня взбесило прям. Я ей сказал без обиняков — мам, на меня внимание обрати, пожалуйста, я здесь уезжаю в школу на год! Ну и всё, скандал, Перси прочитал мне лекцию, Фред и Джордж сказали, что я чёртов эгоист, и чтобы я валил искать другой вагон. Это раз. Из-за нагоняя я отвлёкся и оставил учебники и свой завтрак на перроне. А если я не поем, я зверею, хоть святых выноси. Это два. В поезде меня отлупил Малфой, когда я заступился за Всезнайку Грейнджер. Ему тоже досталось, у него сих пор шрам на морде, как я его в косяк впечатал, но сам факт. Грейнджер он тоже потрепал, она сразу с поезда к мадам Помфри пошла. Это три. Ну и наконец, я час — целый час! — искал жабу Лонгботтома, потому что он сидел один-одинёшенек и никто даже не подумал ему помочь. И жалко было, и злость такая на него, растяпу, была. Ну, то есть, к моменту, когда я подошёл к Распределяющей Шляпе, я был, мягко говоря, не в себе...       Гарри начал смутно догадываться, что случилось. Сильный эмоциональный аффект должен был наложиться на...       — И ты сказал Шляпе напрямую, куда тебя отправить? — уточнил он.       — Ну откуда я знал, что это так работает и она с ходу отправит меня в Слизерин!       Гарри печально присвистнул.       — И как там, в Слизерине?       — В целом нормально, — пожал плечами Рон. — Лучше, чем то, что я до этого слышал. Малфой меня с тех пор не задирал. Его семейка с моей на ножах, из-за этого в том числе мы в поезде и схлестнулись, но сейчас мы... не враги, скажем так. Здороваемся при встрече. Снейп, декан Слизерина, тоже неприятный тип, всех тиранит, но чтобы слизеринца задеть — ни-ни. За своих он горой. Помогал мне с зельями на первом курсе. А вот мои родичи с тех пор мне покоя не дают.       Некоторое время мальчики молчали. Рон смущённо ковырял пол носком ботинка.       — Будешь «Берти Боттс»? — Гарри вытащил из кармана пакетики. — Кислые червячки? Шоколадную лягуху? Вообще это пятиполосый древолаз, интересный, конечно, выбор для дизайна шоколада... Хочешь древолаза? Эпибатидина, так сказать, навернуть?       — Я... — Рон смешался, — мне неловко как-то...       — Да бери. А то ты звереешь, хоть святых выноси.       — Спасибо, — Рон воспитанно взял пару червячков, хотя пожирал глазами лягушку. — Драже не люблю. Боюсь, что попадутся сопли или ещё что-то...       — А мне нравится элемент безвредной неожиданности, — Гарри достал одну драже и рассмотрел. — Но знаешь что самое интересное в этих драже, Рон?       — Фто? — спросил Рон, жуя червячков.       — Я всегда узнаю́ вкус и могу его назвать, несмотря на то, что порой чувствую его первый раз в жизни. Как будто у этих драже есть ментальная всплывающая подсказка.       Гарри закинул драже в рот и задумчиво разжевал её. Потом быстро вытащил из рюкзака бутылку воды и начал лихорадочно отвинчивать крышку.       — Вот дерьмо, — бурчал он, высовывая язык. — Фе. Фе. Дерьмо! Запить, запить срочно...       — Что, всё-таки сопли? — сочувственно спросил Рон, когда Гарри, выхлестав полбутылки и выплюнув попавшие в рот волосы, наконец успокоился.       — Нет, это дерьмо. Стопроцентная кошачья какаха без посторонних примесей. И, клянусь тебе, Рон, я понятия не имею, откуда я это знаю...       Джинни, судя по всему, купила-таки у дяди Вернона две ручки. Кассовый аппарат проглотил сикли и довольно звякнул, дядя Вернон уже направился окучивать других покупателей. Девушка подошла к мальчикам, и Рон мгновенно перестал хихикать. Гарри отметил, что Джинни чудо как хороша — огненно-рыжие волосы, длинные брови цвета меди, бледная кожа, веснушки, вздёрнутый нос, точёные плечи, осанка дочери шотландского лэрда. Её сверстницы уже пользовались помадой, но Джинни в ней не нуждалась — её губы были алыми от природы. Голубые глаза высокомерно скользнули по Гарри.       — Пошли, Рон, — раздражённо сказала она. — Мне пора.       — Приятно было познакомиться, Гарри, — уже без тени улыбки буркнул Рон, кивнув Гарри.       — Слушай, — уже начал Гарри, но Джинни его перебила:       — Бла-бла-бла. Вы же не собираетесь тут болтать до Рождества? Меня, между прочим, парень ждёт.       — Я Гарри, — улыбнулся Гарри. — Я только хотел спросить твоего брата, не хочет ли он прийти ко мне на...       — Гарри? Надо же. Я думала, это говорящая нестиранная подушка для булавок. Рон, ты идёшь? Я обещала Дину в пять у часов. Мы и так застряли в Сладком королевстве, потому что ты полчаса медитировал на ириски. Если уж ты пообещал маме приглядывать за мной, не опозорься хоть в этом. А то тебе, кроме миллиона прыщей на щеках, и похвастаться нечем. Тоже мне, слизеринец.       Рон, не сказав ни слова, вжал голову в плечи и деревянным шагом зашагал к выходу. Джинни тряхнула рыжей гривой и поплыла за ним, не удостоив больше Гарри ни единым взглядом. Звякнул колокольчик — и брат с сестрой исчезли за дверью.       «Ну и семейка», — подумал Гарри, расставляя на полках коробки с ластиками. Впрочем, уже через десять минут он напрочь забыл о Роне и Джинни, потому что получил четвёртый за день нагоняй от дяди Вернона. Разумеется, из-за ластиков — «все коробки, дорогой племянник, нужно ставить к покупателю лицом, а не задницей!».

***

      В пять часов пополудни стол был накрыт. Тётя Петуния, надев своё любимое платье с блёстками, носилась вихрем, исправляя в убранстве гостиной одной ей заметные огрехи. Дядя Вернон, надев очки, взялся за неразобранную стопку газет.       — Мам, я несу торт? — робко спросил Дадли у матери. — Он ведь уже пропитался, да?       — Неси, Дадли, — ответил за тётю Петунию Гарри. — Я знаю, ты его хочешь.       Дадли радостно осклабился и упрыгал на кухню. Спустя минуту он вернулся, левитируя перед собой огромный розовый торт.       — Дорогой, — робко начала тётя Петуния и тут же осеклась, поймав взгляд Гарри.       «Он его уронит!» — одними губами добавила она, умоляюще сложив ладони.       «Если ему мешать — сто процентов», — ответил Гарри. И тут же показал свою палочку под жилетом, которую он незаметно направлял на торт в качестве страховки. Тётя кивнула.       Торт величественно проплыл над головой дяди Вернона, углубившегося в чтение «Ежедневного пророка». Дядя на мгновение оторвался от газеты и озадаченно посмотрел вдаль, словно почувствовав нависший над ним дамоклов меч. Затем, чуть дёрнувшись (тётя Петуния охнула), торт твёрдо встал на стол — точно на обозначенное мелом место.       Тётя Петуния и Гарри дружно захлопали.       — Дидди, ты такой молодец! Как ты научился управляться с этой штукой так быстро?       — Дури много, — пробурчал дядя Вернон. Впрочем, бо́льшая часть его фразы оказалась поглощена усами.       — Мам, а можно я зажгу свечи? — увлечённо спросил Дадли, показывая палочкой на торт.       — Нет, Биг Ди, — Гарри встал со стула и тактично отодвинул брата, — давай я. И лучше спичками. Огонь — не шутки.       Гости и правда пришли. Правда, только один. Специально для него дядя Вернон поставил у стола огромное кресло, дополнительно укреплённое стальными полосами.       — Рубеус Хагрид, — отрекомендовался гость, нагибая голову, чтобы пролезть в дверной проём. — Впрочем, кхм, вы и сами знаете. Гарри! Гарри! Ну ты и вымахал. Помню, ты у меня на ладошке помещался... Во-ооот такусенький был.       — Заходи, Рубеус, — тянул его дядя Вернон. — Не стой в дверях. И не размахивай руками, прошу тебя, если не хочешь снести наш дом к чертям. Парень вырос, это верно, и обойдётся без твоих соплей. Горячий грог, как обычно?       — Спасибо, Вернон. Рому и сахара побольше. А это тебе, Гарри.       Великан порылся в объёмистых карманах ворсистого жёлто-коричневого жилета и извлёк на свет аляповатую пергаментную коробочку в дюйм толщиной, украшенную розовым бантиком, немного похожую на толстое заказное письмо или на бандероль.       — Надеюсь, не торт? — опасливо сказал Гарри, откинув с глаз длинные волосы и принимая коробку.       — Нет, Гарри, — похожие на яблоки щёки Хагрида залила краска. — Это, в общем...       Хагрид аккуратно забрал у Гарри коробочку и сам распечатал её. Потом, вытряхнув из коробки облачко конфетти, лесничий вытащил из неё что-то серебристое и воздушное.       — Мантия-невидимка, — пояснил он, увидев в глаза Гарри непонимание. — Твой отец, кхм, оставил её на хранение профессору Дамблдору, а тот дал её мне для задания. Нужно было незаметно протащить кое-что в Хогвартс, вот, с мощной аурой. Предполагалось, что у меня легенда будет, прикрытие, но не получилось с прикрытием, пришлось задействовать план Б, предмет этот, значит, спрятать крепко на время. А мантия не только делает обьекты невидимыми, она скрывает и их магический отпечаток. Но есть заковыка...       Гарри кивнул, увидев в серебристой ткани огромную уродливую дыру, окружённую десятком дыр поменьше.       — Это её... тот предмет так?       — Не, это Клык, — Хагрид шмыгнул огромным носом. — Нашёл. Нашёл предмет. Сроду в нём, псине, магии не было ни унции, а гляди ж ты, порвал одним укусом тысячелетний артефакт, как оборотень какой. И Камень, то есть предмет, предмет тот, пожевал, помусолил. После этого у Клыка второй клык-то и отрос. И, извиняюсь, ещё кой-чего отросло, что мы ему в щенячестве благоразумно удалили. Делов было, ух... Я Дамблдору сказал, что потерял её, мантию то есть. Стыдно было — не описать. Спать не мог неделями. Ну, директор добрая душа, не стал расспрашивать.       — Всё нормально, — Гарри похлопал Хагрида по локтю. Великан прослезился, вытащил из кармана жилёта огромный носовой платок и промокнул чёрные, похожие на жуков глаза.       — Возьми уж, Гарри, на что-то же она ещё сгодится. Только профессору Дамблдору не говори ничего, хорошо?..

***

      — А сейчас, — дядя Вернон дождался тишины, — я хочу поднять тост за чудесный магазинчик Dursley & Sons. Дорогие мои... сыновья. Любимая моя миссис Вернон Дурсль. Я долго, слишком долго возился с чёртовыми дрелями. И я совсем позабыл, что моё призвание — работать с людьми. Я никогда не чувствовал себя таким счастливым, как за прилавком канцелярского магазинчика. Да, сэр! Никогда!       — За Dursley & Sons! — проревел Хагрид, подняв кастрюльку с грогом, которую ему отдали вместо кружки.       — За Dursley & Sons! — подхватили остальные, подняв бокалы.       Веселье потихоньку усиливалось. Дядя Вернон и Хагрид начали громко и очень эмоционально обсуждать текущие новости. Тётя Петуния, Дадли и Гарри достали настолку. Слабый, короткий звонок в дверь едва не проворонили.       — Кто это? — удивилась тётя, посмотрев на часы. — Кто-то ещё должен прийти?       — Я открою, — Гарри ещё улыбался, но с лица Дадли улыбка уже начала сползать. В отличие от других, он-то заметил и подобравшуюся позу брата, и засунутую под жилет руку...       Но обошлось и на этот раз. За дверью, в окутывающей опушку леса вуали сумерек стоял Рон. Всё в той же драной мантии и с той же сумкой, которую впору выбросить на помойку.       — Ты меня на день рождения хотел пригласить, да? — глядя исподлобья, извиняющимся тоном спросил он. — Проходил мимо, увидел гирлянды и твоё имя.       — Ты угадал, — осклабился Гарри.       — И... ещё актуально?       Гарри вместо ответа взял Рона за рукав и затащил внутрь.       — Это Рон, — сказал он Дурслям и Хагриду, похлопав Рона по плечу. — Мой... мой друг. Немного опоздал.       Дурсли сориентировались мгновенно. Дядя Вернон вытащил ещё один бокал и наполнил его сливочным пивом. Тётя Петуния резво сложила настолку и снова поставила на стол блюда с деликатесами. Дадли подскочил к Рону.       — Я Дадли, брат Гарри, — он потряс ошалевшему Рону руку. — Кузен, на самом деле. Ты голоден, Рон? Может, жаркое? Пудинг? Фаршированные яйца? Пастуший пирог?       Рон что-то ответил. Даже неуверенно улыбнулся. Но глаза его были раскрыты, словно от шока.       Как Гарри узнал позднее, впервые в жизни кто-то назвал его другом.

***

      Поздним вечером, оставшись в тишине, Гарри принялся пересчитывать подарки. Их было пять, на два больше, чем в прошлом году. Он никак не мог привыкнуть к тому, что ему что-то дарят на день рождения.       Вязаный свитер от тёти Петунии — чёрный с очень милой белой анархией и розовыми цветочками. Тётя, как выяснилось, увлекалась в молодости вязанием. Беженство и школа волшебства разбудили старые таланты.       Косуха. Гарри понятия не имел, как Дадли её достал. Сначала подумал про Выручай-комнату, но с изнанки косухи был пришит ярлычок какого-то лондонского бутика, и мальчик потерялся в догадках. В любом случае, приятное дополнение к гардеробу.       Целая коллекция карточек с известными игроками в квиддич, сложенная в коробку из-под хрустящих шариков для завтрака. Многие подписаны, с какими-то редкими штампами и наклейками. Хагрид шёпотом, чтобы Рон не услышал, сообщил Гарри, что некоторые из этих карточек высоко ценятся коллекционерами, их стоимость может быть сотни и тысячи галеонов. И Гарри понял, что этот подарок, который он точно не сможет оценить по достоинству, придётся вернуть.       Подарок от дяди Вернона был в тяжёлой металлической коробке. Дядя запретил открывать её при всех. Одна обёрточная бумага, вторая, третья, пакетик. И на пол, вывернувшись из целлофана, глухо упал пистолет. Гарри вчитался в записку, коряво сделанную на последнем слое бумаги: Семнадцатый Глок рекомендовали к использованию в Армии. Намного лучше Браунинга, с которым служил я. С утра начнём тренироваться. Мой племянник не будет чёртовой жертвой, как те бедолаги из Инвернесса.       Гарри нахмурился и отложил пистолет. Огорчать дядю не хотелось, но идея ему жутко не нравилась.       Последняя коробка. Аляповатая пергаментная упаковка с розовым бантиком. Серебристая, словно струящаяся сквозь пальцы ткань. Гарри расправил мантию и критически осмотрел дыру.       «Мда. Эта дыра сводит на нет все преимущества. Если надеть, через неё будет видно задницу во всех деталях. Никакой невидимости. Может, булавкой или крокодильчиком?..»       Но булавка явно не имела таинственных преимуществ собачьей пасти. Ткань отказывалась пропускать качественную острую сталь. Вооружённый цепкими зубами крокодильчик для волос просто соскальзывал.       Вдруг Гарри замер. Замер, как замирает исследователь, столкнувшийся с доселе неизвестным феноменом. И было отчего — увиденное мальчиком не поддавалось объяснению никакими законами физики и здравого смысла.       Повинуясь натяжению полотна, кусок дыры с самого края отколупнулся и отлетел, оставив на месте себя целую ткань.       Гарри распялил мантию на полу и начал энергично тереть её рукой. И тут же дыра начала осыпаться, словно присохшая грязь. Ошмётки дыры летали в воздухе, как осенняя паутинка, и таяли в свете настольной лампы.       Спустя минуту в руках у Гарри была совершенно целая мантия-невидимка.       — Документация, — привычно бросил Гарри. И мантия откликнулась. По ткани побежали чистые звёздные нити магии. На спине засиял яркий старинный герб — правильной формы полудрагоценный камень, немного знакомая волшебная палочка и трепещущий плащ, сплетённые сияющей лозой заклинания.       Герб Певереллов. Гарри знал это, даже не читая длинный текст, написанный прямо на мантии летящим почерком его далёкого предка. Я, Игнотус Певерелл, истинный первородный сын Каина Певерелла, создал эту мантию, чтобы защитить себя и моего сына от смерти, которую несли нам братья мои Кадм и Антиох, оспорившие моё первородство. Да будет так, как я сказал: Укрытого мантией не можно найти ничем, кроме как прозорливостью ума и остротой чувств. Мантию не можно отнять силой, купить золотом или украсть в ночи. Она являет свою силу только будучи найденной по случаю или переданной в дар истинным хозяином. Мантия всегда по размеру и по фигуре истинному хозяину. Размер мантии может меняться безгранично в зависимости от хозяйской нужды. Мантия устоит перед злой волей, но бессильна против детской шалости. Исцелить мантию могут лишь руки истинного хозяина.

***