Bad idea!

Влажный майский воздух Нью-Йорка лип к коже, когда Дженна толкнула тяжелую дверь без вывески — только маленькая радужная наклейка на уровне глаз, облупившаяся по краям. Внутри пахло пивом, чьим-то сладким парфюмом и хлоркой из туалета. Обычный гей-бар в Ист-Виллидж: приглушенный красный свет, барная стойка, обклеенная стикерами, и несколько женщин, развалившихся на потертых диванах. В углу две девушки целовались, не обращая ни на кого внимания. Она прошла к бару. Барменша — крупная женщина с выбритыми висками и татуировкой змеи на шее вопросительно подняла бровь. — Текилу. Серебряную. Двойную, — Дженна подвинула к ней купюру. — Без соли и лимона. Просто стакан. Барменша хмыкнула, но налила. Дженна опрокинула стопку в два глотка, поморщилась и поставила пустой стакан на стойку. В голове слегка зашумело. Последние недели были дерьмовыми. Элиас. Блять, Элиас. Ей двадцать три, ему тридцать четыре. Интернет раскопал все: его старые твиты про наркотики, размытые фото с вечеринок, где он показывал фак в камеру. Хейт посыпался лавиной. «Дженна Ортега встречается с абьюзером и наркоманом». «Лицемерка». «А я-то думала, она за девушек» и тому подобное. Она заказала еще одну стопку. Примерно на третьей она начала расслабляться. Откинулась на барном стуле, осмотрелась. Диджей поставил «Lunch». Дженнв невольно хмыкнула. Именно в этот момент дверь открылась снова, и она увидела знакомый силуэт. Эмма замерла в проходе, явно не ожидая увидеть здесь кого-то знакомого. На ней были простые джинсы и черный топ на тонких бретельках. Волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались прядки. Рядом с ней стояла Аша — они держались за руки. Не как пара, скорее как подруги, которые только что вошли и еще не отпустили друг друга после улицы. Аша что-то шепнула Эмме на ухо, кивнув в сторону дальнего столика, и та слабо улыбнулась. А потом Эмма повернула голову и встретилась взглядом с Дженной. На секунду обе застыли. Дженна почувствовала, как желудок сжался в тугой комок. Последний раз они разговаривали нормально… да она даже не помнила когда. На каком-то пресс-дне для «Уэнздей» они обменялись дежурными «привет-как-дела», и Эмма смотрела в пол, а не на нее. Эмма сказала что-то Аше, отпустила ее руку и пошла к бару. Не к Дженне — просто к бару, заказать выпить. Но оказалась в паре футов от нее. — Привет, — голос Эммы прозвучал ровно. Слишком ровно. — Привет, — Дженна даже не повернулась к ней полностью, просто скосила глаза. — Не ожидала тебя здесь увидеть. — Я тоже тебя не ждала. Но вот мы здесь, — Дженна взяла пустой стакан и покрутила его в пальцах. — Какая ирония, да? Эмма заказала джин-тоник. Барменша отошла, и между ними повисла неловкая пауза. — Как… дела? — Эмма произнесла это так, будто слова застревали в горле. — Ахуенно, — Дженна наконец повернулась к ней лицом. — У меня парень, которого ненавидит весь интернет. Меня называют пособницей абьюзеров. Журналисты дежурят у моего дома. Прекрасное время. Эмма поджала губы. Взяла свой стакан, сделала глоток. — Я читала. Про Элиаса. — О, ну конечно. Кто не читал, — Дженна горько усмехнулась. — А как твой Бен? Все еще запрещает тебе дышать в мою сторону? Эмма вдруг поставила стакан на стойку чуть резче, чем собиралась. — Мы не будем об этом говорить. — Почему? Потому что он тебе запретил? Или потому что тебе стыдно? — Дженна… — Что «Дженна»? — она развернулась на стуле полностью, теперь глядя прямо в глаза подруге. — Ты выбросила меня из своей жизни из-за парня, который ревнует тебя к выдуманным фанатами историям. К шипперским фанфикам, Эмма. Ты это понимаешь? Он запретил тебе общаться со мной, потому что какие-то подростки пишут, что мы трахаемся. Что, мать его, за абсурд? — Это не твое дело, — голос Эммы дрогнул. — Ты не знаешь всей ситуации. — Я знаю достаточно. Я знаю, что ты исчезла. Я знаю, что ты перестала отвечать на звонки. Я знаю, что когда мы встретились на съёмках 3 сезона, ты смотрела сквозь меня, как будто я пустое место, — Дженна говорила тихо, но каждое слово было как удар. — После всего, что между нами было. После того, что мы… — Заткнись, — прошептала Эмма. — Пожалуйста. Она оглянулась на Ашу, которая сидела за столиком в другом конце зала и делала вид, что не смотрит в их сторону, хотя явно смотрела. — Она знает? — спросила Дженна, проследив за ее взглядом. — О нас? — Нет. Никто не знает, — Эмма выдохнула и сделала большой глоток джина. — Это было… это было просто. На съемках. Мы были моложе, и это ничего не значило. — Врешь, — Дженна произнесла это почти ласково. — Ты врешь, и мы обе это знаем. Эмма не ответила. Ее пальцы сжимали стакан так, что побелели костяшки. Свободная рука — левая — лежала на бедре, и большой палец, раз за разом, проводил по внутренней стороне запястья, оставляя белые полосы, которые через секунду наливались розовым. Царапала. Не сильно, без крови, просто кожа начала слегка шелушиться от постоянного трения. Старая привычка, еще со школы — когда нервничала, всегда терла или царапала одно и то же место. Родители ругали, Бен однажды заметил и сказал «прекрати, это выглядит странно». Она пыталась. Не получалось. Дженна смотрела на ее профиль — на родинку возле уха, на ресницы, которые сейчас были опущены. Потом перевела взгляд ниже. На это чертово запястье. В баре играла песня «Cherry» Ланы Дель Рей, и это было до тошноты поэтично. Дженна протянула руку и молча накрыла ладонью запястье Эммы. Остановила движение. Кожа под ее пальцами была горячей и чуть шершавой от постоянных царапин. Эмма замерла. Не отдернула руку, но и не повернулась. Просто перестала дышать на секунду. — Ты все еще это делаешь, — тихо сказала Дженна. Эмма ничего не ответила. Но ее пальцы, сжимавшие стакан, чуть расслабились. — Мне нужно в туалет, — вдруг сказала Эмма и соскользнула со стула. Она пошла в сторону узкого коридора в глубине зала. Дженна проводила ее взглядом. Внутри что-то перевернулось — старое, знакомое, опасное чувство. Она подождала ровно тридцать секунд, допила остатки текилы прямо из горла бутылки, которую барменша оставила на стойке, и пошла следом. Туалет был крошечный — одна кабинка, раковина с треснувшим зеркалом, запах отбеливателя и еще какой-то сладкой дряни из автомата из освежителя воздухв. Эмма стояла у раковины, опершись руками о край, и смотрела на свое отражение. Когда дверь открылась, она вздрогнула. — Какого черта ты… Дженна закрыла дверь на щеколду. Развернулась и просто посмотрела на нее. — Скажи, чтобы я ушла, и я уйду. Эмма открыла рот. Закрыла. Ее голубые глаза блестели в тусклом свете лампочки над зеркалом. — Я не могу, — выдохнула она почти беззвучно. — Дженн, я не могу сказать тебе уйти. Это было все, что требовалось. Дженна сделала два шага вперед и вжала Эмму в холодный кафель стены. Их лица оказались так близко, что она чувствовала тепло ее дыхания, смешанное с запахом джина. На секунду время замерзло — они просто смотрели друг на друга, и в этом взгляде было все: месяцы молчания, обида, злость, тоска и то сумасшедшее притяжение, которое всегда было у них и никуда не делось. Эмма сдалась первой. Она схватила Дженну за воротник толстовки, дернула на себя и впилась в ее губы. Это был не нежный поцелуй. Совсем не нежный. Зубы, язык, вкус алкоголя. Дженна застонала в рот Майерс, запуская пальцы в её.. теперь не такие уж и короткие волосы. — Я ненавижу тебя, — прошептала Эмма между поцелуями, кусая нижнюю губу Дженны. — Ненавижу за то, что ты… за то, что все еще… за то что этот, сука... — Заткнись, — Дженна переместилась губами на ее шею, втягивая кожу, оставляя красный след чуть выше ключицы. — Просто заткнись, Майерс. Не сейчас. Она развернула Эмму лицом к раковине, прижав грудью к холодной поверхности. Та ахнула, но не сопротивлялась. Дженна задрала ее топ, оголяя спину, провела ногтями вдоль позвоночника, наблюдая, как появляются белые полосы на коже, которые через секунду нальются розовым. — Бен знает, какая ты на самом деле? — прошептала Дженна ей в ухо, одновременно расстегивая пуговицу на ее джинсах. — Знает, что тебе нравится? Она потянула молнию вниз — медленно, издевательски медленно. — Хотя о чем я спрашиваю, — Дженна хмыкнула, и в ее голосе появилась та самая колкая интонация, от которой у Эммы всегда сводило живот. — Если бы он знал, ты бы не стояла сейчас здесь, вжимаясь в меня задницей. Если бы он умел, Эмма. Если бы он вообще понимал, что и как с тобой делать. — Иди к черту, — выдохнула Эмма, но при этом сама подалась назад, вжимаясь ягодицами в бедра Дженны. Ее голос дрожал — от злости, от возбуждения, от того, что каждое слово было чёртовой правдой. — Я серьезно, — Дженна стянула джинсы Эммы вниз, вместе с кружевными трусами, и провела ладонью по обнаженной коже бедра. Эмма вздрогнула. — Он хоть раз доводил тебя до конца? Или ты просто лежишь, смотришь в потолок и ждешь, когда это закончится? Притворяешься? Стонешь по расписанию?.. Представляешь меня?) — Заткнись, — прошипела Эмма, но ее бедра сами раздвинулись шире. — Стонешь, Майерс. Я то знаю — Дженна скользнула пальцами между ног Эммы и тихо, почти сочувственно рассмеялась. — Бедный Бен. Он даже не представляет, какая ты бываешь мокрая. И, к моему глубочайшему сожелению, не от него. — Просто… просто делай уже что-нибудь.— Эмма судорожно глотала ртом воздух от нетерпения. Дженна прижалась губами к плечу Эммы, одновременно вводя в нее два пальца — резко, без предупреждения. Эмма вскрикнула и зажала рот ладонью, вторая рука вцепилась в край раковины. — Тише, — Дженна двигала пальцами глубоко, размеренно, чувствуя, как внутренние мышцы сжимаются вокруг них. — Твоя подруга там, за дверью. И еще полбара. Если не хочешь, чтобы они услышали, придется быть тихой. — Я не… блять… не могу… Эмма кусала собственную ладонь, пока Дженна трахала ее пальцами, второй рукой сжимая грудь через топ. Соски затвердели и проступали через тонкую ткань. Дженна скрутила один из них, и Эмма дернулась, чуть не ударившись головой о зеркало. — Посмотри на себя, Эмми — прошептала Дженна, поднимая взгляд к отражению. — Посмотри, какая ты сейчас. Эмма подняла глаза. В зеркале отражалась растрепанная девушка с раскрасневшимися щеками, с припухшими от поцелуев губами, с блестящими от возбуждения глазами. И Дженна позади нее — сосредоточенная, темные глаза почти черные, на скулах румянец. — Я хочу попробовать тебя, — вдруг сказала Эмма, и ее голос сорвался. — Дай мне… дай я тоже… Дженна вытащила пальцы. Эмма развернулась, толкнула ее к противоположной стене — той, что была дальше от двери. Рванула молнию на ее джинсах, стянула их вместе с бельем одним движением. Опустилась на колени прямо на грязный кафельный пол туалета. — Тут, наверное, дохуя бактерий, — пробормотала Дженна, но ее голос дрожал от предвкушения. — Ты серьёзно? Мне плевать. Эмма развела ее бедра и прижалась ртом к влажным складкам. Дженна застонала, откидывая голову назад и ударяясь затылком о стену. Язык Эммы работал жадно, хаотично, умело — она то обводила клитор кругами, то погружалась глубже, то посасывала, издавая влажные, непристойные звуки, которые эхом разносились по крошечному помещению и, возможно, были слышны за дверью. — Твою мать, Эмма… — Дженна вцепилась пальцами в ее волосы, направляя, задавая ритм. — Да, вот так. Вот так, блять... Хорошая девочка. Эмма ввела в нее два пальца, не прекращая работать языком. Дженна чувствовала, как оргазм подкатывает волнами — сначала внизу живота, потом расползаясь по всему телу. Мышцы на ногах задрожали. Эмма усилила напор. И когда Дженна кончила — с громким стоном, который никакая ладонь уже не могла заглушить — она не остановилась, продолжая вылизывать ее, пока та не оттолкнула ее голову от переизбытка ощущений. Они обе замерли. Дженна сползла по стене, оказавшись на полу рядом с Эммой. Их дыхание было громким и рваным. Где-то за дверью играла музыка, кто-то смеялся, звенели стаканы. Эмма подтянула колени к груди и уткнулась в них лбом. Плечи ее тряслись — она плакала, беззвучно, почти без слез. — Эй, — Дженна протянула руку, но остановилась, не коснувшись. — Эмма. — Не надо, — голос был глухим. — Просто… не надо ничего говорить. Они сидели так минуту, две, пять. Потом Эмма встала, натянула джинсы, поправила топ. Подошла к раковине, умылась холодной водой, избегая смотреть в зеркало. Дженна тоже поднялась, оделась, пригладила волосы. Эмма открыла щеколду. — Пока, Дженн. Она вышла, не оборачиваясь. Дверь мягко закрылась за ней. Дженна осталась одна. Посмотрела на свое отражение — губы припухшие, на шее красное пятно от поцелуя Эммы. Она коснулась его пальцами. — Пока, Эмма, — сказала она пустому туалету. Потом вышла, бросила на стойку еще одну купюру, не глядя на барменшу, и покинула бар через черный ход, ведущий в переулок. Одела наушники. Закурила. Прислонилась спиной к кирпичной стене и выпустила дым в майское небо Нью Йорка. В наушниках заиграло girl in red «bаd idea!» Как иронично. — Сука.. — выругалась Дженна. Она постояла так ещё несколько минут. Затушила сигарету. Положила окурок в карман, чтобы не мусорить и ушла. «It was a bad idea to think I could stop» «Плохая была идея — думать, что я смогу остановиться»